нной стене. В тишине сводчатого вестибюля Джеремия вздохнул с облегчением.
Их ждали помощницы Директора, которые, кланяясь Халь, украдкой косились в сторону Джеремии — с тем же любопытством, с каким он некогда в Дале разглядывал калани, когда ему доводилось их увидеть.
Темноволосая женшина сказала:
— С благополучным возвращением, Директор Вьясы.
— Я вылетела сразу же, как только получила известие. Что там с плотиной?
Ее помощница выглядела совсем измученной, под ее глазами темнели круги.
— Электростанция все еще не функционирует. Маяк для ориентирования ветролетов в горах погас. Если ничего не удастся сделать, то и Вьяса, и Тенса останутся без электроэнергии.
Джеремия насторожился. Неудивительно, что Халь торопилась вернуться.
Плотина Вьяса — Тенса позволяла использовать энергию водопада Серых Скал, и лишь она постоянно обеспечивала электричеством Вьясу и Тенсу (зависимый от Вьясы город-государство).
К нему подошла Халь и остановилась чуть ближе, чем он ожидал. В Кембридже на Земле это не имело бы ни малейшего значения, но тут выглядело странноватым, учитывая прославленную сдержанность вьясцев.
Халь сказала хрипловатым контральто:
— Извини, Джеремия. Меня требует Вьяса. Эскорт проводит тебя в апартаменты.
Джеремия облегченно кивнул. Он был изнурен, совсем пал духом и мечтал о минуте одиночества.
Халь сказала капитану эскорта:
— Проводите его в апартаменты через личную дверь. Остальные могут встретиться с ним позднее.
Она улыбнулась Джеремии, и ее лицо преобразилось. Холодное классическое совершенство исчезло, сменилось живостью и теплотой.
— Остальным калани не терпится познакомиться с тобой, — заметила она. — Никто из них прежде не видел инопланетника, а уж тем более лицом к лицу.
Он снова кивнул, радуясь, что может не отвечать. Она погладила его по плечу неожиданным прощальным жестом. Затем охрана увела его из вестибюля в мраморный коридор с высоким сводчатым потолком. Ему почудилось, что когтистые бронзовые лапы по стенам сжимают факелы, но затем он понял, что это электрические лампы, имитирующие живое пламя, создающее атмосферу старины, напоминание о древности Вьясы и ее консерватизме.
Однако в крыле, куда их вывел коридор, бронзовые лапы держали настоящие факелы. Путники остановились перед стеной, покрытой арабесками. Капитан прикоснулась к одному из завитков — в стене появились щелки; она поднажала плечом, и дверь отворилась. Отступив в сторону, капитан поклонилась Джеремии. Он с удивлением посмотрел на нее и только тут понял, что она приглашает его войти.
Он оказался в апартаментах, ослепляющих своей роскошью. На мебели темного дерева мерцали багряные блики. Бледно-зеленые подушки лежали на диванах и на пушистом золотом ковре. Темно-янтарный цвет стен у пола через все более светлые оттенки золота переходил в бордюр слоновой кости под потолком, с которого на тонких золотых цепях свисали лампы — тонкие матовые шары, расписанные горными пейзажами. На столах красовались вазы из дутого стекла — каждая с голубовато-зеленым стеблем, завершающимся кистями полых и воздушных золотых шариков.
Ванная была величиной во всю его квартиру в Дале. Основное пространство занимал бассейн, питаемый фонтанчиками и выложенный зелеными плитками, инкрустация которых создавала эффект радужной пены. В спальне — кровать под балдахином из зеленого и голубого бархата. Бронзовые жаровни поддерживали тепло в комнатах. Звездный свет струился на подоконники через высокие рамы с небьющимся стеклоплексом. Выглянув наружу, он увидел, что внешняя стена Цитадели переходит в вертикальный обрыв над бездонной пропастью.
Когда они вернулись в гостиную, капитан кивнула на подковообразную арку напротив личной двери, обрамленную золотой мозаикой. Занавес на ней был цвета слоновой кости.
— Личная дверь ведет в общий зал, куда выходят двери общих апартаментов, — сказала женщина, а затем поклонилась. — Мы оставим тебя отдохнуть. Если что-либо понадобится, то мы Снаружи.
Он кивнул, понимая, что сбежать не удастся.
Оставшись один, Джеремия устало опустился на диван: у него не хватило сил даже для того, чтобы лечь в постель. Через некоторое время со стороны арки, ведущей в общий зал, донесся стук. Он решил было не обращать внимания, но то же неуемное любопытство, которое толкнуло его стать антропологом, взяло верх и теперь.
— Войдите, — откликнулся он.
Занавес всколыхнулся, пропустив высокого человека атлетического сложения и с очень широкими плечами. На вид ему было около сорока. Классические черты высокородного коубейца, черные кудри, тронутые сединой. В его осанке была небрежная уверенность. Костюм покроем напоминал одеяние Джеремии, но был более темным. По три браслета на каждой руке, а не по одному.
Почему у него больше, подумал Джеремия и тут же рассердился на себя: нашел чему завидовать!
— Мои приветствия, — сказал вошедший. — Я Кев. — Он заметил поникшие плечи Джеремии. — Я могу зайти и в другой раз, если хочешь.
Джеремия предпочел бы остаться один, но у него не было желания восстанавливать против себя других игроков в кости. Какое-то время ему придется провести в их обществе… если не весь остаток жизни. Но о такой перспективе он предпочитал не думать. И выпрямился, принимая вид учтивого хозяина.
— Входите, прошу вас, — он указал на кресло, отделенное от него столиком. — Устраивайтесь поудобнее.
Кев раскинулся в кресле и вытянул длинные ноги поперек ковра.
— Находиться Снаружи очень утомительно. Но не беспокойся. Тебе не придется бывать там слишком часто.
— Снаружи?
Кев обвел рукой комнату.
— Калания — место, где мы живем, — это Внутри. Все прочее — Снаружи.
Джеремия уставился на гостя:
— Мы все время остаемся в этих комнатах?
— Нам принадлежит крыло Цитадели. И парк. Его площадь — двадцать квадратных километров. — Словно извиняясь, Кев добавил: — Угодья большинства Каланий гораздо обширнее. Но Вьясу теснят горы. Впрочем, по-моему, этого вполне достаточно для четырнадцати человек.
— Здесь живут четырнадцать калани?
— Считая тебя.
Джеремия протер глаза.
— Не напоминайте мне!
— Так, значит, слухи верны? — Кев внимательно вглядывался в него. — Клятву у тебя взяли против твоей воли?
— Да.
— Вообразить трудно! Очень многие отдали бы все, чтобы оказаться на твоем месте.
Джеремия покачал головой:
— Я понятия не имел, что Директор Вьясы решила приобрести мой контракт.
— Обычно калани сами выбирают, чье предложение принять, — согласился Кев. — Когда Халь начала переговоры о твоем контракте, известия об успехах Джеремии в Игре разнеслись повсюду. Из-за этого контракта торговались несколько Цитаделей, несмотря на то, что ты не сдал положенных экзаменов.
Джеремия вытаращил глаза. Другие Директора тоже предлагали купить его тайный контракт калани?
— Откуда вы знаете?
Взгляд Кева стал непроницаемым.
— Халь иногда беседует со мной, — сдержанно ответил он.
Халь! По тону Кева могло показаться, что называть одну из влиятельнейших лидеров Коубей по имени было вполне естественным. Калани принадлежали к тем избранным, кто, возможно, имел на то право, однако Джеремия знал, что у него язык не повернется — он ведь с трудом заставил себя называть профессора Бренна Джеком, и то лишь после долгих и настоятельных требований. Ну, может, привычка родит непринужденность…
— А вы давно калани?
Тон Кева стал чуть надменным:
— Двадцать три года. Я дал Клятву в шестнадцать.
Джеремия был оглушен. Значит, Кев большую часть жизни провел затворником, играя в кости. И тут его пронзила мысль: «А не я ли всю жизнь с головой уходил в занятия? Был затворником библиотек и лекционных залов?»
Джеремия проспал все утро, что на Коубей с ним случалось редко, учитывая тридцать шесть часов тамошних суток. Ему не хотелось подниматься с постели. День он провел в халате, сидя у окна спальни и глядя вниз, в воздушную пропасть и плывущие в ней облака.
Разумеется, он попытался уйти. Отворил личную дверь и увидел Снаружи вооруженную охрану. Когда капитан спросила, чем они могут ему служить, он покачал головой и захлопнул дверь. Потом вернулся к окну и уставился в небо.
Вечером он несколько расслабился — искупался в бассейне с фонтанчиками. Побрился бритвой с перламутровой ручкой, которую увидел на полотенце, положенном на скамью из полированного камня у края ванны.
Вернувшись в спальню, он надел костюм, который нашел в гардеробе. А потом снова сел у окна.
Зашел Кев узнать, не хочет ли он пообедать с остальными калани в общей столовой или предпочтет, чтобы обед ему подали сюда. В ответ на оба предложения Джеремия мотнул головой.
Наконец обрывы окутала ночная тьма. Он все еще сидел у окна, когда за ним пришла охрана.
Отблески факелов играли на зелено-голубой мозаике в золотой обводке по стенам лабиринта коридоров, который завершился винтовой лестницей из черного мрамора. Она вела в башню, куда эскорт его и препроводил. Никто не объяснил ему, зачем… да и вообще всю дорогу никто не проронил ни слова.
Наверху они оказались перед аркой-подковой. Комнаты за ней были даже еще более изысканно убраны, чем его собственные. Плафоны излучали мягкий свет. По стенам поблескивали изображения птиц на цветущих ветвях. В углах стояли темные урны высотой с Джеремию, украшенные цветами из золотистого мрамора.
Эскорт проводил его в комнату с темно-голубыми стенами и голубым ковром. И никакой мебели, только груда зеленых, голубых и золотых подушек в одном углу. Капитан поклонилась ему, и охрана вышла. Секунду спустя Джеремия услышал, как затворилась дверь и щелкнул запирающий механизм.
В недоумении он потер подбородок. Зачем его привели сюда? Некоторое время он расхаживал по комнатам. Когда ему надоело искать выход, он улегся на подушки, погрузившись в их негу, и, за неимением лучшего, попытался обрести свободу во сне.