— Ал, — окликнул мальчика Люпин. Альбус улыбнулся и посмотрел на крестника отца. — Ал, тебе что-то нужно?
— Нет, — он сел на пятки, водя карандашом по пергаменту. — Но, если вы хотите, я могу пойти в свою комнату…
— Зачем? — не понял Тедди.
Было раннее воскресное утро, они только позавтракали и ждали, когда, наконец, вернется Гарри. Вчера крестный лишь прислал сову, сообщив, что с Лили все в порядке и что сам он вернется, когда освободится. Мари появилась около часа назад, заявив, что если еда не идет к фестралу, то фестрал сам идет к ней.
Альбус опять лишь улыбнулся, послав Мари довольный взгляд. Та подняла брови, сложив на груди руки.
— Тед, зачем он смотрит мне в глаза? — прошептала Мари-Виктуар, чуть наклонившись к молодому человеку. Ее волосы щекотали ему шею.
— Черт, — Люпин поднялся и встал между столом и диваном так, чтобы Альбус не мог видеть Мари. — Альбус, ты знаешь, что это неправильно?
— Что? — мальчик поднял на Тедди зеленый взгляд, полный довольного благодушия.
— Неправильно лезть в голову людям, когда тебе этого захочется, — Люпин был практически уверен, что мальчик только что развлекался легилименцией, которую открыл в себе на рандеву с оборотнем.
— Я нечаянно, — честно ответил Альбус, откладывая карандаш. — Я просто хотел знать, почему Мари такая сердитая…
— С чего ты взял, что я сердитая? — девушка передвинулась на диване так, чтобы видеть кузена. Брови ее недобро сошлись на переносице.
— Я чувствую, — просто ответил Альбус, разворачивая к взрослым свой рисунок. — Как вам мой мотоцикл?
Люпин лишь мельком взглянул на то, что должно было быть мотоциклом, а потом обернулся к Мари-Виктуар. Та лишь мило ему улыбнулась, хотя скрещенные на груди руки и блеск глаз говорил скорее в пользу версии Альбуса. Как же он сразу этого не заметил? Наверное, слишком сильно переживал за Гарри и его детей, раз был впервые так невнимателен к любимой девушке. Или не впервые?
— Альбус, ты не должен больше так делать, — серьезно сказал Тедди, снова взглянув на мальчика.
— Почему? Разве это плохо — знать, чего хотят другие или почему они сердятся? — Ал поднялся на ноги и стал складывать свои карандаши. — Ведь тогда можно помочь… Разве нет? Или сделать так, как хочет человек, и тогда он не будет сердиться…
Тедди тяжело вздохнул, не представляя, как объяснить Альбусу простые вещи. Наверное, стоит оставить Гарри эту миссию.
— Ты выбираешь слишком легкий для себя путь, Ал, это неправильно. Тем более что каждый человек имеет право скрыть от других свои мысли и чувства, — Люпин поднял упавший на пол зеленый карандаш, почти полностью уже сточенный.
— Но я же не разбалтываю их, правда? — Ал забрал карандаш и убрал в нагрудный карман свитера. — Я посижу в своей комнате…
Мальчик взял конфеты из вазы и пошаркал к лестнице. Его рисунок остался на столе.
— Я ничего не поняла из вашего разговора, так что, Люпин, я надеюсь, что ты растолкуешь мне, что Ал такого сделал неправильного? — Мари с подозрением смотрела на молодого человека.
Тедди обошел столик и сел рядом с любимой девушкой, положив руку на спинку дивана.
— Ты уверена, что хочешь это знать?
— Люпин, перестань кокетничать, тебе это не идет, — попросила Мари-Виктуар, чуть отодвигаясь. — Очередной секрет Гарри Поттера?
— Что-то в этом духе, — Тедди мягко улыбнулся, понимая, что Альбус был прав — Мари сердилась. И он вполне понимал, за что.
— Безумно рада, что ты хранишь чужие секреты, — она была очень недовольна, и, наверное, ее мучило любопытство. Но Люпин надеялся, что и на этот раз его Мари все поймет.
— На что ты сердилась, когда пришла?
— Не меняй тему, тебе это не поможет, — фыркнула она очень мило, поправляя складочки своей юбки. — А, в принципе, делай, что хочешь, я не ссориться с тобой пришла в воскресенье утром…
— А для чего? — Тедди усмехнулся, ощущая волну благодарности к Мари. Она всегда его понимала лучше всех и принимала таким, какой он есть. В вечных заботах о других.
— Чтобы хотя бы в воскресенье увидеть своего жениха, постоянно играющего роль то душевного консультанта, то телохранителя, то няньки для крестного, — она встала и подошла к столу, на котором были разбросаны свежие газеты. Ими уже давно никто не интересовался. — Мне вот интересно, если в день нашей свадьбы что-то случится у дяди Гарри, ты и на собственную свадьбу прийти не сможешь?
— Не преувеличивай, уж что-что, а нашу свадьбу я не пропущу ни за что, — Тедди сел так, чтобы созерцать свою девушку в полной красе.
— Слушай, Люпин, тебя хоть что-то может вывести из равновесия? — Она поправила газеты на столе и взяла в руки рисунок Альбуса. — А главное — тебя волнует еще хоть кто-то, кроме дяди Гарри?
— Ты и бабушка, — просто ответил Тед, не собираясь затевать с ней споров. Это был бы пустой взрыв ее эмоций, чего он не любил. Не любил, потому что она же сама потом будет расстраиваться, а расстраивать Мари Тедди любил еще меньше.
— Ох, Люпин, с тобой даже поссориться толком невозможно, — устало произнесла девушка, садясь рядом с ним. — Я трех парней отшила в школе, кстати, очень симпатичных парней, я уехала от родителей к тебе, хотя мама грозилась забыть, как меня зовут за этот поступок, а тебя превратить во что-нибудь малопривлекательное, я стала у тебя домохозяйкой и кухаркой, я даже в театре стала меньше ролей брать, а ты вдруг стал домашним питомцем своего крестного…
— Я знаю, Мари, — он намотал на палец локон ее волос, — но я прошу тебя — потерпи. Просто сейчас все это происходит…
— Да понимаю я, — она освободила его пальцы от своих волос и переплела их со своими тонкими и изящными пальчиками. — Кстати, тетя Джинни и дядя Рон мне тоже не чужие люди…
Они резко подняли глаза, когда из камина, стряхивая с себя пепел, вышла Гермиона.
— Привет, — она устало улыбнулась молодым людям. — Писем не было?
Люпин видел промелькнувшую на ее лице надежду.
— Вчера вечером пришло письмо от Розы, оно на столике у камина, — Тедди с сочувствием проводил Гермиону взглядом, когда она брала письмо от дочери, явно немного разочарованная. Наверное, она еще ждет вести от Рона.
Мари-Виктуар поднялась:
— Ладно, я пойду. Тедди, надеюсь, что к обеду я дождусь тебя дома…
Гермиона читала письмо, стоя у окна, пока Люпин провожал невесту до дверей, откуда она трансгрессировала.
— Гарри еще нет?
Люпин покачал головой, вставая недалеко от Гермионы.
— Разве вы были не вместе? — он проследил за ней глазами — она опустилась без сил на диван, с блаженством откидываясь на спинку.
— Были, но он где-то часа в три отправился с Кингсли и мракоборцами в Министерство.
— Расскажешь, где вы были и что случилось с Лили? — молодой человек сел напротив Гермионы. — Или хочешь помолчать? Или лучше поспать?
— Да я вроде немного поспала, — пожала она плечами, а потом кратко рассказала Тедди о похищении племянницы и о событиях в Малфой-Мэноре. — Другие останки Малфоев были на месте, поэтому мы просто составили протокол, а потом Гарри и другие мракоборцы отправились конвоировать оборотней… Наверное, он вернулся к Малфоям, чтобы проводить детей в Хогвартс.
— А ты где была? В Малфой-Мэноре? — Люпин взмахнул палочкой, призывая из кухни чашку и кофейник, поставил все это на стол, налил кофе, что сварил недавно, в чашку и протянул Гермионе. — Выпей — взбодрит.
— Спасибо, — она взяла чашку. — Нет, я не осталась у Малфоев. Я была у Джорджа с Ангелиной…
Люпин просто кивнул, понимая, почему Гермиона не торопилась в этот дом.
— Знаешь, Тед, были бы у меня силы и время, я бы тебя переманила к себе в отдел, — вдруг улыбнулась она. — Ты же был прав относительно девушки и воскресенья. Хогсмид…
— В смысле?
— Ну, та девушка, судя по всему, действительно была из Хогвартса. Присцилла Забини. И она действительно трансгрессировала из Хогсмида. Меня иногда поражает то, что ты у нас работаешь в типографии…
Люпин лишь улыбнулся.
— Наверное, я пойду к себе, может… — Гермиона не договорила, потому что из камина вышел Гарри. Усталый, сонный, с перекинутой через локоть мантией, с более взъерошенными, чем обычно, волосами.
— Привет всем, — он рухнул в кресло, потянулся, взял кофейник и прямо из него сделал большой глоток. — Уф…
— Проводил ребят в Хогвартс? — Гермиона протянула другу свою чашку, и он благодарно ее принял, осушив почти сразу и блаженно вздохнув.
— Нет, я с ними прямо там встретился… — он снял очки и потер переносицу.
— Ты был в школе? Чего тебя туда занесло? — Гермиона подобрала под себя ноги.
Люпин переводил взгляд с одного на другого. Он еще ощущал между ними деловую напряженность, но, по крайней мере, они не избегают друг друга, не сторонятся, разговаривают, пусть о работе, но разговаривают. Значит, все наладится, вернутся их теплые отношения, и крестный не будет опять один.
— Да, даже не знаю, как рассказать, — Гарри отложил очки на столик и устало прикрыл глаза. Судя по всему, он за ночь не сомкнул глаз. — В общем, какие-то небесные силы решили взять дело в свои руки…
— В смысле? — Гермиона подалась чуть вперед.
— Те четверо, что были в клетке в Малфой-Мэноре, сейчас в больнице, — к общему удивлению изрек крестный, с усмешкой глядя на лица Тедди и Гермионы. — Когда мы пришли за ними, мракоборцы как раз пытались потушить огонь внутри клетки.
— Огонь? — не поняла Гермиона. — Откуда?
— Мерлин его знает, — хотя Тедди видел по блеску глаз крестного, что тот предполагает, кем был этот Мерлин. — Мы проверили палочки всех присутствовавших на тот момент на территории поместья — никто не творил заклинания, которое подожгло землю внутри купола. Мы даже палочки самих оборотней проверили. Миссис Малфой предположила, что это сработало их Зимнее заклинание. Оказывается, она не любит снег, и зимой они греют почву на всей территории, чтобы снег таял.
— Зимнее заклинание не дает открытого пламени, — заметила Гермиона.