— Что теперь?
— НАДО ЖДАТЬ. ТЕПЕРЬ ОНИ ПРИДУТ В СЕБЯ. СТАРЫЙ РАБ НИЧЕГО НЕ БУДЕТ ДЕЛАТЬ САМ, ПОКА ТЫ ЕМУ НЕ РАЗРЕШИШЬ. МОЛОДОМУ НАДО БУДЕТ ПРОСТО ПРИКАЗАТЬ, ОН СДЕЛАЕТ ВСЁ ТАК, КАК БУДТО ЭТО ЕГО СОКРОВЕННЫЕ ЖЕЛАНИЯ. ТЫ БЫСТРО УЧИШЬСЯ. ТЕПЕРЬ, МОЖЕШЬ ВХОДИТЬ В РАЗУМ ЛЮДЕЙ БЕЗ ПОСТОРОННИХ.
Поднявшись с земли, я подошёл к Борову вплотную и чувствительно пнул пленника в бок. Тот вздрогнул и со стоном и кряхтением сел, потирая затёкшие руки. Встав напротив, я задал только один вопрос:
— Боров, где «общак»? Отметь на карте, покажи ловушки и «секретки» если есть. Быстро!
Одной из причин, по которой уголовники сочтут обмен своего лидера на Дашу, была особенность клановой структуры подобных групп. Казна или как его блатные зовут чаще всего — «общак», хранился в одном или нескольких местах, о которых знал только сам главарь и иногда часть его ближних. В нашем случае, я точно знал одно: про кубышку знали только двое: собственно Боров и покойный Салим.
— Не… Не…
— Лучше не зли меня, говори.
Боров помялся и часто закивав головой протянул руку вперёд, шевеля пальцами в синих «перстнях»-наколках. Догадавшись, что ему нужно, я передал пленному свой ПДА с развёрнутой заранее картой Зоны. Боров обрадовано закивал и, поколдовав над картой пару минут, снова передал коммуникатор мне. Казна была спрятана на территории Янтаря и довольно замысловато замаскирована под остовом старой цистерны — молоковоза. Сохранив координаты и схемы минных полей, я спрятал ПДА в карман разгрузки. Теперь начиналось самое интересное. Лом тоже пришёл в себя и недоумённо крутил головой, приплясывая у костра, разминая ноги. Побратима наши пленники вообще перестали замечать, будто бы его и не было тут вовсе. Обернувшись ко мне, Лом протянул для рукопожатия правую ладонь, словно мы с ним сдружились за это время. Пожав протянутую руку, я жестом пригласил отойти на противоположный от Борова край поляны. Невменяемый «положенец», хоть и был безопасен, но лучше, чтобы он знал как можно меньше подробностей нашего разговора. Сделав тон своего голоса как можно более доверительным, я начал вторую фазу вербовки, которая теперь была значительно упрощена снятием блокировки пауков.
— Лом, теперь ты вернёшься назад на свою базу и скажешь, что Боров похищен, а ты преследовал похитителей и сумел договориться об обмене. Сейчас ты сам подойди к нему и узнай, где он прячет Дашу. Потом приведи её вот сюда — Я отметил координаты на юго-западной окраине заброшенной деревни, которую все звали по-разному, чаще звали просто Брошенная деревня, поскольку место было хоть и спокойное, но уж слишком близко оно было от Чёрного Провала, куда вообще никто не совался уже более восьми лет. Люди и техника просто исчезали, заходя вглубь территории Провала, более, чем на километр и больше никто про них ничего не слышал. Были тут места, откуда всё же удавалось выбраться и рассказать о том, что творится внутри той или иной части Зоны, но вот Провал такого шанса людям никогда не предоставил. Поэтому, все просто обходили это место стороной, иногда останавливаясь по соседству в Брошенной деревне, чтобы пересидеть Выброс, в подвале единственной там кирпичной трёхэтажки.
— Потом произведём обмен, не позднее 15:30 в пятницу. А после этого, я сброшу тебе на ПДА кодовое слово и координаты «общака». Боров, как только ты это слово скажешь, будет искать смерти, а ты быстро войдёшь в авторитет, поскольку скажешь ворам за «колючкой», что положенец только тебе доверил тайну казны. Понял?
— Да — Лом почти было повернулся чтобы уйти. Но снова спросил — а чё сам «папу» про бабу не спросишь, да и не заберёшь её?
— Меня там ждут и скорее всего погасят, как только появлюсь. А ты просто придёшь со своими верными людьми и заберёшь девушку. Скажи, если кто пойдёт за вами, что просто перепрячешь её понадёжнее, а меня ты сам лично грохнул. А девушку забираешь для себя. Должно сработать. Не бойся, на месте обмена я и мои люди будем вас с девушкой страховать. Ещё вопросы?
— Не. Теперь всё пучком, кореш. Так я пойду?
— И побыстрее, времени чтобы добраться до своих и привести девушку у тебя всего около двадцати часов.
Лом только кивнул и зашагал прочь с поляны, уверенно выдерживая направление на базу группировки уголовников. Думаю, что часов через десять он будет там. Боров продолжал тихо сидеть на прежнем месте, разглядывая что-то в чаще леса. Ему было хорошо и совсем плевать, что происходит вокруг. Мы с Охотником попрощались и побратим снова исчез, перейдя в «стелс». Уверен, что по-настоящему мой кровный брат так никогда и не уходил, а почти всегда был рядом, наблюдая, всегда готовый прикрыть и выручить. Я обвязал Борова тросом вокруг талии, чтобы находящийся в ауте «положенец» не отставал и, чуть подёргивая верёвку, тоже направился к точке встречи с Нордом. Идти было уже не так далеко, хотя лес, каким он стал после катаклизма, вообще был, не то чтобы враждебен человеку, просто находиться в нём теперь было делом некомфортным, даже для меня, большую часть жизни бегавшего по лесам, горам и болотам. Чувство тревоги и взгляда в спину, почти никогда не отпускали тут, даже когда не было ни одной живой души окрест.
3.1
Встреча прошла нормально. Юрис разместил людей в трёх домах на северо-западе и юго-востоке, таким образом, нас трудно было обойти с флангов и штурмоопасных направлений: северо-запад стерёг выздоровевший Михай, по словам Юриса, быстро освоивший новое оружие и показавший отличный результат на полигоне. Северо-западное направление было самым опасным: холмы и остатки сельскохозяйственных построек создавали по крайней мере десяток мёртвых зон в этом секторе. Небольшими группами, противник легко мог выйти на расстояние достаточное для рывка в периметр. Юго-восток стерёг Денис. Андрон и настоявший на своём участии Слон взяли на себя функции группы прикрытия, разместившись в тылу и избрав для позиции одиноко отстоявшую на окраине заброшенную постройку, по виду — коровник. Сам Юрис страховал центр, постоянно отслеживая по каналам развёрнутой в подвале трёхэтажки рации все известные каналы связи, как вояк, так и отдельных более менее крупных групп сталкеров. Тут же мы посадили в угол пленного Борова, который почти сразу уснул. Юрис был снова тревожен. Это становилось заметно, когда он теребил ремешок на котором был пристёгнут его талисман — первая пуля. Её Норд вырезал из тела убитого им духа, который сам был снайпером и долго охотился на моего друга. Почти три месяца они играли в прятки, устраивая друг другу ловушки и всякие подставы, пока я не предложил сыграть роль живца. Нацепил форму, одолженную у комбата наших мотострелков — майора Зубова и долго ездил на штабном «козелке» вместо майора, который с удовольствием отсыпался дня три и всячески ублажал своё офицерское тело. Духовский стрелок клюнул почти сразу, а Юрис его выследил и приложил мастерски. Пуля его штатной СВД-хи вошла духу прямо в правый глаз, когда тот целился в УАЗик со мной на пассажирском сидении, возвращавшимся в расположение бригады. Потом духа мы нашли, а Юрис почти без проблем выковырял чуть помятую пулю из духовского чеклана. С тех самых пор мой снайпер не сделал ни одного промаха. Он говорил, что душа убитого духа бережёт его от осечки и неверного решения. Может это и брехня, но змеиное спокойствие да редкое самообладание сделали Юриса легендой среди своих коллег по цеху. Но сейчас это был совсем другой человек. Нет, само собой он так же собран и я точно знаю, что рука у стрелка не дрогнет, а глаз всё так же верен. Тут дело в другом: как и в случае с пакостной духовской засадой в ущелье, о котором я раньше упоминал, сейчас у нас обоих. почти одновременно, возникло чувство близкой беды. Хотя куда уж надёжней всё выходит: сектора перекрыты, эфир трещит от сторонних переговоров, всё идёт штатно, а пакостное предчувствие ноет и словно сверло проедает левый висок и дёргает простреленное плечо.
— Опять какая-то хрень намечается, командир. Только где подвох понять не могу, всё прошарил оптикой, сам раза три исползал всю округу и по сантиметру отсмотрел тот пригорок, где обмен будет и подходы к нему. Ни черта не чувствую…
Латыш с досадой отпустил шнурок, на котором крепился талисман и заглянул мне в глаза, как бы ища опровержение своим страхам. Что я могу сказать, если и сам ощущаю угрозу всей кожей, но вот определить что или кто это чувство вызывает, ни как не могу. Хоть ты тресни голову пополам, ничерта не чую. Тут пискнул ПДА, от Лома пришло сообщение. Они с Дашей уже в десяти часах ходу от места встречи. Отжав тангенту, я дал два длинных и один короткий тон на рабочей частоте. Все номера отстучали, что бдят, Юрис пошёл на второй этаж, чтобы лично прикрывать меня во время обмена. Я сам вышел из дома и, низко пригибаясь, занял позицию в густом кустарнике, что окаймлял небольшую рощу, отстоящую от места рандеву метров на двести и вплотную примыкавшую к заросшим бурьянам огородам крайних изб. Тут будет удобно отходить, если вдруг что-то пойдёт не штатно. Небо неожиданно прояснилось, облака рассеялись и сквозь их толстое покрывало показался бледно-голубой кусочек неба, яркие, уже ставшие непривычными, лучи вечернего солнца расцветили всё вокруг яркими, сочными красками. Всё к одному — предчувствие снова кольнуло в плечо, рука на короткое мгновение онемела, пальцы не слушались. Так: вдох — выдох, расслабление. Вдох-выдох, напрягаемся… Чувствительность конечности потихоньку восстановилась, пальцы вновь стали слушаться приказов мозга. Вроде полегчало…
А вот и они: группа людей, четверо, на сколько, я различал без оптики, замерли так же в метрах двухстах от точки обмена. Я тоном дал сигнал и рядом почти через мгновение очутился Слон, волоча за ворот грязноватой «кожанки», нашего заложника и передал Борова мне. Беспокойно оглядевшись, Слон зашептал:
— Слышь, земляк, давай я пойду, стрёмно на душе как-то…
— Нет. Даша будет меньше теряться, если чего не так пойдёт. Должен идти я. Ты страхуй, как договорились: примешь её тут, ни на шаг не отпускай, сразу уходите. Я догоню.