прибор был хорошо защищён даже от пуль и осколков. Облачившись, я стал набивать «рога» к «ковруше» и снарядил пару магазинов для нового пистоля. Тактическая кобура особо не выделялась, будучи того оттенка серого цвета, который легко потерять и в лесу и в городе при естественном освещении. Оружие я снова смазал и проверил. На пистолет ушло больше времени, но спустя полтора часа. Я уже мог обходиться без инструкции, а ещё через сорок минут, разбирал и собирал «немца» на скорость и с завязанными глазами. Удовлетворившись результатами, спрятал пистолет в кобуру, выложил магазины к автомату на стол, а потом запер автомат и снаряженные «рога» в оружейный шкаф. В комбезе было удобно, но некоторая неловкость движений ещё присутствовала, с новой «шкурой» так всегда, как бы удобно она не была скроена. Эта модель была удобнее прошлой, возможно что-то в дизайне изменили, кроме того, в комплект входил шлем типа «капсула», но в отличие от привычной мне по армии «сферы», он был на порядок легче, имел удобные ниши под гарнитуру и сквозь него можно было практически не напрягая слух, слышать разговоры Слона и Лесника на втором этаже. Подшлемник был выполнен как маска, где для глаз оставались только две небольших дырки. Ткань тоже была прошита нитями «паутинки», поэтому я решил, что шлем пока, это лишнее. Чтобы вновь привыкнуть к комбезу и тяжести нового прикида, решил прогуляться до бара, выпить пару пива показалось мне хорошей идеей.
Кивнув старожилам, чтобы вызывали, если возникнет надобность, я вышел на воздух, обычные сумерки разгонялись ярким светом вновь установленных фонарей. Пройдя метров двадцать. Я вошёл в ворота склада, который пустовал и являлся чем-то вроде тамбура где можно было если не пересидеть Выброс, то по крайней мере, быстро добежать до подвала, где размещался собственно «100 рентген». Но и тут теперь было светло, а на верхней галерее, ходил патруль: двое бойцов постоянно двигались по периметру помещения, держа его под наблюдением. Чтобы не быть застигнутыми врасплох. Снова плюс Василю и его сотрудникам. Спустившись по ступенькам в прокуренное помещение, где вроде всё было по прежнему, я сел за свободный столик у стены, привалился к неоштукатуренной кирпичной кладке, отполированной сотнями прикосновений и просто уставился на экран телевизора. Крутили какой-то музыкальный клип с полуобнажёнными девицами, поющими о том, как хорошо в деревне летом. Из задумчивости меня вывел певучий, женский голос:
— Что желаете?
Переведя глаза на вопрошающего, я увидел молодую женщину лет тридцати с непривычной для этих мест густой копной светло-русых волос, собранных в тугую, сантиметров десять толщиной, косу, которую её владелица перекидывала на грудь. Высокий лоб, курносый носик, голубые, необычайной яркости глаза смотрели прямо, открыто и немного устало. Росту в женщине было около ста семидесяти сантиметров, фигура несколько более эффектная, чем положено в месте полном пьяных, вооружённых до зубов мужчин. Одета официантка была в обтягивающую майку с надписью «HARLEY DAVIDSON», синие джинсы, заправленные в амеровские армейские ботинки. Замена проколовшемуся Бунтарю, была более приятной на вид.
— Пару пива. Тёмного если есть.
— Есть разливное, есть бутылочное.
Девушка с интересом разглядывала нового посетителя и не отвела взгляда, когда наши глаза встретились.
— Пару бутылочного по «ноль пять» и сухариков пакетика два.
— Я — Рита.
— Антон.
Женщина, с возрастающим любопытством окинула меня ещё одним заинтересованным взглядом и быстро ушла выполнять заказ.
Где-то я уже видел эти внимательные, весёлые глаза…. Чуть погоняв в памяти события и зацепившись за характерную походку и манеру речи, вспомнил. Тут же мгновенно пришло решение. Достав из бокового кармана маленький блокнот с притороченным к нему суровой ниткой грифельным карандашом, я нацарапал на клочке бумаги пару слов. А когда девушка вернулась, то отдал бумажку вместе с деньгами.
— Сдачи не надо, передайте Василю, что я посижу тут ещё немного и если ему есть, что обсудить — милости прошу.
Девушка хорошо владела собой, изменился только взгляд, из весёлого превратившись в настороженно-напряжённый. Едва заметным для посторонних жестом ладони над столом, я дал Рите предупредительный сигнал: всё нормально, не говори ничего. Официантка несколько расслабилась и я продолжил намного тише. Так, что нас не могли слышать за соседними столиками, сохраняя скучное, обыденное выражение лица. Словно просто поддерживаю вежливый разговор.
— Не надо напрягать память, просто Василь как-то раз сказал, что у него мало людей, вас я видел мельком в канцелярии комендатуры. В форме вас тоже можно узнать, я не враг отряду. Просто передайте записку и всё.
— Чаевые, это круто — Девушка справилась с волнением быстрее, чем ожидалось. Со временем будет толк — Спасибочки, но я вечером занята, подумаю, может позже?
— Хорошо.
Официантка, уверенной походкой лавируя между столиками, растворилась в клубах дыма. Особист захочет повидаться, в этом нет сомнений. Другое дело, удастся ли мне его уговорить на то, что было жизненно необходимо для осуществления моего плана. Народ прибывал и вскоре, пришлось уже отгонять вновь прибывших, говоря, что жду приятеля. Так прошло двадцать минут и я совсем уж было решил, что особист не появится. Но как это обычно и бывает, всё происходит именно в последний момент. Раздвигая корпусом клочья табачного угара, Василь появился, сияя улыбкой во весь рот: усталости как не бывало, система наконец-то начала работать без постоянного присмотра, появилось у служаки свободное время. Плюхнувшись напротив, он протянул руку через стол, поздоровались.
— Чего такой хмурый, Васильев?
— Устал. Бегаю много — отдыхаю на ходу. Вижу, процветаешь?
— Система заработала, спасибо за науку. Я про долги помню. Чего звал?
— Есть информация, что в ближайшие десять дней, военные и «свободные» пойдут на Припять. Пойдут независимо, с северо-запада, но будет налажено взаимодействие, с целью выбить сектантов из города, открыть путь к подземному лабораторному комплексу. Вояки внутрь не пойдут, скорее всего, их придержат после взятия второго южного рубежа обороны. Внутрь пойдут штурмовые группы «Свободы», но это только номинально сталкеры, думаю, что подтянут американскую спецуру.
— Секрет полишинеля, все идут бомбить сектантов, даже простые бродяги знают, что готовится наступление.
— А простым бродягам известно, что их ждёт ловушка?
— Нет конкретики, что за ловушка, где она? Ты ведь не знаешь.
Особист просто подначивал меня, внимательно ловя каждое слово. Он прав — нет конкретики, но есть пара догадок, о которых даже Василю не следует говорить, иначе сектанты просто всё переиграют, а времени на новые отгадайки уже нет.
— Прошу тебя только об одном: отговори своих входить в город с северо-запада, пусть первыми пройдут вояки и «свободные». Не рвитесь вперёд. Уверяю тебя, что опоздавших ждёт награда, будете наблюдать попадалово с первого ряда. Больше ничего сказать не могу и помочь тоже нет возможности. Понимаю твои опасения и что ты тут не самая большая шишка, но больше ничего не скажу. Просто слишком многое поставлено на кон, шанс победить только один. Сделай что можешь, если получится — станешь генералом и свалишь отсюда весь в орденах и полном почёте.
Василь задумался. Хорошее настроение его быстро улетучилось. Но в глубине глаз затаился азартный блеск. Такой огонёк бывает у ищейки, вставшей на верный след. Чуть подумав. Он кивнул и уже поднимаясь из-за стола ответил:
— Сделаю, что смогу. Но про генеральские звёзды это ты хватил, в лучшем случае «подпола» дадут, да и то, если не сгинем все. Не знаю, что ты затеял, но…. Не пуха!
— Иди к чертям.
Это я уже говорил в спину удалявшемуся на третьей скорости особисту. Хороший он парень, наверняка честный, такие очень редко получают генеральские звёзды. Хотелось бы, чтоб он остался среди тех, кто переживёт грядущий бой, удача да не минует его….
Поднявшись через десять минут, я направился к стойке бара и вложил в руку бармена записку для связника Ткачей. Тот только глянул на адресата и спрятал бумажку в нагрудный карман засаленной жилетки неопределённого цвета. Выйдя на улицу, я всей грудью вдохнул пахнущий бензиновой гарью, ржавым железом и мокрым камнем воздух, на душе стало чуть легче. Близилась развязка, все игроки вышли к последнему рубежу.
3.2
В башне я взял автомат и распихал по подсумкам четыре магазина к нему. Привычно клацнул затвор, приятная тяжесть оружия добавила спокойствия, уравновесив мутную волну осевшего на самое дно души горя. Понемногу, прежний Антон, вытеснил того растерянного и уязвлённого человека которым я чуть было не стал, благодаря понесённой утрате. Выйдя снова за ворота башни, я стал в единственном теперь тёмном углу возле штабеля железобетонных балок, поросших усохшим уже давным-давно бурьяном. Следовало дождаться сигнала от Ткачей.
Намеренья иномирян были ясны: любой ценной они стремились вывести меня из игры, сбросить с доски непонятную фигуру. Не думаю, чтобы меня всерьёз кто-то опасался, но за время проведённое здесь, прояснилась некая общая тенденция, охватившая как защитников Монолита, так и сектантов с их непонятными союзниками. Все они следовали какому-то плану, подчиняясь неизвестному мне в подробностях сценарию событий повторявшегося раз за разом, как минимум уже на протяжении десятка лет. Если мне не удастся выйти за рамки, сломать стену в этом хитром крысином лабиринте и достичь цели не следуя заготовленным для себя репликам, то это и будет единственный шанс на победу. Но такой ход предполагает знание всего сценария событий целиком, что в принципе невозможно в столь коротки сроки. События, подобно водовороту, завлекли меня и всех кто находился рядом, в стремительно сменяющую череду событий, не оставляя много времени на раздумья. Следуя наитию, я решил найти тонкую стену в лабиринте событий идя где от противного. А где полагаясь исключительно на интуицию и здравый смысл.