[908]. К 1889 году Павел Михайлович уже был активным членом «Приходскаго о бедных попечительства при Николо-Голутвинской г. Москвы церкви» (открыто в 1871 году). Кроме того, как следует из воспоминаний Шумова, с ноября 1872 года и до конца жизни Павел Михайлович постоянно поддерживал церковно-приходскую школу при Голутвинском храме. Так, с ноября 1888-го по ноябрь 1889 года, вскоре после смерти сына, Третьяков взнес на содержание школы более всех других членов Попечительства — 150 рублей[909]. Серьезная сумма… Но для тех, кто ее получал, едва ли не важнее денег было личное сердечное участие Третьякова. Тот же Шумов с любовью вспоминает: «…в год 25-летнего юбилея моего… он первый пожертвовал на крест для меня. Мало этого, лично явился поздравить меня на третий день юбилея»[910].
Социальная благотворительность в исполнении Павла Михайловича невероятно разнообразна: и по сфере приложения, и по материальным затратам, и по степени его личного участия в деле. Третьяков всю жизнь помогал окружавшим его людям, памятуя слова Христа: «…блаженнее давать, нежели принимать» (Деян. 20: 35).
Существовал целый ряд пожертвований, совершавшихся Третьяковым непрестанно. А. Рихау сообщает о Третьякове: «…он поддерживал талантливых художников своими субсидиями, как для дальнейшего усовершенствования, так и во время болезни и случайных житейских невзгод. Немало тысяч франков и лир приходилось мне отправлять таким лицам за границу от его имени»[911]. Немало помощи Третьяков оказал и живущим в России живописцам: «…сколько раз спрашивал он Крамского, не нужно ли ему денег, и снабжал его»[912]. По свидетельству Н. А. Мудрогеля, «…особенно сильно заботился Павел Михайлович о талантливой молодежи. Он помогал ей и деньгами, и советами. Если случалось, что ученик школы живописи нуждается или не имеет чем уплатить за право учения, профессора обычно направляли его к Третьякову со своими записками. И Третьяков немедленно давал деньги… Третьяков помогал не только молодежи заниматься живописью, но и вообще учащейся молодежи. Мне часто приходилось ходить в знаменитое студенческое общежитие „Ляпинку“, носить от Третьякова деньги нуждающимся студентам»[913].
К постоянным социальным пожертвованиям можно отнести особый род социальной благотворительности купцов второй половины XIX века — безвозмездное участие в общественном служении разного рода. Купец жертвовал в пользу выбранного учреждения не только деньги, но и собственное время. Так, в разные годы Павел Михайлович состоял выборным Московского купеческого и Московского биржевого обществ, членом Московского отделения Коммерческого совета и Московского же отделения Совета торговли и мануфактур. Входил в состав комитета Московского общества любителей художеств, а также советов Московского художественного общества и Училища живописи, ваяния и зодчества. Состоял членом Попечительского совета Александровского коммерческого училища, совета Московского коммерческого училища, Покровской Епархиальной общины…[914] Впечатляющий реестр! Из перечисленных пунктов видно, сколь много времени и сил, не говоря о материальных тратах, Третьяков отдавал деятельности на благо общества. А ведь здесь перечислены далеко не все его общественные служения… И разве Третьякову не хватало забот, связанных с колоссальной по оборотам предпринимательской деятельностью, обустройством галереи и его большим семейством?! Посвящая немалую часть жизни этому роду деятельности, Павел Михайлович руководствовался христианским мотивом помощи ближнему. «…Будучи членом Совета Московского Купеческого общества взаимного кредита, он занимался ревизией банка только потому, что банк „ежедневно доставляет до 10 тыс. руб. в пользу богоугодных заведений Московского купеческого общества“»[915].
К числу важных периодических пожертвований Третьякова следует отнести открытие им стипендий в различных учебных заведениях. Как правило, стипендия выдавалась, в зависимости от внесенной суммы, одному или нескольким учащимся на весь срок обучения. Стипендии были именными, то есть носили имя учредителя или же родственного ему лица — с тем, чтобы учащийся поминал в молитвах своего благодетеля. Стипендиаты Павла Михайловича имелись в московских коммерческих (в том числе Александровском) и мещанских училищах, а также в Московской консерватории, Арнольдовском училище глухонемых и других учебных заведениях.
Были пожертвования не вполне регулярные, но растянувшиеся на длительные сроки. Павел Михайлович считал своим долгом материально поддерживать русскую армию, а также православные славянские народы. Так, в годы Крымской войны (1853–1856) он вносил пожертвования «на военные надобности», за что удостоился бронзовой медали для ношения в петлице на Аннинской ленте. За помощь славянским народам Балкан Павел Михайлович получил дипломы от Православного славянского общества Сербии и от Славянского комитета Боснии и Герцеговины (1896).
Эпизодические пожертвования Третьякова были весьма многочисленны. Если кто-либо из служащих Третьякова, скончавшись, оставлял после себя несовершеннолетних детей, Павел Михайлович всегда заботился, чтобы они получили образование и были пристроены к делу. К помощи купца прибегало множество неизвестных ему просителей — как тех, кто обращался к нему через знакомых, так и, что называется, людей «с улицы». Кроме того, Третьяков и по собственному почину жертвовал немалые суммы на призрение неимущих. Среди подобных пожертвований выделяется вклад П. М. и В. Н. Третьяковых в Московскую городскую управу 2000 рублей «…на устройство работ для нищих в Городском Работном доме» Москвы (1895)[916]. Это пожертвование наилучшим образом показывает подход Третьякова к благотворительности: помогать нужно в первую очередь тому, кто сумеет твоей помощью воспользоваться, то есть личностям, готовым потрудиться. «…Любя художников, Третьяков никогда не потворствовал их слабостям», — пишет Мудрогель и приводит в пример попытки Третьякова помочь Саврасову, который под конец жизни спился и ютился в ночлежках печально известной Хитровки[917].
Картина традиционной благотворительности Третьякова была бы неполной без рассказа о главном благом начинании Павла Михайловича — его непрестанной многолетней поддержке Московского городского Арнольдовского училища (до 1876-го — «заведения») для глухонемых детей обоего пола. Это было второе, после галереи, дело жизни Павла Михайловича.
О том, сколь значимо было участие купца в делах Арнольдовского училища, говорит тот факт, что само создание заведения современники приписывали Третьякову и его брату. Так, П. А. Бурышкин сообщает, что братьями Третьяковыми «…было создано весьма ценное в Москве Арнольдо-Третьяковское училище для глухонемых»[918]. Ему вторит Мудрогель: «…на разные благотворительные дела Третьяковы давали значительные суммы: они построили на Донской улице приют для 200 глухонемых детей. Приют долго считался образцовым»[919].
Действительным основателем второго в России (после Петербургского) Училища глухонемых был И. К. Арнольд — сын обрусевших немцев, оглохший в раннем детстве. «…Мальчик, когда ему было два года, упал, ушиб голову, отчего на ухо оглох совсем, а на другое почти. Отец сам старательно занимался с ним, чтобы он не потерял речи. Молодой Арнольд кончил образование за границей и, вернувшись в Россию, служил чиновником. Получив по смерти отца небольшое наследство, он решил употребить его на пользу себе подобных — глухих и глухонемых. Он открыл маленькую школу» 13 февраля 1854 года. Но «…в Петербурге уже было казенное училище, куда состоятельные люди отдавали за хорошую плату своих глухонемых детей для образования и воспитания. К Арнольду обращались люди неимущие, и дело его шло плохо. Тогда он решил перебраться в Москву… В 1860 году он купил в Химках две дачки и расположился в них со своими двенадцатью учениками. Но вскоре он прогорел, и пришлось ему просить у благотворителей помощи. Так дошел он до московского городского головы Александра Алексеевича Щербатова. Он свел Арнольда с П. М. Третьяковым и Д. П. Боткиным. Эти в свою очередь привлекли нескольких коммерсантов. В 1863 году был основан попечительный комитет. В 1869 году… училищу было присвоено название Арнольдовского»[920].
Иными словами, помощь Третьякова Арнольдовскому учебному заведению начинается с 1863 года, и тогда же он вносит первое пожертвование в размере 50 рублей[921]. В 1869-м Третьяков был избран председателем Попечительного комитета. Этот пост он занимал почти три десятилетия, вплоть до своей кончины (1898), и, судя по спискам жертвователей, сумел привлечь к участию в нуждах заведения многих своих знакомых и родственников. Павел Михайлович не был единственным щедрым жертвователем Арнольдовского училища. Однако именно он «…постоянным всесторонним наблюдением и широкою материальною поддержкой довел ее до такого положения, что эта малоизвестная в Москве школа считается, тем не менее, одною из образцовых в Европе и Америке»[922].
Если в 1862 году в училище состояло 13 учащихся обоего пола «без различия сословий и вероисповеданий», то к началу 1899-го их было уже 155 человек. Но главный рост был не количественный, а качественный. Так, Павел Михайлович начал с усовершенствования методов преподавания. «Вначале занятия с глухонемыми живой речью были поставлены довольно примитивно, и Павел Михайлович на свои средства отправил директора Д. К. Органова за границу ознакомиться с постановкой дела в аналогичных школах»