– Что это у вас? – поинтересовался он.
– Явился, чтобы нас пытать, тля трусливая? – наседал на него Манфрид.
– Тогда тебе стоило взять с собой побольше людей, – поддержал брата Гегель.
– То-то я думал, насколько хорошо святой отец понимает язык. Теперь знаю, – вздохнул Родриго. – Капитан приглашает вас нынче утром разделить с ним трапезу. Если вам дороги ваши шкуры, я бы советовал воздержаться от подобных выходок, ибо мысль выбить из вас правду принадлежала мне одному. Впрочем, вероятность такого исхода в будущем зависит от вашего поведения у него за столом. А теперь давайте вызволим священника.
– Нет, – буркнул Гегель, повесил кирку на пояс и разрядил арбалет. – Нам нужно переговорить с глазу на глаз.
– То бишь без расперченных хлыщей в высоких сапогах, – уточнил Манфрид.
– Я бы тоже хотел переговорить с тобой с глазу на глаз, мейстер Гроссбарт, но должен уступить очередь капитану, – прорычал Родриго, развернулся на каблуках и повел их к лестнице.
– В этом не сомневаюсь, – отозвался Манфрид. – Только тебе не понравится, потому что на пол упадет твоя голова, а не мои штаны.
Родриго скривился, вообразив такую картину, но промолчал. Эти ублюдки явно вознамерились потуже затянуть петли на своих шеях. К тому же Родриго точно знал: если эти оборванцы погладят капитана против шерсти, тот их сам может прикончить еще до завтрака. Похоже, Гроссбарты слишком возгордились, чтобы отрицать, что они убили его брата Эннио, если и вправду это сделали. Но он с удовольствием убил бы братьев лишь для того, чтобы увидеть, как ухмылки сползут с их тонких губ.
Они спустились по лестнице, пересекли зал и вошли в коридор, ведущий в противоположное крыло от кухни. Двое крепких парней в кольчужных хауберках подпирали там стенку, но при их появлении уважительно кивнули Родриго. В конце коридора обнаружилась дверь черного дерева. Родриго постучал в нее условным стуком, который оба Гроссбарта на всякий случай запомнили. Затем щеголь распахнул дверь и жестом пригласил их войти. Первым вперед двинулся Гегель, а Манфрид попятился следом, чтобы не спускать глаз с Родриго. Тот вошел последним и закрыл за собой дверь.
Комнату почти целиком занимал массивный стол, уставленный тарелками, блюдами и кувшинами, за ним сидел капитан. Рыжая борода спускалась на грудь и исчезала где-то под столом, что сразу понравилось Гроссбартам. Преклонный возраст выдавали лысина и уши, провисшие под грузом тяжелых золотых колец, а также мускулистое тело, обвисшее и ослабевшее от долгой бездеятельности. Голубые глаза и крупный нос, большой рот на чуть загорелом лице. В больших руках капитана покачивался самый громадный арбалет, какой братья видели в жизни. Капитан направил оружие куда-то между ними, а когда заговорил, произносил каждый слог очень четко, чтобы сильный акцент не исказил смысл.
– Вы – Гроссбарты.
Утверждение, не вопрос.
– Ага, – признался Гегель, снимая со взвода свой арбалет.
– А ты – капитан Бар Гусь, – объявил Манфрид, не снимая ладони с навершия булавы.
– Алексий Барусс, – улыбнулся капитан, показав ряд изломанных зубов.
Родриго сказал что-то по-итальянски, и лицо капитана омрачилось гневом, нос надулся, глаза сузились. За миг до того, как Гроссбарты запрыгнули бы на стол, чтобы начать бой, он заревел:
– Я не потерплю, чтобы мои гости боялись, будто против них плетут интриги! В их присутствии ты будешь говорить так, чтобы они понимали, или молчать!
– Вот это правильно, – согласился Гегель, не пытаясь скрыть удовлетворение.
– Это честно, – просиял Манфрид. – А можем мы поговорить без этого ябеды?
– Капитан… – начал Родриго.
– Твои услуги более не нужны, – прорычал Барусс. Его грудь при этом ходила ходуном.
– Но…
– Я знаю, чего ты хочешь, – проговорил Барусс и снова обмяк в своем похожем на трон кресле. – Все сделаю в твоем присутствии. Ваши имена.
– А? Ну, Гегель Гроссбарт.
– Манфрид Гроссбарт.
– Есть у вас здесь другие дела, кроме того, чтобы вернуть мне мою собственность?
– Нет. Но раз мы здесь, есть и другое дело, которое можно было бы обсудить, – ответил Манфрид.
– Вы наемные убийцы? – продолжил Барусс, безошибочно переводя арбалет на того, кто говорил.
– Мы никогда не убивали никого, кроме тех, кто нам причинил зло, – ответил Гегель.
– Или тех, кто причинил бы, если б мы дали такой шанс, – добавил Манфрид.
– Вы принесли яд к моему столу?
– Да, у меня есть чуток в мешке, – сказал Гегель.
– Только потому, что мы побоялись оставить свои вещи в комнатах, – добавил Манфрид и бросил на Родриго уничижительный взгляд.
– Вы собираетесь меня убить? – спросил Барусс таким же тоном, каким предложил бы вина.
– Нет, если не дашь нам на то повод, – ответил Гегель. Манфрид кивнул.
– И вы никому не служите, только самим себе?
– И Марии, – сказал Гегель.
– То есть Пресвятой Деве, – объяснил Манфрид.
– Удовлетворен? – спросил Барусс, глядя на Родриго.
– Как вы можете им доверять? – взорвался тот.
– А как они могут доверять человеку, который в их присутствии говорит на неведомом наречии? Не могут, и я не могу доверять человеку, который не доверяет мне и тем, с кем я вожу компанию. Так что – вон отсюда.
Барусс положил арбалет на стол и налил себе вина, взмахом руки отослав пораженного Родриго. Тот поклонился, вышел, не взглянув на Гроссбартов, и с грохотом захлопнул за собой дверь.
– Дверь заприте, – приказал Барусс. Гегель так и сделал, пока Манфрид подходил к столу. – Садитесь и ешьте. Он потерял брата, а вы там были, это и не дает ему покоя.
– Вот за умника я бы Энниса никогда не принял, – пробурчал Манфрид, налегая на жареную чайку.
– Родриго показал себя лучше, чем Эннио, во всем, кроме управления фургоном, поэтому поехал он, а Родриго остался, – проговорил Барусс, прихлебывая вино между словами.
– Эннио в конце себя не так уж плохо показал, – сказал Гегель.
– Но меня беспокоит начало, – сказал Барусс. – Врагов у меня – легион, поэтому Родриго пытается меня защитить. Одного зеленоухий юнец не понимает: если человек не может дать врагу отпор за собственным столом, он и сидеть за ним не вправе. К тому же, вы мне вернули то, что не смог привезти Эннио… – Барусс замолчал и уставился в тарелку.
Некоторое время Гегель ел молча, потом глотнул вина и откашлялся.
– Мы были в горах, направлялись на юг, когда увидели, как твой фургон едет к нам, – начал он, и всякий раз, когда ему нужно было пожевать или выпить, поводья перехватывал Манфрид и продолжал рассказ.
Братья ничего не упустили, кроме того, что Манфрид увлекся таинственной женщиной. Рассказали даже про спор с Эннио о нравственности своего кладбищенского ремесла. Еда остыла, а они все ели и говорили, и, прежде чем братья закончили, капитану пришлось добыть еще одну бутылку вина с каминной полки, чтобы наполнить бокалы.
Когда они рассказали про то, как перебили Дорожных пап, а потом сожгли городок, Барусс от души расхохотался, чем сильно понравился Гроссбартам: наконец и на чужбине попался честный человек.
– Многие усомнились бы в правдивости вашего рассказа, – сказал наконец капитан.
– Многие бы в ухо получили, – философски заметил Гегель.
– Говорите, священник преследовал того же демона?
– Так он сказал, – ответил Манфрид. – Мол, человек, в котором он сидел, был дьяволопоклонник. Выходит, мы убили и демона, и ведьмака.
– И еще убили Эннио, – задумчиво проговорил Барусс.
– Ну да, – протянул Манфрид.
– Все лучше, чем пустить в него демона, – сказал Гегель.
– Гм-м, – промычал капитан, но затем покачал головой. – Демоны водятся в диких горах. Я сам это знаю и потому верю вам. Я перескажу Родриго то, что вы мне поведали, и его настроение изменится, или я помогу ему измениться. А теперь, какую награду вы желаете получить за свою знаменательную службу?
– Гипет, – хором ответили братья.
– Что?!
– Ну, добраться туда, – пояснил Манфрид.
– Когда высадимся, дальше мы сами разберемся, – добавил Гегель.
– Добраться?
– Ты же капитан, значит, у тебя есть корабль, – сказал Манфрид.
– И вы хотите, чтобы я отвез вас в пустыню? – Лицо капитана сморщилось.
– Ага, – рыгнул Гегель.
– Смехотворно, – фыркнул Барусс.
– Почему?
Манфрид выронил на пол утиную ножку и уставился на капитана.
– Я не выхожу в море, – процедил сквозь зубы капитан, уставившись мимо братьев на дверь. Его кулаки на столе сжались так, что побелели костяшки. – Можете оставаться в моем доме, пока не найдете того, кто вас отвезет. Это ваша награда. Детали обсудим позже.
– Да какой капитан не ходит в море? – возмутился Манфрид, явно не готовый к резкой смене настроения.
– Оставьте меня. Сейчас же.
Красное лицо Барусса распухло и тоже начало белеть – от кончика носа к щекам.
– Позже поговорим, – примирительно предложил Гегель, поднимаясь и пятясь к двери.
От вида капитана он вдруг похолодел и протрезвел, но не подал виду. Еще Гегель заметил, что в какой-то момент в руках Барусса вновь оказался заряженный арбалет.
– Ага, пусть эта идея поварится у тебя между ушей, прежде чем ты дашь нам окончательный ответ, – согласился Манфрид, повалил свой стул назад и последовал за братом.
Капитан с гневом смотрел на них, пока Гегель открывал дверь, а потом оба Гроссбарта вышли из комнаты. Затворив створку, братья обменялись мрачными взглядами и пошли обратно в свои комнаты. Родриго было направился к ним у лестницы, но передумал и пошел по коридору к покоям капитана. Братья молчали, пока не заперли на задвижку дверь в комнате Гегеля.
– Тебе тоже это все не нравится? – спросил Манфрид.
– Дрянь как есть, – ответил Гегель.
– Думаешь, он может нас просто выгнать?
– Человек много чего может о себе думать, пока ему кто-то не укажет на ошибку.
– Только иногда. Часто на путь истинный человека возвращает только водительство Девы Марии.