В ходе боя они удалились от костров, и луна скрылась за тучами, но глаза преступников в темноте видят отлично. Аристократ и убийца застыли на месте, оружие выскользнуло из их ослабевших пальцев. Зверь лежал неподвижно, но ни один из крестоносцев не шевелился: двое растянулись в дюжине футов, одного не дожевали пасти на боку чудовища, а третьего оно проглотило целиком. Папы поддерживали своего первосвященника, который блевал желчью и дымом, а злотворные миазмы собирались вокруг его фигуры в ужасные образы, плясавшие в свете звезд. Звуки и запахи, которые издавало его тело, вызвали бы рвоту даже у некроманта, но его послушники наслаждались этой мерзостью.
Затем шея Магнуса надулась, и узники воззрились на исполинский труп, гадая, какой кошмар народится из него. Мех разошелся, вся голова внезапно покатилась прочь от тела, и наружу выбралась человекообразная фигура.
– Мария! – прохрипел пурпурный человек, поднимая к небу гигантское сердце Магнуса. – Клянусь Девой, мы это сделали!
Когда Манфрид призвал имя Девы Марии, Гегель отодрал от себя остывающие языки и зубы, а Родриго и Рафаэль начали медленно распутывать свои растянутые и окровавленные руки и ноги, чтобы отцепиться друг от друга. Борода Манфрида напоминала родильный послед, а у Гегеля растительность на лице вообще укоротилась почти до самых щек. Гроссбарты обнялись над телом поверженного врага, выкрикивая амини, которые подхватили остальные выжившие.
Над плечом брата Гегель увидел, как Генрих взорвался кровавым туманом, и рядом с оседающим телом крестьянина на землю приземлилась зловеще знакомая тень.
Генрих уже не увидел, как гротескный демон выпрыгнул из самого крупного бубона, а его краденный гумор – черная желчь – текла в жилах чудовища вместо крови. Крестьянин увидел малютку Бреннена таким, каким тот появился в руках повитухи, – пухлым, ревущим и ужасно расстроенным от того, что попал в такой холодный мир. Его грудь поднималась и опускалась уже не током жизни, а болезненным гноем, но Генрих услышал крики Гроссбартов и понял, что, хоть целую вечность ищи, не отыщешь такого злобного дьявола, как они. Имя сына пузырями всплыло на его растрескавшихся губах, а потом Генрих навсегда ушел разом от боли и радости.
– Круги! – заорал Гегель, ткнул в руки Манфриду булаву и бросился за своей киркой. – Чертите круги вокруг себя! Живо!
– Да что за херня? – простонал Манфрид, увидев, что собрался делать брат. – Снова здорово.
– Гроссбарты! – От пронзительного писка демона у всех свело животы. – Думали, разделались со мной? Думали, прижали меня в горах, в том борове?
Окутанная миазмами, отвратительная тварь десятифутовыми шагами направилась к Гегелю, но тот уже подхватил свою кирку и опустился на колени. Демон понял, что он собирается делать, и ускорил шаг; его торжествующий визг сменился испуганным воем. Замкнув круг в песке, Гегель поднял взгляд и увидел, что его окружила туча чумного, зловонного тумана, а демон подпрыгивает перед ним, стоя на самых задних лапках. Гегель отшатнулся, но сдержался, чтобы не вывалиться за пределы круга.
Без дальнейших колебаний демон развернулся и метнулся к Манфриду, но алый Гроссбарт уже нарисовал собственный круг, очень стараясь не капнуть кровью на тонкую защитную линию. Мерзкая тварь поскакала к Родриго и Рафаэлю, но они окружили себя широким даже для двоих кругом. Узники, хоть и не понимали языка, видели достаточно, чтобы повторить действия крестоносцев, так что и в них демон не нашел добычи.
С последним мучительным визгом он подпрыгнул высоко в ночное небо и пропал. В пустыне воцарилась тишина. Молодой аристократ принялся кричать и подпрыгивать в воздух, славя имя Гроссбартов. Гегель и Манфрид хором заорали на него, чтобы успокоить идиота, но тот не понимал слов, а потом его нога приземлилась на черту в песке, и ему в лицо врезалась зловонная комета.
Аристократ покатился по земле, и они увидели, как значительно уменьшившийся демон протискивается ему в глотку, так что гной сочился по растянутым губам. Второй египтянин отвернулся, убедившись, что его собственный круг в порядке. Родриго и Рафаэль потрясенно смотрели, но только Гроссбарты сразу поняли, что делать в этой опасной ситуации.
– Пристрели его! – заорал Манфрид, когда понял, что потерял арбалет во время битвы с Магнусом. – И быстро!
– Риго! – завопил Гегель, обнаружив, что его арбалет сломался. – Стреляй, Риго, стреляй!
Родриго беспомощно смотрел на одержание, пока Рафаэль неуклюже пытался взвести арбалет. Конструкция оружия явно не позволяла сделать это одной рукой, так что Рафаэль потряс Родриго и заорал ему что-то в лицо. Юноша моргнул, затем его стошнило на них обоих.
– Риго! – заревел Манфрид. – Слушай, недолупок, это произошло с Эннисом!
– Эннио! – выкрикнул Гегель. – Это тот же самый демон, и он то же самое сделал с твоим братом Эннио!
Это привлекло внимание Родриго, и он положил на ложе свой последний болт. Одержимый аристократ поднялся на ноги, под подбородком у него качались густые нити желчи. Хихикающий демониак подхватил меч с земли и бросился к ближайшему Гроссбарту – Манфриду. Когда он взмахнул оружием, чтобы рассечь круг Манфрида, последний болт Родриго пробил аристократу грудь и вошел в сердце. Тот повалился на песок и заверещал, исходя болезненными гуморами из всех телесных отверстий.
– Гроссбарты, – горестно взвыл он, хватая пальцами древко. Затем демон высвободился в сгустке крови, но уменьшился уже до размера кошки. – Ломайте их защиту! Помогите мне, братья, как я помог вам!
Паоло и Витторио выступили из мрака, но и не подумали бежать к Гроссбартам. Мозги обоих молодых людей давно запеклись от лихорадки и пустынной жары, но они все равно шагали вперед, а их гнилостные сердца качали гной и желчь по телам, давно просившимся в могилу.
– Что-то не так? – спросил Паоло.
– Что-то случилось? – спросил Витторио.
– Сотрите круги! – выл демон, пританцовывая вокруг них. – Прошу вас, братья!
– Нет, – сказал Витторио.
– Нет, – вторил ему Паоло.
– Но почему?! – возмутился демон, запрыгнул на плечо Паоло и завыл ему прямо в ухо: – Они вам навредили так же, как и мне!
– Неправда, – сказал Паоло, и почесал демону торакс, прежде чем тот спрыгнул обратно на песок. – Они навредили тебе и нашим коням, но что они сделали нам?
– Что? – спросил Витторио. – Разве только указали на твою слабость? Столько возможностей распространять Дар ты упустил, пока вел нас сюда.
– Что? – спросил Паоло. – Разве только освободили нас от твоей власти? Что они сделали нам?
– Вот что! – выкрикнул Манфрид и с потрясающей меткостью метнул кинжал.
Длинное лезвие скрылось в изношенном балахоне, а рукоять отметила то место, где было сердце Паоло. Сын цирюльника повалился лицом вниз, испуская газы, рыгая и исходя дымом.
– И вот!
Кирка Гегеля рассекла воздух, и ее острие врезалось в живот Витторио. Он упал на землю, и еще несколько снарядов от Гроссбартов вонзились в него, прежде чем демониак успел встать. Кинжал, которым воспользовался капитан Барусс, чтобы свести счеты с жизнью, вылетел из пальцев Гегеля и вошел в грудь Дорожного папы.
– Мы не потерпим живых демонов! – крикнул Манфрид трупу.
– И ведьм тоже! – поддержал брата Гегель. – Когда вернетесь в ад, говорите, что святой Гегель вас туда отправил!
Первый демон трясся от хохота, прыгая на трупах, и ругмя ругал своих товарищей, пока они вылезали из бубонов на телах своих носителей. Эти двое оказались чуть меньше, но не менее отвратительными тварями, которые тут же побежали к первому. Их острые коготки, тонкие рожки и загнутые ножки царапали его шкуру и панцирь, под которым текли жирные токи гуморов. Демон, не переставая выговаривать им, легко уклонялся от атак, перебирая более длинными ножками, а орган, венчавший его заднюю часть, испускал в небо один зловонный фонтан за другим.
Ничего не шевелилось в песках на лиги и лиги кругом, кроме защищенных кругами людей. Все живое разбежалось, учуяв зловоние отряда Генриха – даже черви покинули гниющие тела, когда демоны вложили все свое зло в тела человеческих носителей. Демоны подбежали к Гроссбартам, с ними приблизились и зловонные миазмы. Но даже они не могли проникнуть в круги, так что братья осыпали злых духов бранью и плевали на них, пока не поняли, что этим лишь радуют гнусных тварей. Когда тьма начала рассеиваться, а заря разгораться над песками, отношение демонов сильно изменилось. Все трое навалились друг на друга и принялись отчаянно торговаться с Гроссбартами, умоляя их выйти из кругов.
– Я знаю, где лежат бессчетные богатства, – пищал первый демон.
– Я знаю, где их больше, – возразил второй, – и я тебя оставлю целым, как только мы найдем мне другое тело!
– Умоляю, – ныл третий, – если ты сотрешь круги своих товарищей, мы тебя не тронем и расстанемся друзьями!
– Хрен! – фыркнул Гегель. – Рассвет скоро, лучше начинайте молиться. Мне.
– Больно ведь будет, да? – восторженно спросил Манфрид. – Больнее, чем я могу себе представить, будет, когда вас снесет обратно вниз?
Родриго и Рафаэль едва держались на ногах от усталости, но не смели отдохнуть, пока демоны не сгинут. Последний узник переминался с ноги на ногу, безуспешно пытаясь размять ноги. Как и Гроссбарты, он начертил себе слишком узкий круг, в котором не было достаточно места, чтобы безопасно сидеть. Демоны приставали и к нему, а также к Рафаэлю и Родриго, но никто не пожелал с ними договариваться.
Над дюнами вспыхнул солнечный свет, и злые духи застонали, неуклюже попытались убраться подальше от зарева, но слишком ослабли и уже не могли толком прыгать. А потом они перестали стонать и разом повернулись к свету. Гроссбарты оживились, потому что все трое сжали обрамленные антеннами язвы, заменявшие им рты, и заставили себя двигаться навстречу восходящему солнцу.
Потекли гнойные потоки, когда солнце их коснулось. Двое подобрали ножки и прикрыли глаза тоненькими лапками, но первый демон заставил себя идти вперед. Потом лучик коснулся его омерзительного тела посреди прыжка, панцирь покрылся тысячью трещин и разлетелся на куски. Вихрь миазмов превратился в клубы черного дыма, которые покатились дальше, а потом рассеялись над песком, так что лишь опаленный след остался на этом месте. Манфрид почувствовал, как его окутывает солнечный свет, и вышел из круга, чтобы лучше поиздеваться над последними двумя демонами.