За толпой увязались фанатики-изуверы - мужчины и женщины, обезумевшие от ужасов, которые им пришлось пережить. Они истошными голосами пророчествовали о грядущем конце мира и хлестали себя бичами, цепями и шипастыми дубинками. Они пугали других беженцев и мешали солдатам. Их беснование и бредовые выкрики, предсказания и какой-то безудержный мазохизм угрожали боевому духу. «Никто не нуждается в таких громогласных напоминаниях о том, что он смертен», - заметил Рейксмаршал, с подозрением глядя на флагеллантов, когда они впервые показались рядом с обозом.
Стефан был мрачен, когда они с Альбрехтом шагали по лагерю между кострами. Никто не шутил, люди ели молча. Некоторые приветствовали командира, и тот кивал или что-то говорил им.
Тридцать мечников-телохранителей из элитного подразделения, находившегося под началом Стефана, немедленно последовали за капитаном и сержантом, стоило лишь тем отойти от лагеря к какому-то далекому костру. Каждый нес на правом плече тяжелый двуручный меч, их шляпы были украшены султанами из перьев. Они были облачены в тяжелые доспехи и ходили ровными сомкнутыми рядами. Эти воины, искусные и неустрашимые в бою, никогда не пасовали при столкновении с врагом, но даже им становилось не по себе, когда поблизости начинали бесноваться фанатики.
Стефан услышал громкие голоса флагеллантов и заметил фигуры в лохмотьях, скачущие вокруг костра. Зеленая луна Моррслиб высоко в небе была намного больше, чем ее бледная целомудренная сестра Манслиб. Ночи зеленой луны не приносили Империи ничего хорошего: обычно случалось что-то странное и неестественное. Кто-то говорил, что в такие ночи по земле бродят мертвецы, кто-то - что это провозвестие грядущего зла. Флагелланты явно завидели зеленую луну и теперь плясали, чтобы достигнуть состояния транса.
- Вот черт, капитан, они, конечно, те еще ребята - и все же их как-то трудно ненавидеть,- сказал Альбрехт. Стефан его понял: этих людей сделали такими несколько страшных лет, наполненных бедствиями. - В бою они, кстати, вовсе не бесполезны.
Это тоже было вполне логично: фанатики давно уже созерцали умственным взором крушение мира и потому совершенно не боялись смерти.
Всего лишь два дня назад на конвой напали зеленокожие. Не больно умные создания, но хитрые: они ждали в засаде, пока по узкой долине не прошли основные силы, и только тогда атаковали. Арьергард был еще слишком далеко, чтобы хоть как-то отреагировать на полчища орущих созданий, которые хлынули из-за скал на вроде бы беззащитный артиллерийский обоз и растянувшиеся ряды беженцев.
Первыми появились мелкие злобные зеленокожие на огромных волках. Безумные флагелланты бросились на врага и просто порвали его в клочья, не обращая внимания на собственные, порой смертельные раны. Они бросались на копья, чтобы приблизиться к врагу и сбить его наземь цепами и молотами. Это так ошеломило нападающих, что они потеряли темп наступления, и Стефан смог быстро организовать контратаку. Зеленокожих расстреляли из аркебуз и мощных арбалетов. Те, кто все же уцелел и добрался до конвоя, оказались лицом к лицу со Стефаном и его алебардщиками и были мгновенно изрублены.
Приблизившись к костру, Стефан приказал телохранителям остановиться. Взяв с собой только Альбрехта, он направился к пляшущим фанатикам.
Их было человек семь, в заскорузлых, грязных лохмотьях. Кто-то, невзирая на холод поздней осени, сорвал с себя одежду и обнажил раны. Кто-то вырезал на собственной плоти слова покаяния. Кто-то вырвал себе глаза и скакал вокруг костра, на их шеях с траурным звоном болтались бронзовые колокольцы. У других были ошейники с шипами вовнутрь, они врезались в тело, и оно становилось липким от крови. Двое с экстатическими возгласами полосовали друг другу спины бичами. У одного к груди был приколот потрепанный пергамент - страница из священной книги Сигмара. Заметив это, Стефан нахмурился.
Огромного роста бородач в видавшей виды кирасе, с безумными глазами и нечесаными седыми волосами стоял в центре группы, громко проповедуя о грядущих несчастьях. Вокруг пояса у него висела связка черепов, один из которых почему-то сжимала во рту дохлая рыба. Во лбу была вырезана двухвостая комета - знак Сигмара. Бородач стоял на спине простертого в грязи человека, изо рта которого струилась пена. Стефан с удивлением обнаружил, что кираса - такая же, как у воинов Рейкландгарда, возможно снятая с убитого. Заметив осторожно приближающихся сержанта и капитана, безумец обернулся к ним и воздел руки:
- Присоединяйтесь к нам, дети мои! Смиритесь с концом человечества! Близится последний день, недалек уже конец времен! Поклонитесь великому Сигмару, предайте ему свою душу, и да не знают более страха ваши тела!
Альбрехт мрачно посмотрел на капитана. Стефан скрестил руки на груди и чуть расставил ноги, глядя в глаза самозваного пророка.
- Я уже преданный служитель великого Сигмара. И мне не нужно ни унижаться, ни причинять себе боль, чтобы доказать ему это.
- Покайся, сын мой! Тьма в душе твоей! Изгони же ее! Будь свободен! Выжги ее из своей души!
Другие бичующие отозвались воплями одобрения и поспешили к костру накалить железные клейма. Они шумели и расталкивали друг друга, и вскоре в воздухе запахло горелой плотью: один из фанатиков приложил клеймо к животу. Еще кто-то из последователей пророка приблизился с клеймом к Стефану.
- Выжги себе душу! - кричал обезумевший.
Альбрехт выступил вперед и ударил его увесистым кулаком в лицо. Тот выронил клеймо и упал на колени, цепляясь за кожаный плащ Альбрехта.
- Благодарю тебя! - проскрипел он.
Альбрехт с отвращением оттолкнул безумца сапогом.
- Конец приближается, - тихо сказал пророк, словно разум отчасти вернулся к нему. - Мы сокрушили Избранного, Асавар Кула, на поле брани, но это уже не важно. Вслед за ним придет другой. Уже сейчас он набирает силу. Возможно, он сможет объединить разрозненные племена, и тогда нас снова ждут страх и смерть. Этого не избежать. - Он покосился на своих последователей. - Вот они знают, что не избежать.
- Я в это не верю, - сказал Стефан. - А даже если оно так, не изменю своего решения. Со злом надо бороться. Надежда есть всегда. Кто сдался - тот уже погиб.
- Я тоже когда-то так думал, - невесело усмехнулся пророк. - Но я видел будущее - там только кровь, огонь и смерть, и ничего больше.
- Ты славно бился с зеленокожими, - сказал Стефан, торопясь сменить тему, пока вновь не разгорелся огонек безумия, снова блеснувший в глазах пророка. - Если бы ты и твои последователи не отреагировали так быстро, многие люди погибли бы.
- У этих людей нет будущего, - отозвался пророк, указывая на флагеллантов. - И у меня нет будущего. Своей смертью мы выплатим долг Сигмару и Империи. - Он понизил голос и продолжил: - Их дома были разрушены, семьи - вырезаны у них на глазах. Они видели такое, что сведет с ума любого. У них нет ничего, ничего, кроме воспоминаний, что непрестанно преследуют их. Нет, ни в Вольфенбурге, ни даже в далеком Нулне они не смогли бы обрести нормальную жизнь. Денег нет, сознание помутилось от ужаса - они бы просто умерли от голода в одиночестве, и все. Вместе же они - семья, и если мы погибнем, пытаясь помочь Империи, то это уже что-то да значит.
- Как твое имя? Ты ведь когда-то служил в Рейкландгарде, да? - Теперь у Стефана не оставалось сомнений, что этот человек раньше был рыцарем и его доспехи не сняты с мертвеца.
- О да, я служил маршалу, это правда. Он славный человек. Мы гнали силы Хаоса на север. У меня больше нет имени. Нет ни дома, ни семьи, так что и имя мне не нужно. Я буду светло гореть, убивать за Империю и умру безымянным.
- А почему ты больше не с ними?
- Я пал в бою. Алый дьявол убил подо мной коня, и он, падая, придавил меня своим телом. Дьявол хотел меня прикончить, но его остановил злой колдун. Меня взяли живым. Ноги мои были переломаны. Пять дней и ночей я был пленником этих чудовищ. Они менялись прямо у меня на глазах - отращивали еще конечности, из тел вылезали щупальца, лица становились как у собак и ящериц, трава чернела у них под ногами. Их кони превратились в громадных огнедышащих псов, глаза их горели, из пасти вываливались длинные языки. Я был безумен. У алого дьявола выросли рога и крылья. И тут Рейксмаршал пришел за мной с другими рыцарями, нас спасли. Тело мое исцелилось, а разум - нет. Кровь, огонь и смерть - вот и все, что я видел и что встает перед глазами, стоит мне опустить веки. Конец близок. Кровь, огонь и смерть. - Он воздел руки над головой. - Кровь, огонь и смерть приближаются, дети мои!
Стефан отвернулся и побрел прочь, туда, где его ждали телохранители.
- Этот тип сумасшедший, - сказал Альбрехт.
- Пожалуй, да, но он будет небесполезен в бою - у нас каждый воин на счету.
- Ну, не знаю. Ты и правда думаешь, что он был рыцарем? Разве можно пасть так низко?
- Да. Лишь чистейшие душой могут это вынести.
Альбрехт заметил, что капитан непроизвольно сжал медальон со знаком Сигмара.
- Ты полагаешь, позволять им следовать за нами - разумно?
- А ты думаешь, их можно остановить? - отозвался фон Кессель.
- И в самом деле нельзя.
- Он хочет умереть за Империю, Альбрехт. Он хочет сделать хоть что-то хорошее, прежде чем окончательно погрузится в безумие. Ты же видел его в бою. Нам нужны такие люди.
Вдалеке снова завыл пророк.
- Вот только, ради всего святого, держи их подальше от наших солдат.
Глава 2
- Мы должны торопиться, полководец. Мое время приближается, - прошипел Судобаал.
Два дня силы Хаоса стремительно продвигались сквозь лес, почти не останавливаясь для отдыха. Хрота это не страшило - его воины привыкли к подобного рода тяготам. Они могли неделю шагать в полном вооружении и все еще иметь достаточно сил, чтобы при необходимости вступить в бой. Закованные в черные латы воины Боркила тоже были сильны и неутомимы.
- Мы будем у виселицы до заката, Судобаал, - сказал Хрот.