ва для достижения цели предлагаем самую цель, т. е. предполагаем достигнутым то, что еще должно быть достигнуто. Этим самым мы как бы закрываем и упраздняем вопрос. Чтобы стать нравственною личностью, надо стать ею — ведь это, в сущности, ничего не говорит и не указывает, как же именно стать ею. А между тем на вопрос о том, как стать нравственною личностью, нельзя дать другого ответа, и ответ этот, если глубже в него вникнуть, вовсе не так странен, как кажется. Если человек хочет развить в себе способность мышления, что для этого он должен делать? Он должен мыслить, мыслить и мыслить. Подобно этому, если человек хочет выработать в себе нравственную личность, он должен жить и действовать как нравственная личность. Противоречия тут никакого нет. В самом деле, если отдельный человек задается целью выработать в себе способность мышления, то это показывает, что он уже начал мыслить, если человек задается целью выработать из себя нравственную личность, то это показывает, что он уже до некоторой степени стал нравственною личностью, что он уже начал жить, думать и чувствовать, как живет, думает и чувствует нравственная личность. Чтобы могла быть речь о самовоспитании, о воспитании в самом себе чего бы то ни было, надо, чтобы то, что мы будем воспитывать, находилось в нас хотя бы в зародыше. Только при этом условии может начаться самовоспитание. Чтобы выработать самому из себя нравственную личность, надо, чтобы хотя в слабой, ничтожной степени я представлял из себя подобную личность. Этот зародыш нравственной личности, дремлющий во мне, послужит точкою опоры для выработки нравственной личности во всем ее блеске и совершенстве. Самовоспитание не может из ничего создать что-либо, оно не может оперировать без всяких точек опоры, и если в отдельном человеке таких точек опоры не оказывается, то он и не может приняться за воспитание себя в каком бы то ни было отношении.
Итак, личность до некоторой степени уже должна быть нравственною личностью, для того чтобы она имела возможность выработать из себя вполне совершенную нравственную личность. И уже тот самый факт, что возникло желание стать нравственною личностью, — а без такого желания не может начаться и работа самовоспитания, — показывает, что данный человек уже отчасти, хотя бы и в начальной степени, и стал нравственной личностью. Весь вопрос о воспитании в себе нравственной личности, таким образом, сведется к вопросу о том, каким образом то, что в нас находится в начальной стадии, довести до конца, каким образом зародышу дать возможность стать зрелым плодом.
В каждом нормально развитом человеке заключен зародыш нравственной личности, поскольку деятельность человека носит характер сознательной, преднамеренной деятельности, поскольку человек ставит себе те или другие цели и стремится к их достижению. Там, где действует сознательная воля, там дана вместе с тем возможность и для возникновения нравственной воли, потому что нравственная деятельность и есть не что иное, как деятельность наиболее согласная с природою нашей воли. Между «я хочу» и «я должен» не существует того противоположения, которое обыкновенно предполагают, так как «я хочу», когда оно вытекает из ясного сознания природы нашей воли, нашего «я», необходимым образом превращается в «я должен». Там, где мы имеем сознательное стремление к какой бы то ни было цели, мы имеем уже зародыш, из которого может развиться стремление к осуществлению нравственного идеала, так как каждая, даже самая простая цель, которую только человек себе ставит, есть идеал в его самой элементарной форме. Идеал разнится от просто цели только тем, что это совокупность многих целей, соединенная в одну стройную систему. Чем более усложняются цели и чем более они вступают в соотношение друг с другом, тем более мы поднимаемся на пути к творчеству идеалов.
Идеал жизни — это система целей, охватывающих всю жизнь, тогда как каждая цель в отдельности охватывает только или определенную сторону, или определенный момент жизни. Человек постепенно поднимается от таких целей, которые обнимают небольшой промежуток времени, до таких, которые распространяются на всю жизнь и которые в этом смысле служат ему путеводною звездою в течение всего его существования.
Для возможности возникновения идеала в этом смысле надо, чтобы человек имел возможность думать о своей жизни как о целом. До тех пор, пока он мыслью может охватывать только ограниченные, небольшие промежутки времени, идеала в указанном мною значении возникнуть не может. Огромное множество людей не в состоянии думать о своей жизни как о целом, они задумываются большею частью только над определенным моментом жизни вне его связи с другими. Деятельность таких людей носит узкопрактический характер и не может подняться до высоты идеала; она, если можно так выразиться, ползает по земле и не может возвыситься над землей настолько, чтобы схватить все свои последовательные шаги в одном взоре. Только поднявшись хотя бы немного к небу человек может понять свою жизнь как одно целое и дать ей надлежащее направление и полет. Чтобы разумно и осмысленно ходить по долинам жизни, надо уметь взлетать вверх в светлое, лазурное царство идеала, чтобы видеть оттуда ясно в целом тот путь, который нам предстоит пройти.
Творчество идеалов есть продолжение, только в широком масштабе, той же самой работы, которую узкие практики жизни делают в малом масштабе. Так называемые практики и идеалисты — это не два противоположные и враждебные лагеря, представляющие два разнородные вида деятельности человека. Мы имеем здесь деятельность одного и того же рода, вся разница только в широте и степени. Каждый практик есть идеалист, только в уменьшенном размере, да и не может не быть идеалистом по существу дела, так как всякая цель, какой бы узкий и практический характер она ни носила, всегда есть ни более ни менее, как идеальное представление будущего, всякая сознательная, преднамеренная деятельность всегда покоится на тех или других идеях. Весь вопрос только в качестве и широте этих идей. Если это так, если нет той пропасти, которую обыкновенно предполагают между узкими практиками и идеалистами, то здесь нам вместе с тем дана возможность постепенной выработки из узкого практика широкого идеалиста, дана возможность убеждения людей в высоте нравственного идеала и педагогического воздействия на них в этом смысле, дана, наконец, возможность воспитания из самих себя, какой бы узкой практической деятельностью нам ни приходилось заниматься, нравственной личности. При приведении ли других людей на путь творческой работы над выработкой нравственных идеалов и над осуществлением их в жизни, при выработке ли в самом себе нравственной личности приходится, таким образом, опираться ни на какие-либо чуждые отдельным индивидуумам силы, а на те силы, которые действуют внутри их самих, которые никогда не прекращают свою работу, — надо только этой работе дать надлежащее направление и в достаточной степени ее расширить, чтобы в результате получилось то, что мы называем нравственностью.
Первоначально отдельная личность ставит себе только частные, конкретные задачи. Если взять, например, ту элементарную форму личности, которую мы находим у ребенка, то увидим, что дети, по крайней мере в периоде первого детства, не идут дальше задач, ограничивающихся данным, единичным мгновением жизни и имеющих вполне конкретный характер. Сейчас у ребенка цель — поиграть с братом или сестренкой в лошадки, затем — посмотреть картинки в какой-нибудь книжке, выпить стакан молока, что-нибудь напроказить и т. д. Есть и взрослые, у которых цели хотя и имеют более сложный характер, но в общем носят печать первого детства. Их цели так же нейдут дальше сегодняшнего дня: сегодня надо будет сходить на службу и переписать разные деловые бумаги, затем вкусно пообедать, прочесть интересный пикантный роман, вечером пойти послушать только что приехавшего знаменитого артиста и т. д. В таком виде рисуются в их воображении цели всей жизни.
В зависимости от степени духовного развития людей эти задачи будут принимать все более и более общий характер, причем степень общности, которой они достигают у разных людей, бывает различна. Некоторые люди уже не ограничиваются тем, что сегодня они перепишут такие-то служебные бумаги, завтра подсчитают такие-то столбцы цифр, — они попробуют отдать себе отчет в своей профессии, как в целом, и общие задачи своей профессии сделают сознательною целью своей жизни, а иные из них пойдут еще и дальше и попробуют взглянуть на самую свою профессию с точки зрения интересов всего общества или ее значения для общечеловеческого прогресса. Подобным же образом некоторые люди уже не ограничиваются тем, что читают случайно попавшие им под руку, возбудившие их мимолетный интерес книги, они придают своему чтению более систематический, связный характер и подчиняют его какой-либо более общей задаче, изучению, например, той или другой отрасли знания, или еще более общей цели всестороннего духовного саморазвития. Точно так же одни просто ищут всякого рода эстетических удовольствий, какие бы они ни были, другие же это искание удовольствий подчиняют более общей цели, например, облагораживанию своего характера, пробуждению в себе тех или других желательных эмоций. Но можно подняться и еще выше, и все эти частные задачи, хотя и принявшие более общий характер, которые охватываются, например, понятиями «исполнение своих профессиональных обязанностей», «выполнение своего долга по отношению к семье», «удовлетворение своих запросов в чтении, в развлечениях» и т. д., и т. д., — все это подчинить одной общей задаче, объединить в одно целое.
Но есть люди, которые так и не поднимаются никогда до такой ступени, чтобы охватить всю свою жизнь как одно целое и поставить себе такую широкую задачу, которая имела бы в виду всю их жизнь. Их жизнь остается раздробленной и составленной из кусочков, связанных между собою только чисто внешним образом, они преследуют иногда и много целей, но среди этих целей мало таких, которые носили бы общий характер.
Каждая общая цель служит как бы для объединения целей более частных и конкретных, целей менее общего характера, причем степень общности может значительно колебаться по своим размерам. Чем выше нравственность, тем шире объединение целей, тем более цели жизни отдельной личности соединяются в одну систему, в одно целое. Это объединение целей в одну систему, в одно целое предполагает существование одной цели самого общего характера, по отношению к которой все остальные цели являлись бы как частные и частичные выражения ее. Эта цель должна быть общей формулой задачи всей жизни личности, остальные цели — только выражениями, более или менее широкими, тех частных задач, разрешение которых требуется для разрешения и осуществления общей задачи, поставленной себе человеком.