– Малой, Тигра, мы выдвигаемся, вы остаетесь на контроле. – Балу поправил автомат на ремне. – Алмаз, пусть наш дорогой друг выделит пару человек нам еще. Ты остаешься тут – и никаких возражений. Малой и Тигра, когда мы будем вон у того угла, откуда стреляли садыки, я брошу дым. Увидите дым – уеб… те со «шмелей» по окнам. Мы будем заходить.
Балу с двумя бойцами и двумя сирийцами выдвинулся к углу столовой. Он бросил парочку дымовух под стену штаба, и, обогнув столовую, группа после двух взрывов «шмелей» бегом сократила дистанцию до штаба.
– Пепси, ты с садыками берешь левую сторону, я с Бамбучей – правую, – сказал Балу и двинулся по стене здания к центральному входу, группа последовала за ним.
«Нарезая угол», он заглянул в вестибюль – на полу в луже крови лежали три сирийца.
– Бросаю гранату. – Эфка Балу звонко скакнула по кафелю, и спустя пару секунд раздался взрыв.
Балу присел и аккуратно правым плечом с автоматом выставился в проем – чисто.
– Бамбуча, держи право, – сказал Балу и продолжил «резать угол» – в вестибюле никого не было.
Группа разделилась и встала вдоль стен так, чтобы Пепси прикрыл начало коридора крыла, который предстояло зачистить Балу и Бамбуче, а те просматривали коридор Пепси.
Пепси заметил в самом начале коридора у стены лежащего боевика. «Походу, граната Балу достала его, ждал нас, сучонок», – подумал Малой, тремя одиночными в голову законтролив противника. Проверив коридоры друг друга, подгруппы перестроились для зачистки. В одной из комнат Балу обнаружил обгоревшего боевика в тлеющей «горке», а в другой – второго, без головы. «Хорош, Тигра», – подумал он. Со стороны крыла Пепси раздался взрыв.
Балу и Бамбуча выскочили в коридор и увидели, как в вестюбиле на полу корчится от боли Пепси. Бамбуча подлетел к нему и утащил за стену к входу, а Балу занял позицию слева от проема коридора, контролируя его на всю длину.
– Е… твою мать! – выругался Пепси, тряся головой, пытаясь прийти в себя после контузии. – Говорю же им «кыф»[89], а они поперлись в ту комнату. А там, походу, бабайка с поясочком был. Киндер-сюрприз, б…
Уже после, когда удалось посчитать потери, когда боевики выложили на своих ресурсах записанные заранее интервью ингимаси и их фото, среди которых был 14-летний пацан, стало понятно, что операция им удалась. Около четырех десятков погибших сирийских солдат, два полностью уничтоженных и три поврежденных смертником на машине самолетов. Уже после, проанализировав видео, фото и тела, выяснилось, что пояс в действие привел именно пацан, который спрятался в туалете. В комнате напротив туалета было найдено еще одно обгоревшее тело боевика.
Пепси быстро оправился от контузии и уже через пару дней опять выехал с группой на задачу. А Балу еще долго вспоминал запах горелого человеческого мяса, которым было наполнено помещение, и лицо мальчишки с фото…
Торвальд
Воришка
Эта история произошла во время войны в Афганистане.
Представим огромную базу РАВ, которая отвечала за снабжение всего кандагарского направления. База занимала большую территорию, она была огорожена колючей проволокой в два ряда, по периметру постоянно ходили патрули. Всего на базе хранилось 112 номенклатур боеприпасов, часть из них находилась в хранилищах, часть на открытом воздухе. От них оставались всевозможные укупорки и ящики, которые были тогда на вес золота: из них и баньку смастерить можно, и обшить что-нибудь. Как правило, все это стаскивалось в кучу в ожидании отправки в боевые подразделения, дабы военнослужащие на фронте могли наладить свой быт.
В какой-то момент часть этого имущества начала пропадать: то досок недосчитаются, то ящики пропадут. Почесали репы, прикинули, что, скорее всего, местные душманы из соседней деревни как-то (а может, и по сговору) тайно проникали на территорию базы и таскали имущество. Стоит отметить, что боеприпасы, которые хранились на открытом воздухе (82- и 30-мм), никто и не думал воровать. Все ящики были в наличии и согласно различным ведомостям.
Вдоль забора, помимо штатной колючей проволоки, росла верблюжья колючка. Как рассказал мне автор сего рассказа и участник тех событий, эта верблюжья колючка – отличное средство от поноса. Ее заваривали в полевых кухнях как чай, а после разливали во фляги каждому солдату. Получалась коричневатая горькая жидкость, которая обладала неким вяжущим эффектом. Причем этот напиток был популярен не только у контингента войск в Афганистане, но и во всем ТуркВО.
В общем, наш герой (тогда еще молодой старший лейтенант, назовем его Борис, например) и его товарищи, ответственные за службу РАВ, захотели проучить воришку. Решили заминировать подступы к хранящимся материальным ценностям. Долго обсуждали, как минировать, в итоге отказались от растяжки с гранатой, так как побоялись, что осколки могут наделать делов (ведь на этой базе куда ни плюнь – всюду боеприпасы). Решили для растяжки использовать ИМ-100 (имитационный патрон), в который один из «кулибиных» поставил обычный запал от гранаты.
Ну, поставили растяжки в пятнадцатиметровой зоне между двумя рядами колючей проволоки. Поставили и забыли. Дальше повествование пойдет от лица Бориса.
– Ну, прошло дней пять. Мы уже и забыли про эти растяжки. Я сплю в своем модуле, и тут залетает Лешка, водитель. «Тащ старший лейтенант, там ЧП!» – «Что такое?» – спрашиваю я его. «Да кто-то на растяжки ваши набрел, поедемте, я уазик подогнал!» – суетился Лешка.
Ну, сели, домчали до места, а там – все офицеры стоят уже, что-то бурно обсуждают, руками машут. Подхожу, мол, «что случилось?». А они мне показывают – между двумя рядами «колючки» лежит душман. «Надо проверить, живой аль нет», – говорю я, обращаясь к медикам. «Да вот х… й там, ты иди свои растяжки сними сначала, – заворчал капитан медслужбы. – А потом я людей туда и отправлю».
Ну а я помню, что ли, где эти растяжки мы ставили. Ну вроде как прошел, все до духа снял, коридор сделал, так сказать. Медики осмотрели духа, двое осталось суетиться около него, а капитан подошел обратно к толпе.
– Ну что, дух живой, ногу оторвало, рука – открытый перелом, и вон его мошонка висит на колючке, – констатировал он и указал на забор. И действительно, на заборе висели окровавленные яйца душмана. У меня у самого аж сжалось все там.
Пока суд да дело, какие-то гении уже доложили руководству, и то приняло решение эвакуировать духа на вертолете в госпиталь в Шинданд. «Борь, грузи его в уазик свой», – сказал мне капитан медслужбы. «Да вот хренушки, – влез в разговор Лешка. – Он там сейчас все кровью зальет, а мне отмывать потом!» – «Да, не вариант, – поддержал я Лешку. – Давайте дежурную машину». А дежурная машина была тентованный КамАЗ. Ну, загрузили в кузов носилки с духом, в кабину прыгнули медики, а я, сказав, что подкачу к вертолетной площадке, поехал по одному делу в штаб.
Когда я приехал на площадку, то, к моему удивлению, вертолет даже не запустил движок. Возле него стояли экипаж и медики и о чем-то беседовали и курили.
Я заметил, что тент на КамАЗе не откинут. «Вы что ж, ироды, тент не подняли? – обратился я к ним. – Духота такая на улице, а там вообще, поди, дышать нечем. Он так кони там двинет. Как он, кстати?» – «Слушай, старлей, – обратился ко мне командир экипажа. – Вот я сейчас взлечу с ним, он от перепада давления умрет, я ж потом бумажки дольше писать буду, чем лететь отсюда до госпиталя. На, покури минут пять, подожди».
Через пять минут доктор констатировал смерть душмана.
Тогда нас очень выручил особист, хороший дядька был. Собрал уазик продуктов и поехал в деревню задабривать старейшин.
После этого случая, кстати, воровства материальной базы больше не случалось.
Торвальд
Агент
В тот день я, как обычно, с утренней кружкой кофе сидел в курилке и листал сообщества боевиков ССА[90], чтобы потом сделать Профессору небольшую сводку. Дня два назад именно с таких аккаунтов я и «выловил» интересный документ: обращение турок к группировкам ССА. В нем строго-настрого запрещалось последним наносить удары или вести огонь по подразделениям ВС РФ и сирийской армии, а также по местам их дислокации.
Внезапно мне пришло сообщение в Вотсапе от Фейсала, нашего агента. Фейсал был завербован еще до нашего появления и являлся командиром одного из подразделений Свободной сирийской армии. Он был курдом, но национальную принадлежность от «коллег», естественно, скрывал.
«У нас проблема, – начиналось его сообщение. – Ко мне подошли люди и сказали, что, по указанию их кураторов из MIT[91], я должен выпустить 6 ракет по аэропорту N. Что мне делать?»
Профессор сидел на кровати и крепил подсумок к варбелту[92], когда я залетел в комнату.
– Что там, Торвальд? – не отрываясь от своего занятия, спросил он.
– Фейсал написал… – ответил я.
Профессор сразу отложил в сторону пояс и внимательно посмотрел на меня. Фейсал нечасто выходил на связь, но когда это случалось, то мы получали очень ценную и полезную информацию либо о скоплении боевиков, либо об их планах и маршрутах следования.
Я прочитал Профессору сообщение от агента.
– Вот пиздюки хитрые, – улыбнулся он, привстал и подошел к окну. – А позавчера документ выпустили: мол, не стреляйте по русским. У нас же на N наши стоят?
– Ага, – сказал я, печатая параллельно Фейсалу, чтобы он подождал несколько минут. – В начале недели туда зашли вместе с садыками. Флаг вывесили, все дела.
– Уточни, что за ракеты ему принесли, я пока до спортуголка дойду, киборга нашего позову. – И Профессор пошел звать Бороду.
Когда они вернулись, я сообщил, что «ракеты», как их назвал Фейсал, – это реактивные снаряды к 107-мм корейской РСЗО «Тип-75», которая является лицензионной версией китайской РСЗО «Тип-63». Садыки очень часто в заявках на боеприпасы вписывали эти 107 мм, и я никак не мог достучаться до них, что такого калибра у нас нет и раз они говорят «мия ва сабаа курий»