В «Словаре Ли Бо» есть даже специальная статья «Путешествие в Южное Вань» — поездка в 753–755 гг. очередной раз отвергнутого императорским двором поэта в свои любимые места (Цюпу — Осенний плес) на территории совр. уезда Гуйчи нынешней провинции Аньхуэй, где по осени реки и озера сливаются в бескрайние, как небеса, водные пространства. Он приезжал сюда всякий раз, когда судьба демонстрировала ему, что «дорога в Чанъань» (имперскую столицу) — для него закрыта.
А тут поэта ждала вершина Цзинтин и город Сюаньчэн, связанные со столь почитаемым им поэтом 5 века Се Тяо, Чистый ручей, гора Далоу, на склонах которой он искал сурик, чтобы выплавить Эликсир бессмертия…
Это был край, где Ли Бо отдыхал душой.
Песни Осеннего плеса
Осенний плес, бескрайний, словно осень,
Пустынный, наводящий грусть на всех,
Заезжий путник грусти не выносит,
Влечет его по горным склонам вверх.
Смотрю на запад — там дворцы Чанъани,
Плывет у ног Великая Река.
Поток, что вдаль стремится неустанно,
Скажи, ты не забыл меня пока?
Слезу мою, что упадет в поток,
Снеси в Янчжоу другу на восток.
На Плесах обезьяны так тоскуют,
Что Желтая вершина — в седине,
И, как на Лун-горе, печальны струи,
Прощаясь, душу надрывают мне.
Хочу уехать… Не могу уехать!
Не думал задержаться, а тяну…
Когда ж настанет возвращенья веха?
Слезинки бьют по утлому челну.
Такой — в парчовом оперенье — птицы
На небе, в мире — не сыскать нигде.
При ней кокетка-курочка стыдится
Самой себя в недвижимой воде.
На этих Плесах пряди у висков
Однажды бодрый вид утратят свой.
Взлохматиться и поседеть легко
Под бесконечный обезьяний вой.
От гиббонов на Цюпу — белей,
Как снежинки, вьются над землёй,
Тащат малышей своих с ветвей
Позабавиться в воде с луной.
Осенний плес… Тоской полна душа.
Осенний плес… Мне не нужны цветы,
Хотя ветра и солнце — как в Чанша
И, словно в Шань, блестит поток воды.
Чем я не Шань?! — Хмелен и на коне.
Чем не Нин Ци?! — Озябший, но пою…
Увы, пою один среди камней,
И шубу зря слезами оболью.
Вершинами богат Осенний плес,
Но Водяное Колесо — престранно:
К нему склонилось небо — слушать плеск
Ручьев, в которых плещутся лианы.
Как полог красочный, огромный камень
Уходит в синь, поднявшись над рекой.
Века назад расписанный стихами,
Зарос он мхом — зеленою парчой.
Здесь бирючины рощами растут,
Здесь рододeндрон расцветает рано,
На склонах цапли белые живут,
А по ущельям плачут обезьяны.
Не стоит приезжать сюда, друг мой,
Сжимает сердце обезьяний вой.
Скала Ложэнь уходит к птичьим тропкам,
Старик-утес над дамбою встает.
Челн путника вода несет торопко,
И аромат цветов летит вослед.
Вода — как будто шелка полоса,
Спокойная, что небо над землёй.
Луна-ясна, покинь-ка небеса,
Стань лодочкой в цветах моей хмельной!
В струе воды — чистейшая луна,
В луче луны — вечерний цапли лет.
Там парень с девою плывут, она,
Каштан срывая, песенку поет.
Над землей полыхает руда,
Искр багровых летит череда.
В свете лунном плавильщик поет,
И от песни теплеет вода.
В три тысячи чжанов — моя седина,
Она, как тоска, бесконечно длинна,
И в зеркале вод — словно иней осенний…
Не знаю, откуда явилась она?
Старый дед в Осенних плесах
Рыбу с лодки удит рано,
А жена силки уносит
В тень бамбуков на фазана.
В цветенье персиков на горных кручах
Я, будто рядом, слышу голоса.
Давай, монах, без слов простимся лучше
И к белой туче устремим глаза.
754 г.
№ 1. Великая Река: Янцзы. Янчжоу: город севернее Нанкина; скорее, тут намек на столицу Чанъань.
№ 2. Хуаншань: одна из священных гор, находится в уезде Чичжоу. Гора Лун: находится на границе совр. пров. Шэньси и Ганьсу, от Цюпу это в направлении Чанъани; по ее склонам стекает река Цинь, и в поэзии этот образ часто использовался для передачи чувства разлуки.
№ 3. Птица в парчовом оперенье: небольшая птица с красивыми перьями с золотистым отсветом; трудно переводимое название может быть понято как «птица с парчовым горбом», «парчовый страус», «птица с красивым опереньем, похожая на индюка», у В.М.Алексеева буквально — «парчово-горбатая птица»; именуется также «чуский павлин». Кокетка-курочка: в комментариях описывается как «самовлюбленная птица, целыми днями смотрящаяся в зеркало вод».
№ 6. Чанша: территория вокруг г. Чанша в совр. пров. Хунань с красивыми пейзажами, знаменитыми реками Сяо и Сян, озером Дунтин. Шань (Шаньчжун): в древности название входившей в округ Гуйцзи (со знаменитой горой) местности царства Юэ эпохи Чуньцю на территории совр. пров. Чжэцзян.
№ 7. Шань: посадский начальник Шань Цзян (династия Цзинь) из г. Сянъян (пров. Аньхуэй) любил погулять и, захмелев, засыпал в кустах без шапки. Нин Ци: бедняк эпохи Чуньцю, который однажды, накормив буйвола, запел песню «Прекрасны Южные горы, сверкают белые камни, а в мире не встретишь Яо и Шуня», и услышавший песню Хуань-гун, правитель княжества Ци, пригласил его к себе в сановники. Шуба: Су Цинь (эпоха Чжаньго) в шубе из черных соболей пришел в княжество Цинь и десять раз пытался попасть на службу к правителю, но безуспешно.
№ 8. Колесо (пик Водяное колесо): высится у берега реки Луншу к югу от г. Чичжоу пров. Аньхуэй, с его склонов стекает много ручьев, которые шумят, как водяное колесо.
№ 9: Огромный камень: высился у северного берега Чистого ручья, его воспринимали, как духа вод, перебирающегося через реку, на его вершине были видны следы — по преданию, древних людей, поэтому его назвали «Предком реки»,
№ 10: рододeндрон, бирючина: невысокие кустарники, на первом пахучие цветки раскрываются уже на рубеже зимы-весны (в России один из его видов называют багульник), а второй стоит зеленым все зиму (его второе название «дунциншу» — «зеленеющий всю зиму»).
№ 11 Ложэнь: большой камень высотой в несколько метров на седловине горы Ваньло к югу от г. Чичжоу над берегом Чистого ручья напротив другой громады — «Предка реки».
№ 12. В оригинале стоит словосочетание, которое можно воспринять и как характеристику ровной, спокойной воды, и как название озера («Ровные Небеса») у подножия горы Цишань в 5 ли к юго-западу от г. Чичжоу пров. Аньхуэй, пополнявшегося водой Чистого ручья.
№ 14: полыхает руда: в Танское время на Цюпу добывали медь и серебро.
№ 15: зеркало вод: речь идет о затоне Юйцзин (Яшмовое зерцало) в Чистом ручье у подножия горы Далоу. Вероятно, поэт в тоске бродит по берегу, и его седины отражаются то там, то здесь; это напоминает Цюй Юаня, собиравшегося броситься в воды реки Сян.
№ 17: Есть 3 версии, объясняющие, что имел в виду поэт под склоном с персиковыми деревьями: элементарный пейзаж без всякого подтекста; деревню Персикового склона к югу от Чичжоу; крохотный ручей, вытекающий из Чистого ручья в его верхнем течении и называющийся «Волны персиков». Белые облака: одни комментаторы воспринимают это в природном значении, другие — как название даоского монастыря, чьи руины сохранились на западном склоне горы Цзяодин в 30 ли к югу от г. Чичжоу.
Гуляю по склону Байгэ у Осеннего плеса
Я здесь к ночным прогулкам склонен,
Байгэ луной озарена,
Искрится луч на снежном склоне,
Гиббона тень в ветвях видна.
Но дивное уйдет мгновенье,
И с песней в челн вернусь вновь я.
Здесь — чистота, здесь — вдохновенье,
Здесь вспоминаются друзья.
В ночи на склоне кто-то воет,
Ручей приятно холодит,
Драконы разыгрались вволю —
И по воде волна бежит.
Река, заняв луну у неба,
Ее купает в облаках.
В краю отцов давно я не был…
Гляжу в закат… В душе — тоска.
754 г., зима
Байгэ (возможно также чтение Байгань): гора в 25 км к юго-западу от совр. г. Чичжоу в пров. Аньхуэй; есть иная локализация этого топонима — в 80 км к югу от г. Чичжоу, где есть гора с пещерой, в которой, по преданию, бывал Ли Бо, и на стене около пещеры были выбиты надписи «Каменное ложе Тайбо» и «Здесь Тайбо пел песни». Осенние плесы (Цюпу): название территории (совр. уезд Гуйчи в пров. Аньхуэй), где более чем 30-километровая полоса озер широко разливается осенью; Ли Бо часто бывал здесь и написал много стихотворений об этих местах. Драконы: выражение «ночь рыб и драконов» в поэзии обозначает осенний день. Смотреть на запад: обычно это выражение у Ли Бо встречается в значении «думать о столице Чанъань», но в контексте этого стихотворения это — думы о родном крае Шу, который находился к западу от Осенних плесов.
Песнь о Чистом ручье
Здесь душу мою очищает вода,
Средь речек окрестных такая одна.
А что же Синьань? Она так ли чиста,
Как эта — до самого-самого дна?
Плывешь по зерцалу, и склоны — экран,
Расписанный дивно узорами птиц.
Но к ночи пустеет, и орангутанг
Вздыхает, печаля изгоя столиц.
754 г.
Чистый ручей: река (по имени «Чистый ручей»), которая берет начало в области Чичжоу (совр. Уезд Гуйчи пров. Аньхуэй) на горе Цзюхуа, змеится по красивым ландшафтам Осеннего плеса (Цюпу) и впадает в Янцзы. Синьань: река, берущая истоки на горе Хуаншань в пров. Аньхуэй и затем текущая по территории пров. Чжэцзян; у Шэнь Юэ есть стихотворение о чистоте этой реки, в которой видно дно. Экран: имеются в виду горы по обеим берегам Чистого ручья.
Ночую в доме у Чистого ручья
Ночь я провел у Чистого ручья,
Дом высоко средь бирюзовых скал.
Висела над стрехой звезда моя,
Ручей шумел и ветер завывал,
А на рассвете слышал с темных склонов
Печальные рыдания гиббонов.
754 г., осень
Судя по эпитету «бирюзовые», Ли Бо, вероятно, заночевал у даоса-отшельника. В беллетризованной биографии Ли Бо нарисована сцена, как поэт, создавая это стихотворение во дворе дома под звездным небом, думал: «До чего прекрасно, нет здесь этих раздоров, какими полон мир людской, нет драчек за славу с выгодой, а только естественность покоя, издревле простые народные нравы, тепло человеческих отношений, согласие человека с природой. Вот таким и было святое пространство Персикового источника, к которому стремились предки. Нет, воистину прекрасное место — Южное Вань!» (Южное Вань — часть пров. Аньхуэй в районе Сюаньчэна)
Ночую на озере Креветок
От Желтого пика нас гонит рассветный петух,
Чтоб к озеру Ся нам добраться в закатную пору.
Из темного леса торчит серебристый бамбук —
То струи дождя исчеркали застывшую гору.
Искателей сурика, нас ожидает ночлег
На утлом челне среди лотоса листьев зеленых.
Распахнуто небо полночное, и человек
В сверкании звездных потоков стоит, ослепленный.
А утром — к Далоу, где сурик мы можем найти
На тропах извилистых или в лощинах тенистых…
А что если мне к старику-дровосеку уйти
И рубкой деревьев заняться в заоблачных высях?
754 г., осень
Желтый пик (Хуаншань, иначе — Хуаншань лин): высится в районе Цюпу на расстоянии 90 ли к югу от окружного центра Чичжоу, это не та знаменитая гора Хуаншань, которая находится тоже в пров. Аньхуэй, но восточнее; гора Далоу лежит в 70 ли к югу от центра, а Чистый ручей (упоминаемый и в других стихотворениях) — в 5 ли к северу; озеро Креветок (Ся) локализуется где-то между ними. Серебристый бамбук: поэтический образ сильного ливня. Сурик: минерал, из которого даосы готовили эликсир бессмертия.
Стансы о переправе Хэнцзян
Кому-то — хороши просторы,
Ну, а по мне — здесь очень страшно:
Уж как задует — опрокидывает горы,
Валы седые — выше Вагуаньской башни.
Идут морские волны до Сюньяна,
Через Нючжу к Мадану подошли,
Ужасный ветер дует у Хэнцзяна,
Тоска длинна, как десять тысяч ли.
На запад взглянешь — Западная Цинь,
А на восток — Ханьшуй и Янский брод.
Валы вскипели шапками седин,
И ветер зол. Тут кормчий не пойдет!
Летит за феей моря злобный вихрь,
Волной сдвигая камни Врат Небесных.
Прилив в Чжэцзянском устье так же лих?
За валом вал — что горы в шапках снежных.
Смотритель переправы у ворот
На туч клубок над морем показал:
«Нужда какая в волны Вас зовет?
В такую бурю плыть никак нельзя».
Луна в короне — к ветру и туману,
Волна ужасна — чудище морское,
Прибрежные трясутся три кургана.
«Вернитесь, господин, Вам плыть не стоит…»
753 г.
№ 1. Хэнцзян: переправа через реку Янцзы в границах современной провинции Аньхуэй недалеко от г. Мааньшань. Здесь весьма неустойчивая погода, и порой река бывает очень бурной. Башня Вагуань: высилась над берегом Янцзы, высота 240 чи. Первые две строки состоят каждая из 5 иероглифов, вторые две — из семи.
№ 2. Морские волны: в древности морской прилив входил в реку Янцзы. Сюньян: совр. г. Цзюцзян в Цзянси. Нючжу: гора в пределах совр. г. Мааньшань. Мадан: гора, очертаниями напоминающая лошадь, в уезде Пэнцзэ пров. Цзянси, это выше по течению, и потому прилив сюда приходит уже ослабленным.
№ 3. Западная Цинь: часть совр. пров. Шэньси, где во времена Чуньцю и Чжаньго было царство Цинь со столицей в районе Чанъани, поэтому здесь это метоним Чанъани. Ханьшуй: река, текущая из пров. Шэньси и у г. Ухань впадающая в Янцзы, часть водного пути, по которому можно достичь Чанъани. Янский брод: переправа через реку Янцзы на территории совр. пров. Цзянсу у г. Янчжоу.
№ 4. Фея моря: чжоуский У-ван во сне увидел фею Восточного моря, которую выдали замуж за духа Западного моря, и она с плачем направлялась на запад, а за ней летели сильный ветер, волны и ливень, после чего эти явления стали связывать с появлением феи. Небесные Врата: две горы напротив друг друга на противоположных берегах Янцзы в районе г. Данту, сжимающие поток. Чжэцзян: река в районе г. Ханчжоу, сегодня называется Цяньтан, в нее входят бурные морские приливы, особенно сильные во второй и восьмой месяцы по лунному календарю.
№ 5. Речь идет о смотрителе при Хэнцзянском павильоне на переправе, который был разрушен, но сейчас, восстановленный, установлен в мемориале Ли Бо в Цайшицзи в г. Мааньшань.
№ 6. Луна в короне: считалось, что ореол вокруг луны предсказывает ветер, вокруг солнца — дождь. Три кургана: горы близ Нанкина на восточном берегу Янцзы в древности считались сторожевыми.
Станс о горной фазанке
Над Горьким бамбуком осенняя всходит луна,
На горьком бамбуке — фазанки печальная тень,
За дикого яньского гуся выходит она:
«Меня он на север увозит на склоны Яньмэнь!»
Хлопочут подружки, стараясь ее остеречь:
«Южанку обманет, как водится, северный гусь,
Мороз над Заслоном Багровым свиреп, точно меч,
Захочешь в Цанъу, он ответит тебе — не вернусь.»
«Нет, я с этим гусем лететь не могу, хоть умри!» —
Так, слезы на перья роняя, она говорит.
754 г., зима
Южная песня на типовую мелодию в тональности «юй», фонетически воспроизводящей крик фазана.
Горький бамбук: вид бамбука, растущего на горе Горького бамбука к юго-западу от г. Чичжоу пров. Аньхуэй, имеет тонкие ветви, длинные острые листья и достигает высоты в 4 метра, если молодые побеги обычного бамбука в Китае употребляют в пищу, то у этого вида они имеют горький вкус; в поэзии он упоминается как образ горечи на душе, печали. Фазанка: в традиционном представлении это южная птица, которая не может жить на севере; прежде комментаторы считали этот образ самонамеком Ли Бо (южанина), но затем отвергли такую расшифровку. Янь: гора в Хэбэе недалеко от совр. Пекина. Яньмэнь: гора в Шаньси, на ней находилась пограничная застава, название переводится как Гусиные врата, поскольку над ней пролегали миграционные пути диких гусей с севера на юг и обратно. Багровый Заслон: так называли Великую Китайскую стену («багровый, пурпурный, фиолетовый» — цвет правителя, верховной власти). Цанъу: гора на юге, в совр. уезде Нинъюань пров. Хунань, ее другое название Цзюи, произошедшее от ее 9 вершин (то есть «9 советников» — словом «и» в древности именовались высшие советники правителя); по преданию, на этой горе похоронен мифический правитель Шунь.
Взирая на гору Цзюхуа, подношу цинъянскому Вэй Чжунканю
Я уже бывал в Девятиречье,
Видел девять гор-цветов вдали:
Словно с Неба низвергались речки,
Девять пиков-лотосов цвели.
Так хотел бы я струной певучей
Увести вас в эту даль за мной,
Где хозяин наш на белой туче
Возлежит под вечною сосной.
755 г.
Цзюхуа: одна из 4 знаменитых буддийских гор в Китае, находится в пров. Аньхуэй, уезд Цинъян, в те времена входивший в округ Сюаньчжоу в районе Цюпу; раньше она называлась Цзюцзы шань (букв. «гора с 9 детьми, 9 отпрысками» — по количеству вершин), но в 754 г. ее посетил Ли Бо вместе с тем же Вэй Чжунканом и предложил за ее красочность переименовать в Цзюхуа шань (9 гор-цветов, цветущих гор), о чем все присутствовавшие написали коллективное стихотворение, в котором Ли Бо принадлежала строка с новым названием. Вэй Чжункань (или Вэй Цюаньюй): начальник уезда Цинъян. Девятиречье: река Янцзы после Сюньяна разветвляется на 9 рукавов, здесь имеется в виду место около Чичжоу. Струной певучей увести…: попытка в переводе передать тройной смысл выражения, которое буквально означает «взмахнуть рукой», а в переносном смысле — «сыграть на цинь» с оттенком ухода в отшельнический скит; о том же отшельничестве говорит и последняя строка о возлежащем под заоблачной сосной хозяине, который буквально именуется хозяин пути на Восток: так традиционно именовали «хозяина, принимающего гостя», но восток, возможно, звучит в подтексте — то есть путь туда, где в Восточном море находится остров бессмертных Пэнлай.
Подношу Юань Даньцю, живущему в горах
Восточных гор люблю красу,
Там в пади друг мой Цю живет.
Весной он возлежит в лесу
И даже к солнцу не встает.
Душа омытая чиста,
Сосновым духом дышит он.
Ушла пустая суета,
В лазурь денницы вознесен.
734 г.
Юань Даньцю: даос с горы Хуашань (совр. пров. Шэньси), давний друг Ли Бо.
Подношу Мэн Хаожаню
Мне люб Учитель Мэн. Он смог войти
В потоки бытия совсем легко
И предпочел служивому пути
Забвенье в соснах среди облаков,
Был опьянен божественной луной,
Беспечными цветами покорен.
Склоняюсь пред душевной чистотой,
Высоким пиком видится мне он.
739 г.
Мэн Хаожань — великий поэт (689–740 гг.), отказавшийся от карьеры и богатства ради вина и отшельничества, что составляло основное содержание того особого стиля «естественной жизни», который именовался «Фэнлю» («ветер и поток», здесь переводится как «потоки бытия» — сродни омархайямовскому «ловить мгновенье»).
Посылаю Чжао Яню, помощнику начальника уезда Данту
Взойду в ночи на башню. В отдаленьи
С дерев листы нисходят в мрак речной,
Холодной синью скутаны ущелья —
Сколь дивный вид за городской стеной.
Но чуских тучек вереницы тают,
Гусей надрывным плачем ночь полна.
Ах, милый друг, меж нас такие дали!
Скорбящая душа уязвлена.
755 г., осень
Чжао Янь: близкий друг Ли Бо, ему посвящено несколько стихотворений.
Десять стихотворений во славу Гушу
Мне люба безмятежность этих вод,
Восторгу моему предел неведом:
Веслом разгонишь чаек хоровод
И рыбку выловишь себе к обеду,
На ряби волн заря дрожит слегка,
По берегам — холмов наряд весенний.
Молодка, бросив пряжу полоскать,
Глядит на проплывающих в смущеньи.
Оно смыкается с Первоэфиром,
Волна бежит, не зная берегов,
Купцы везут товары с края мира,
Вздымая паруса до облаков,
Широкий черепашку лист качает,
Ночные птицы в камышах видны,
Девчушка лодку к дому направляет,
Сопровождая песней плеск волны.
Зеленая гора накрыта тьмой,
Жилище Се почтенного в тиши,
Бамбуки не тревожит шум людской,
В пруду луна белесая дрожит,
Засыпал двор давно засохший лист,
Колодец рухнул, серым мхом сокрыт.
Лишь ветерок гуляет, свеж и чист,
Да под камнями ручеек журчит.
С террасы древней Вознесенья духа
Взгляд не встречает никаких преград,
Легко скользит по разноцветью луга
Туда, где круч уходит к небу ряд.
Ко мне в окно влетает тучка смело,
Мир зелен — и бамбуки, и сосна.
Вот прочитать бы надписи на стелах,
Да мхом уже сокрыты письмена.
Известен с давних пор Хуань почтенный,
А кладезь сякнет, никому не нужен,
Седой и мерзлый мох скрывает стены,
И сиротливый месяц мокнет в луже.
Осенний холод оголит платаны,
Тепло весны вновь персики раскроет.
Кто в даль такую добираться станет?
Кто ощутит здесь чистоту мирскую?
Бамбука поросль меж камней видна,
За дымкой чуть заметен дальний остров,
Река в опавших листьях зелена,
И гулок звук на утреннем морозце.
Драконов рык слыхал ли кто-нибудь?
У песен Феникса послаще звуки.
Плакучей слабой ивою не будь!
Будь вечно неизменным — как бамбуки!
Из синевы небес ты смотришь вдаль,
В душе разлука горечью сидит.
Травинкам не понять твою печаль,
Цветам одна забота — расцвести.
Меж вами туч и гор слои, слои,
Пространство зову не преодолеть.
Уходят весны, осени пришли…
Так долго ли еще душе болеть?!
По-над рекою встал утес высокий,
Вершин гряда виднеется вдали,
Большие камни мечутся в потоке,
И набегают грозные валы.
О, сколь прекрасны дерева на склоне!
Безмерен дух немолкнущей реки…
А к ночи обезьяны громко стонут,
И только хмель утишит боль тоски.
Дин Лин простился с этим миром бренным,
Стряхнув мирскую пыль и вознесясь,
Отведал Зелье Вечности, бессмертным
За благовестным облаком умчась.
Грот затаился в соснах и лианах,
Во глуби абрикосовых стволов.
В свой Ляодун вернулся он обратно —
Но сколько сроков жизненных прошло!
Меж двух холмов беснуется река,
Они нависли грозно над водой,
Окоченели сосны на брегах,
И волны бьются в бок скалы крутой.
Край неба гор вершинами разъят,
В лучах зари они едва видны.
Мой челн уходит в солнечный закат,
А сзади — горы в дымке, зелены.
б/г (предположительно в поздние годы в Данту)
№ 1. Гушу: древний город, стоявший на месте совр. уезда Данту в пров. Аньхуэй. Ручей Гушу: небольшая река, протекающая через Данту и впадающая в Янцзы, другое название — Гупу.
№ 2 Даньян: озеро в 300 ли к юго-востоку от городского центра уезда Данту; при династии Цинь тут был уезд Даньян, давший название озеру. Первоэфир: микроэлементы юань ци, из которых состоял мир в том чистом первоначале, когда небо и земля еще не отделились друг от друга.
№ 3. Почтенный Се: поэт 5 в. Се Тяо, который был начальником округа Сюаньчэн и на любимой им Зеленой горе (Циншань, там сейчас находится могила Ли Бо) выстроил себе дом. Свежий ветерок: у этого словосочетания есть второе значение — чистые нравы.
№ 4. Терраса Вознесенья духа (Линсяо): ее другое название — Лингэ (Вознесение песен) построена в 5 веке при императоре Сяоу-ди (454–464) династии Южная Сун (420–479) на горе Хуаншань в 5 ли к северу от уездного центра Данту; с террасы можно увидеть Зеленую гору (Циншань).
№ 5. Колодец почтенного Хуаня: по преданию, сооружен неким Сыма Хуаньвэнем (период Восточная Цзинь, 317–420 гг.) на горе Байчжу в 3 ли к востоку от уездного центра Данту; к настоящему времени не сохранился.
№ 6. Цымучжу: «бамбук любящей бабушки» — особый вид бамбуков, из которого делали дудки для дворца; он рос на горе Цымушань (др. назв. Гучуйшань, сейчас она называется Маоцзышань — Кошачья гора) в уезде Данту на берегу Янцзы близ города Мааньшань; сейчас этот вид уже не растет там. Драконов рык: по преданию, дудка, сделанная из этого бамбука, могла вызвать в ответ вой дракона. Песни Феникса: имеются в виду мелодии, наигрываемые на особых дудках, именуемых дудки феникса; такие дудки звучат на небесах.
№ 7. Ванфу (Высматривать мужа): гора у западного берега Янцзы близ совр. г. Мааньшань пров. Аньхуэй, на вершине которой, по преданию, окаменела женщина, высматривавшая долго не возвращавшегося мужа (сейчас этого камня уже нет), однако не ясно, относится ли предание именно этой, упоминаемой Ли Бо, горе, поскольку такие названия существуют и в других местах.
№ 8. Нючжу: скала над рекой Цайши в районе совр. г. Мааньшань, пров. Аньхуэй. С ней связано предание о безвестном поэте, чьи стихи в этом месте услышал влиятельный генерал, помог поэту обрести славу; Ли Бо не раз обращался к этому сюжету с горьким подтекстом личного характера.
№ 9. Линсюй: гора к востоку от г. Данту, по преданию, на ней произошло превращение в святого журавля некоего Дин Лина (Дин Линвэя), после чего он вернулся в родные места в Ляодун и сел на мемориальную колонну, но какой-то стрелок навел на него лук, и он взмыл в небо и с тех пор блуждает по небу. Ляодун: восточная часть совр. пров. Ляонин.
№ 10. Горы Врат Небесных (Тяньмэнь): две горы Ляншань (восточная, близ г. Уху, и западная, иногда их именуют «тигриными») по берегам Янцзы напротив друг друга к юго-западу от г. Данту, они сжимают русло, и течение тут становится бурным.
Ночью у горы Нючжу думаю о былом
Утес Нючжу над Западной рекой,
Все тучки улетели на покой.
Вот здесь и вспомнить генерала Се,
Любуясь рассиянною луной,
Но тщетно! Я бы мог стихи читать,
Да кто услышит их в тиши ночной?!
Когда я утром парус подниму,
Лишь клен махнет прощальною листвой.
739 г.
В эпоху Цзинь (III–V вв.) высокопоставленный военачальник Се Шан услышал ночью, как кто-то декламирует прекрасные стихи с лодки на реке Янцзы у горы Нючжу (близ г. Данту, совр. пров. Аньхуэй). Это был тогда еще никому не ведомый Юань Хун. Генерал восхитился талантом поэта и помог ему обрести известность. «Западной рекой» называлась часть Янцзы к западу от Цзиньлина (совр. Нанкин).
Взираю на горы Врат Небесных
Отверзли воды Чу Небесные врата,
Лазурь бежит к востоку, крутится устало.
Мой одинокий парус — тонкая черта —
Стремит с восхода к поднимающимся скалам.
725 г., рубеж лета-осени
Воды Чу: горы Небесных врат находятся на территории, где в эпоху Чуньцю располагалось княжество Чу, поэтому отрезок Янцзы в этом месте поэт называет чуской рекой. Как и в предыдущем стихотворении, поэт здесь плывет с востока (от моря) на запад (в направлении Чанъаня).
Белая цапля
Цапля над осеннею рекою,
Как снежинка, вьется сиротливо.
Здесь душа моя полна покоем,
На песке стою я молчаливо.
754 г.
Посылаю господину Сяну свою надпись на древе чувств глубоких
На ветке рыдает большая горилла,
А слезы стекают в бокал под горой.
Собрался уйти я, но тучка застыла —
И стала кружиться там, над головой.
Б/г
Комментаторами не установлены ни личность адресата, ни реалии, упоминаемые в стихотворении.
Глициния на дереве
До облаков глициния стремится,
Вверх по стволу весной ползет цветок,
В густой листве сидят певуньи-птицы,
И манит дев душистый ветерок.
Б/г