— Вот, — сказал Марко. — Теперь можно пролезть.
Хуанита смеялась и в то же время дрожала от страха.
— Слушай, — шептала она, пролезая через решетку. — Дверь сестры Терезы открыта. Слышно даже, как она храпит.
— Скорей, скорей, — торопил Марко, соскакивая с окна.
Хуанита вдруг бросилась вниз. На одно мгновение ее густые, развевавшиеся волосы совсем ослепили его, но через секунду он уже поставил ее на ноги.
— Скорей, — повторял он, запыхавшись.
Он набросил на нее пальто и нахлобучил поглубже капюшон. Потом он взял ее за руку, и они бросились бежать по узкому переулку, выходившему на улицу Dormitaleria. На углу к ним присоединился поджидавший хозяина Перро и поскакал рядом с ними.
— Что это за пальто? — спросила Хуанита. От него пахнет табаком.
— Это мое старое солдатское пальто.
— И это мое свадебное одеяние! — заметила Хуанита, заливаясь смехом. — А Перро наш шафер.
Они круто повернули налево и через минуту очутились на безлюдных укреплениях, на которые падала тень от епископского дворца. Под ними было совершенно темно. Направо смутно белела река, шумевшая под мостом, словно море. Вдали на равнине поднимались Пиренеи, казавшиеся при лунном свете белой стеной. Под ними тянулись укрепления, бастион за бастионом, полуразрушенные, с выбоинами в валах.
— В этом углу масса снегу, — прошептал Марко. — Северный ветер забил им все укрепления. Я спущу тебя через стену прямо на него, а затем спрыгну сам. Ты ведь умеешь держаться за руку?
— Да, да, — быстро отвечала она.
В ее жилах текла хорошая кровь, и теперь перед лицом опасности она заговорила и забурлила.
— Я прыгну, как мы это делали в горах. Своей рукой я буду держаться за кисть твоей.
Они стояли на самом краю стены. Хуанита, став на колени, взглянула вниз, потом, обернувшись, она схватила его сильную руку. Затем без всяких колебаний, держась за руку, она скользнула вниз и повисла над клубившимся внизу мраком. Спуская ее, Марко сначала согнулся, потом стал на колени, наконец лег на стену, плотно прижавшись лицом к полу.
— Вперед! — крикнул он и выпустил ее из рук.
Хуанита мягко упала на кучу набившегося снега.
Через секунду Марко был уже около нее.
— Мой отец ждет нас на мосту, — сказал он.
Они выбрались на узенькую тропинку, извивавшуюся по берегу реки вдоль стен.
— Там ждет нас карета и священник.
Хуанита вдруг остановилась.
— Зачем я только пошла! — воскликнула она.
— Ты можешь еще вернуться обратно, — медленно произнес Марко. — Еще не поздно. Можно вернуться, если хочешь.
Но Хуанита только рассмеялась.
— И потом всю жизнь помнить, что я трусиха! Нет, благодарю покорно. Из трусих-то и делают монахинь. Нет, я хочу довести дело до конца. Идем. Идем и будем венчаться.
И, заливаясь смехом, она кинулась вперед.
Когда они вышли на улицу, луна сияла уже полным блеском. Тут они в первый раз могли хорошенько рассмотреть друг друга.
— Что с тобой? — вдруг спросила Хуанита. — Ты бледен, как смерть. Я не понимаю, в чем дело.
— Ничего, ничего, — отвечал Марко. — Нужно торопиться, скорее.
— Ведь это не доставляет тебе особых неприятностей, не правда ли? — спросила она, пристально вглядываясь в него.
— Нет, нет, — отвечал он.
В первый раз он сознательно сказал ей неправду. На самом деле, вся эта затея падала на него страшной тяжестью. Но она была слишком молода и не могла еще понять этого.
Около самого старинного римского моста, на большой дороге их ждала карета. Саррион вышел вперед, чтобы встретить беглецов. Хуанита бросилась к нему, поцеловала его и крепко схватила за руку.
— Я так рада видеть тебя, — сказала она. — Я теперь чувствую себя в безопасности. Ты знаешь, из меня чуть не сделали монахиню. О, эта ужасная сестра Тереза! Впрочем, извини меня: я и забыла, что это твоя сестра.
— Ну, какая же она мне сестра, — отвечал Саррион. — Кто принял монашество, у того уже не может быть родственных чувств.
— Нельзя порицать ее за это. Ведь вы не знаете, почему она стала монахиней.
— Совершенно верно, не знаю, — недовольно отвечал Саррион.
Они быстро направились к карете. Человек, ждавший их около открытой дверцы, снял шляпу. Свет луны падал прямо на его гладко выбритое лицо с высоким лбом.
— Это мой старинный школьный приятель, — сказал Саррион. — Он — епископ, — шепотом прибавил он.
Хуанита быстро опустилась на колени. Епископ, улыбаясь, положил ей руки на голову. Он казался лет на двадцать моложе Сарриона. С серьезной учтивостью он помог Хуаните сесть в карету.
— Это ваша собственная карета? — спросила Хуанита, когда все уселись.
— Да, из Торре-Гарды, а на козлах сидит Пьетро. Как видишь, ты находишься среди друзей, — отвечал Саррион.
— И Перро бежит рядом! — воскликнула Хуанита и высунулась из окна, чтобы подбодрить Перро.
Ее мантилья, развеваясь по ветру, била по лицу епископа, но тот терпеливо выносил это испытание.
— Здесь есть и грелки с горячей водой для ног! Вот славно! А то мои ноги совершенно промокли в снегу. Дядя Рамон, вы с Марко подумали обо всем. Это очень любезно, я так вам благодарна…
И она повернулась к епископу, как бы желая показать, что эта благодарность относится и к нему и что она не могла выразить ее прямо, так как не знает его имени.
— Один момент, на валах, я раскаивалась, что пошла, — доверчиво рассказывала Хуанита. — Но теперь не раскаиваюсь. Все будет хорошо для меня. Все это для меня только шутка. Но для вас это другое дело: такая холодная ночь! Я не понимаю, почему все так хлопочут обо мне.
— О вас хлопочет половина Испании, друг мой, — отвечал епископ.
— Из-за моих денег. Это другое дело. Но дядя Рамон и Марко — единственные люди, которые хлопочут только из-за меня самой. Понимаете?
— Понимаю, — скромно отвечал епископ.
Марко молча сидел в углу кареты. Хуанита пользовалась привилегией своего пола и говорила без перерыва. Но когда карета остановилась возле каких-то деревьев, смолкла и она.
Все вышли из экипажа. Луна ярко озаряла окрестность. Хуанита поправила свою мантилью и надвинула поглубже капюшон шинели. Этим и закончились все приготовления к свадьбе.
— Здесь нет ни церкви, ни жилья, — сказала она Марко. — Где мы?
— Церковь находится немного выше. Ее не видно в темноте, — отвечал он и повел вперед свою невесту.
На небольшом плато стояла крошечная церковь с окнами на бесконечную равнину, тянувшуюся к югу. Впереди нее росли на неравном расстоянии друг от друга двенадцать сосен. Тень от каждого дерева падала последовательно каждый час на определенный камень, укрепленный перед церковной дверью. Эти солнечные часы были устроены каким-то благочестивым человеком, давным-давно уже умершим.
Дверь в церковь была открыта, и священник в полном облачении уже ждал их приезда. Хуанита узнала в нем загорелого священника из Торре-Гарды. Он едва успел поздороваться с Хуанитой: надо было встречать следовавшего сзади епископа.
— Я зажег только одну свечу, — сказал он Марко. — Если б устроить освещение, то его могли бы заметить из Памплоны.
Епископ вместе со стариком-священником направился в ризницу, где мерцала небольшая свеча. Слышно было, как они разговаривали между собою шепотом. Саррион, Марко и Хуанита стояли около дверей. Лунный свет пробивался сквозь окна и тихо озарял внутренность церкви.
Вдруг Хуанита вздрогнула и схватила Марко за руку.
— Посмотри, — сказала она, указывая направо.
Там в темном углу стояла какая-то коленопреклоненная фигура. Сквозь темноту можно было заметить, что на плечах у нее что-то поблескивает.
— Это мой друг, офицер местного гарнизона, — успокоил ее Марко. — Должны быть два свидетеля.
— Но он погружен в молитву!
— Это бывает с ним не часто. Он командует постом в долине реки Волка.
Видя, что на него смотрят, офицер поднялся с колен и подошел к ним, звеня шпорами и огромным палашом. Он вежливо поклонился Хуаните, встал около Марко и замер.
Старый священник вышел из ризницы и зажег перед алтарем две свечи. Затем он повернулся и сделал знак Хуаните и Марко, приглашавший их подойти к решетке алтаря. Здесь уже стояли два стула. Потом священник опять ушел в ризницу и вернулся оттуда в сопровождении епископа в полном облачении.
Хуанита и Марко были обвенчаны. Епископ совершил весь обряд на память: читать он не мог. То был епископ-политик, прекрасно знавший свое дело. Он расписался с громадным росчерком в венчальной книге и на удостоверении о совершении брака и с поклоном подал его Хуаните.
— На что мне это? — спросила она.
— Передайте это Марко.
Марко молча положил бумагу в карман. Пока епископ разоблачался в ризнице, новобрачные вышли из церкви и остановились на небольшой террасе, залитой лунным светом.
— Что это за огни? — заговорила Хуанита.
— Это Памплона.
— А там на горах? — продолжала она, указывая на север.
— Это сторожевые огни карлистов, сеньорита, — вдруг промолвил офицер.
Никто, по-видимому, не заметил его обмолвки, и только старый граф строго посмотрел на говорившего, как бы давая ему понять, что название «сеньорита» теперь уже неуместно.
Вскоре епископ был уже около них, и вся компания двинулась вниз по извилистой тропинке. Епископ и Саррион должны были ехать ночным поездом в Сарагосу, а Марко с женой направились обратно в город.
Они благополучно добрались до улицы Dormitaleria и направились прямо в знакомый уже переулок.
— До завтра, — сказала Хуанита. — Все происшедшее мне кажется сном.
— Мне тоже, — серьезно отвечал Марко.
Он подсадил ее в окно. Хуанита сняла обручальное кольцо и передала его Марко.
— Мне оно теперь не нужно, — сказала она. — Я не могу носить его в школе.
Вдруг она рассмеялась и подняла палец.
— Послушай, как сестра Тереза продолжает храпеть. Между тем Марко успел вставить брусья решетки на прежнее место.
— Кстати, — спросила Хуанита, — как называется церковка, где мы венчались?