Через полтора часа осмотр был закончен.
— Теперь, ребята, — сказал Нортон, наливая на ладонь спирт из флакончика и тщательно обтирая руки, — вы должны помочь нам еще в одном вопросе. Вы сами понимаете, что степень опасности вашего заболевания во многом, если не во всем, зависит от того, на каком расстоянии от места взрыва вы находились. Не правда ли, коллеги? — обратился он к врачам-японцам.
Те неохотно кивнули.
— Так вот, я не знаю и не хочу знать, что вы говорили репортерам и будете говорить представителям официальной комиссии. Меня, как врача, как специалиста — понимаете? — интересует вопрос: где вы находились в момент взрыва? — Он сделал паузу и, не дождавшись ответа, продолжал: — Дело в том, что, если взрыв произошел ближе, чем мы думаем, нужно будет применить более эффективные и более дорогие средства.
Сэндо раскрыл было рот, но тут вмешался Одабэ.
— Я капитан этой шхуны, господин доктор, — слабым, прерывающимся голосом сказал он. — Подобного рода вопрос должен быть обращен ко мне.
— Слушаю вас, — придвинулся к нему Нортон.
— Я ничего не могу сообщить вам нового, господин доктор. То, что знают репортеры, и то, что выявит официальная комиссия, в точности совпадает с тем, что было на самом деле: в момент взрыва «Счастливый Дракон» находился в сорока милях от границы запретной зоны.
— Это неправда, — строго сказал Нортон.
— Это правда, — возразил Одабэ и снова закрыл глаза.
— У нас есть сведения, что вы находились в запретной зоне…
— Не были мы там! — крикнул сэндо.
— Нам нет дела до того, с какой целью вы туда заходили — ловить рыбу или…
— Простите, мистер Нортон, — мягко, но настойчиво сказал один из врачей-японцев, — мне кажется — извините, если я не прав, — что здесь не камера следователя. Мы должны лечить их…
— Разумеется, коллега, — спохватился Нортон. — Но поймите… Мне очень важно выяснить этот проклятый вопрос, и не моя вина, что он похож на вопрос следователя. Ну, ладно, — сказал он, помолчав, — будем считать, что они находились на расстоянии в сотню миль.
Он поднялся со стула.
— Мне кажется, мы можем идти, господа. До свидания, друзья мои, желаю вам скорейшего выздоровления. Скоро мы снова увидимся.
— Куда теперь? — спросил Нортон, выйдя из палаты.
— В палату 311.
— Этот… Кубосава?
— Совершенно верно. Наиболее пострадавший.
Пепел Бикини
Губернатор префектуры, старый, умный и весьма опытный человек, ехал в Коидзу. Он не любил выезжать из своей резиденции, разве что только в столицу по вызову премьер-министра. Но сейчас случай был исключительный. События этого лета оказались слишком сложными и непонятными даже для одного из старейших государственных администраторов.
Автомотриса, плавно покачиваясь, неслась мимо залитых солнцем лугов, крестьянских домиков с соломенными и черепичными крышами, небольших аккуратных рощ. Мелькали решетчатые столбы линии высокого напряжения, вдали синели силуэты горных вершин.
Губернатор передохнул и придвинул к себе пачку газет и журналов. Бегло просматривая заголовки, он усмехнулся. От такой каши могут свихнуться любые крепкие головы! «Американское правительство глубоко сожалеет об инциденте и готово в пределах разумного возместить убытки». «Новый фильм из средневековой жизни „Рыцари Круглого стола“». «К предстоящей поездке премьера за границу». «Министр иностранных дел призывает японцев сотрудничать с США в деле дальнейших испытаний водородного оружия». «Долой водородное оружие! — требует группа ученых». «Американские солдаты ограбили шофера такси». «В конце года Япония получит от США два эсминца». «Тайфун уничтожил поселок». «Новый фильм „Ад и прилив“, необычайные приключения на подводной лодке, показан взрыв атомной бомбы». «Здоровье Кубосава продолжает ухудшаться. Он лишился дара речи, на вопросы отвечает нечленораздельным мычанием». «Десять кобальтовых бомб (силы небесные, это еще что такое?) могут уничтожить цивилизацию (приложена карта мира, кружками показано, куда нужно сбросить бомбы, чтобы уничтожить цивилизацию)». «Выживет ли Кубосава?». «Радиоактивный дождь в Нагоя». «Японское варьете — артистки выступают голые».
С начала июля во всех газетах страны появились заголовки, в которых выделялись три больших иероглифа: «КУ-БО-САВА». «Состояние радиста „Счастливого Дракона“ продолжает ухудшаться. Нарушение нормальной деятельности печени вызвало желтуху необыкновенной силы, — писали газеты. — Заболевание сопровождается полной потерей сознания. Приходится применять искусственное кормление». Изо дня в день печатались бюллетени о его здоровье и меры, принимаемые для лечения: «Температура 38, пульс 116, дыхание 19, кровяное давление 120/60, лейкоциты —10 000. Больному вводят виноградный сахар»; «Температура 38,5, пульс 136, дыхание 32… Вводят белки и аминокислоты».
Губернатор утомленно закрыл глаза. Чтобы определить свою позицию, нужно прежде всего во всем этом как следует разобраться. Сегодняшний день он проведет в Коидзу, а завтра поедет в Токио. Довольно блуждать в потемках. Очень, очень беспокойное время!
Автомотриса застучала на стрелках. За окном потянулись длинные низкие здания складов, вдали блеснуло море.
— Коидзу, ваше превосходительство, — почтительно сказал секретарь.
На перроне губернатора встретил красный от волнения мэр во главе группы именитых горожан. Несколько полицейских удерживали на почтительном расстоянии толпу любопытных. Губернатор выслушал приветствие мэра, кивнул и проговорил, протягивая руку:
— Выражаю глубокое сочувствие, господин мэр, по поводу поистине ужасной участи, постигшей ваших земляков.
— Спасибо, ваше превосходительство.
— Надеюсь, семьям их была оказана помощь?
— Конечно, ваше превосходительство. Но… — мэр виновато развел руками, — средства муниципалитета настолько…
— Понимаю. Я постараюсь сделать что-либо.
— Спасибо, ваше превосходительство. Э-э… Осмелюсь обратить внимание вашего превосходительства еще вот на что, — понизив голос, сказал мэр. — Господин Нарикава, владелец «Счастливого Дракона»…
Из группы встречавших выступил тучный пожилой человек в синем шелковом кимоно и поклонился, держа руки ладонями вниз на коленях.
— …огорчен тем обстоятельством, что злосчастная шхуна конфискована и он лишен возможности…
— Знаю. Сожалею, но, по-видимому, господину Нарикава придется удовлетвориться денежной компенсацией. Впрочем, мы постараемся, чтобы компенсация эта была достаточна для покупки новой шхуны. Кстати, где сейчас «Счастливый Дракон»?
— В порту, ваше превосходительство.
— Его осматривали?
— С разрешения вашего превосходительства, как раз сейчас на нем работают господа ученые из Киото.
— Угм…
— Осмелюсь просить ваше превосходительство почтить своим посещением мое недостойное жилище и отобедать…
— Нет. Это потом. Сначала в порт.
— Автомобиль к услугам вашего превосходительства.
— Вы не откажете в любезности сопровождать меня, господин мэр?
— Буду счастлив…
— Отлично. Эти господа, — губернатор указал на остальных встречавших, — могут быть свободны.
Старенький, расхлябанный «Фиат», дребезжа и стреляя фиолетовым дымом, катился по улицам Коидзу. Секретарь сидел рядом с шофером, брезгливо сторонясь его замасленной куртки, а губернатор и мэр откинулись на потертые кожаные подушки заднего сиденья.
Господам ученым из Киото было отведено старое конторское помещение в дальнем конце порта, огороженном колючей проволокой. Отсюда был виден «Счастливый Дракон», намертво пришвартованный к пирсу поодаль от других шхун.
Вокруг не было ни души, только вдоль проволочной изгороди расхаживал полицейский с карабином на ремне.
Губернатора встретил худощавый маленький человек в белом европейском костюме, остриженный наголо, гладко выбритый, пахнущий дегтярным мылом и дешевым одеколоном.
— Сакаэ Симидзу, — сухо отрекомендовался он. — Киотоский университет, лаборатория по исследованию радиоактивных изотопов. С кем имею честь?
Губернатор назвал себя. Симидзу поклонился и знаком пригласил его в дом.
— Простите за беспорядок. — Он торопливо задвинул в угол табуретку, быстро убрал со стола тарелки с остатками еды и чайник. — Мы живем здесь на лагерном положении. Собственно, работа наша уже закончена, и мы собираемся назад в Киото. Чем могу служить господину губернатору?
Губернатор сел в единственное кресло, достал платок и вытер вспотевшее лицо.
— Очень жарко, не правда ли, Симидзу-сан? В мои годы нелегко выдерживать такую духоту…
Симидзу покраснел, извинился и достал из шкафчика сифон.
— Спасибо. Итак, дело вот в чем. Мне хотелось бы узнать из… первоисточника, так сказать, что представляет собой пресловутый «пепел Бикини» и насколько верны слухи касательно его смертоносных свойств и возможного влияния на судьбы нашего государства.
Симидзу внимательно поглядел на губернатора, затем взглянул на мэра.
— Отрадно встретить такую любознательность… такой интерес к скромным делам людей науки со стороны государственного деятеля… — В голосе Симидзу не было насмешки, он говорил спокойно и даже, кажется, печально. — Поверите ли, господин губернатор, вы первый государственный человек, обратившийся с этим вопросом к человеку науки. Остальные, к сожалению, пока еще довольствуются бреднями газетных писак и других невежд. Простите мою откровенность. Да, я могу ответить вам на некоторые ваши вопросы. Соблаговолите пройти в следующую комнату.
Очевидно, здесь была лаборатория. Обшарпанные конторские столы покрывали листы плотного картона, прожженные и испачканные реактивами. На столах стояли какие-то приборы, похожие на полевые радиоприемники, штативы с пробирками, колбы и бутылки. Под матовой пятисотсвечовой лампой поблескивал лаком и никелем великолепный цейсовский микроскоп. Слева у входа висели белые халаты и маски со стеклянными глазами.
— Садитесь здесь, господин губернатор. — Симидзу показал на табурет у одного из столов и надел резиновые перчатки. — Господин губернатор простит мою бесцеремонность, если я попрошу его ни к чему здесь не прикасаться.