— Какой карман? — спросил он спокойно.
— Развяжи меня! — настаивала она. — Ты действительно думаешь, что я смогу убежать от тебя здесь, в дикой местности?
— Я не только так думаю, но знаю. Это не первый раз, когда ты выглядишь беспомощно, какой хочешь казаться. Итак, либо ты говоришь мне, где зажигалка, либо я ищу сам до тех пор, пока не найду.
Кровь прилила к её щекам.
— Паршивый предлог, чтобы прикоснуться ко мне!
Он снова рассмеялся и на этот раз его смех не звучал неприязненно.
— Интересная мысль, — сказал мужчина насмешливо. — Но если бы я хотел этого, у меня были лучшие возможности для этого. Итак?
Саммер стиснула зубы.
— Слева, — пробормотала она. — Потайной карман. Третий снизу, с поперечным замком. Но я предупреждаю тебя, держи свои пальцы подальше от меня!
Веселясь, он только приподнял левую бровь и наклонился вперёд. Кинжал не сдвинулся ни на миллиметр.
«Действительно, у него было достаточно возможностей прикоснуться ко мне», — подумала она. — «Но, очевидно, он лишь мимолётно обыскал меня. Чтобы не слишком приближаться и не часто касаться меня?»
Прядь его волос коснулась её щеки. Она хотела отвернуться, но по какой—то причине не стала этого делать. Только один раз Саммер была настолько близка к нему. Но чем больше она пыталась вспомнить случившееся в Маймаре, тем больше приходила в замешательство от того, насколько плохо у неё это получалось. Вместо этого девушка покосилась налево, украдкой рассматривая его профиль: высокий лоб, нос с лёгкой горбинкой, который ещё больше подчеркивал его дикость. Уголки его губ были слегка вздёрнуты, что всегда придавало рту несколько ироничное выражение. И факт того, что она не могла отвести от него взгляд, но была странно—знакомым образом очарована им, запутал её ещё больше, чем хотелось бы это признать. И когда мужчина на мгновение посмотрел на неё и их взгляды встретились, он был тем, кто отвернулся так быстро, как будто её близость сбивала его с толку.
Похититель был талантливым карманником. Она едва ли ощущала прикосновения, лишь только слышала стук ногтя о металлический стержень. Затем он выудил зажигалку, и ещё кожаные ножны и колоду карт. Выражение его лица стало мрачным, когда мужчина стал разглядывать карты. Только теперь Саммер заметила, что он стянул левую перчатку. В руке Индиго оставил только зажигалку, а всё остальное, небрежно бросил на землю. С трепетом в сердце Саммер присмотрелась к ножнам.
Они лежали на камне, по диагонали, рядом с дамой червей со смазанными усами, которая, кажется злорадно ухмылялась Саммер. Последний дневной свет подкрался к чехлу и показал, что он был пуст. Саммер снова захотелось плакать. «Где моя куколка? Может быть, это было лишь моё воображение?» И внезапно она так сильно захотела, чтобы Анжей всё же искал её и нашёл — он мог лгать ей, но, видимо, на самом деле был единственной связью с женщиной в белом платье и её второй реальностью.
Когда Кровавый Мужчина убрал кинжал от её шеи, его пальцы случайно задели кожу над левым ухом Саммер. Сердце девушки неистово забилось. Однако не это её испугало. Вместо этого, будто порыв ветра пронзил тело насквозь и принёс с собой воспоминание.
... аромат, который она любила: пряный дым и зимние цветы. И прикосновение нежной руки к её шее, которая ...
Картина исчезала так быстро, как будто бы кто-то заслонил экран перед её глазами. Она ошеломлённо моргнула, когда мир перед глазами снова прояснился.
Кровавый Мужчина отошёл на несколько шагов и опустился на колени перед костром. Он не заметил, как Саммер побледнела и хватала ртом воздух; вся его концентрация была направлена на разжигание пламени, похититель, щёлкая зажигалкой, но вспыхивала только искра. Снова и снова мужчина приводил в действие механизм — напрасно. «Словно мои воспоминания», — подумала Саммер. — «Бесполезные искры, но никакого света среди темноты». Растерянность грозила подавить. Поспешно она пыталась дотянуться до образов, которые ждали в нужном углу, чтобы, наконец, быть обнаруженными. Но что—то ещё живое сидело в этом углу и тёмными, призрачными пальцами дёргало их обратно в забвение, как будто хотело любой ценой воспрепятствовать, чтобы Саммер увидела их.
Он выругался, бросил зажигалку на землю и снова надел перчатку на левую руку. Девушка только мельком увидела шрамы, прежде чем кожа снова их прикрыла.
«Спроси его! Спроси о прошлом, прежде чем оно снова не ускользнуло от тебя!»
— Это... была я? — Саммер удивилась, сколько мужества ей стоило задать ему этот вопрос. И поняла, что, скорее всего вообще не хочет знать ответ. Что, если она действительно является той, кого он видит в ней — воровкой и обманщицей. И той, которая способна сжечь человеческое лицо и руки?
Индиго остановился на середине движения и с недоумением посмотрел на неё.
— Эти ... травмы на твоих руках, — робко добавила она. — Я тебе их причинила? В то время, когда мы были знакомы?
Он выглядел так, будто её предположение забавляет его, но потом тень упала на мужское лицо.
— Нет. Это последствия несчастного случая, когда я был ещё ребенком. В кузнице моего отца.
Может быть из-за волнения, но она рассмеялась от облегчения, что её страх не подтвердился.
— Твой отец был ... кузнецом? Из какой ты эпохи?
В тот же момент девушка поняла, как должно быть это послышалось со стороны. Конечно, он мог распознать ошибочный тон.
— Да, кузнецом, — ответил мужчина раздражённо. — Тебе не стоит смеяться над этим. Раньше это была профессия достойная уважения. И представь себе, уже тогда мы могли обходиться ножом и вилкой.
— Я не это имела в виду. Я... просто не помню того времени, когда мы знали друг друга. Я перебираю в памяти воспоминания, но ничего не нахожу. Знаешь, зачем я вернулась на север? Потому что единственное, что помню — синие зимние цветы, которые растут только здесь. И ещё, что я танцевала с кем-то. Это ... был ты?
Он снова смотрел на неё с тем удивлением, в которое вплеталась тень сомнения. И на мгновение она подумала, что увидела другую фигуру из сна, которая наложилась на его образ. На этот раз это был не Кровавый Мужчина с мечом, а молодой человек, который смеялся, пока парировал удары шпаги. Саммер не узнавала лицо, но грация его проворных движений была настолько ей знакома, как будто она наблюдала за ним столетия.
— Как ... долго ты меня искал?
— Человеческие жизни, — ответил он хриплым голосом. В его голосе преобладала грусть и ещё что—то нежное, чего она в нём не знала. «Был ли это голос, который пел мне?» Когда мужчина отвернулся и отвязал поводья от дерева, Саммер должна была напомнить себе, что он всё ещё является Кровавым Мужчиной. «У тебя к горлу был приставлен нож. Он хочет убить тебя. А ещё Морт и другие тоже на его совести.»
Когда мужчина схватил гриву лошади, она подумала, что мужчина хочет погладить её, но потом поняла, что он действительно задумал.
— Эй! — позвала она. — Куда ты?
— Подальше от тебя. Ты слишком много болтаешь.
— Нет! Ты не можешь оставить меня одну! — Саммер хотела вскочить и побежать к нему, но заметила, что веревка была обвязана вокруг ели. Теперь, когда оковы впились в её запястья, снова стало легко возненавидеть его.
— Ты, проклятый ублюдок! Здесь полно звериных бегунов! И хищников!
Мужчина небрежно пнул зажигалку, которая лежала на земле. Она описала дугу в воздухе и приземлилась между картами.
— Разведи огонь, — сказал он сухо. — По крайней мере, пламя отпугнет снежных барсов.
Потом с легкостью запрыгнул на расседланную спину вороного и поскакал галопом прочь так быстро, будто хотел быстрей сбежать от неё.
Она не знала, как долго проклинала его и сколько оскорбительных прозвищ дала. Но ничего не помогло. Зажигалка действительно была бесполезна. Саммер понимала, что ствол ели был слишком толст, чтобы протереть его при помощи верёвки. И что Кровавый Мужчина разместил узел над её головой так, что она не доберётся до него. Однако поблизости девушка нашла палку, которую смогла схватить обеими руками. Лучше, чем никакого оружия. Тьма опустилась на неё словно ткань чёрного бархата, через которую не проглядывалось ни одной звездочки. За деревьями послышался шум: ползучие шаги, которые только усилили её страх. Треск ветвей. Она пыталась не думать о том, что Фаррин рассказывал ей о звериных бегунах: «Они ненавидят людей. Но говорят, что они любят человеческое мясо».
Впрочем, поблизости не оказалось никаких звериных бегунов, и через какое—то время она успокоилась, и позволила своим плечам расслабиться. «Думай логически, Саммер», — призывала она себя. — «Он скоро вернётся назад. Зачем ему подвергать меня опасности? Мужчина задумал для меня что-то определённое, иначе не оставил бы в живых». — Закрыв глаза, девушка прислушалась к темноте и услышала падающий снег. Легкий шёпот снежинок, падающих на землю. Которые словно холодная щекотка приземлялись на её голые ноги. Саммер подтянула колени к груди и подумала о Норате, о женщине в белом, обо всём, кем она была, или наоборот, скорее всего не являлась. Однако на этот раз девушка опять напрасно взывала к другой действительности. Вместо этого, одиночество становилось настолько реальным, что она могла чувствовать его физически — медленное, тянущее ощущение в груди. Чтобы отвлечься, она тихо и сбивчиво напевала про себя:
«Ты и я в доме из карт,
никто не войдет, не выйдет назад ...»
Но потом остановилась и вздохнула. Всё—таки весёлая песня оказалась плохим выбором. И затем, в угрожающей тишине, которая теперь её окружила, ей на ум пришло несколько слов. Это стало неожиданным подарком, который заставил Саммер улыбнуться. Это были её собственные слова! Она сочинила их сама, и это было так давно. Осторожно, как будто они могли бы сбежать от неё, будто пугливые животные, девушка начала формировать их в шёпот, и осмелела, когда уверилась в том, что они останутся. А потом произнесла стихотворение — своё стихотворение!