Возможно, раньше зал был алтарем. По крайней мере, пол украшала черно-белая мозаика, представляющая собой святого Стикса. Казалось, серебристые глаза с портрета с укором смотрели на Саммер. Лорды и слуги, находившиеся в помещении, видимо испытывали глубокое уважение по отношению к святыне. Они следили за тем, чтобы не наступать на мозаику. Зоря напротив не проявляли к ней особого уважения. Они голыми ногами стояли на лбу святого, его седых волосах и плечах. Саммер сглотнула, увидев бесчисленные, ничего не выражающие маски. Их было 50, а может и 100. Странным было то, что никто из них не сказал ни слова. «Почему они не приветствуют меня? Почему никто не рад меня видеть?»
Она не услышала шагов, когда толпа разделилась. Люди низко поклонились и только личности в масках остались стоять прямо. Бельен обняла ее за талию и прижала к себе.
— Не бойся,— прошептала она ей. — А если боишься, не подавай виду.
Саммер хотелось сказать, что ей было бы легче прислушаться к ее совету, если бы рука Бельен так не дрожала. Однако она промолчала, когда вошла Леди.
Как и во сне Саммер, у нее были рыжие, кудрявые волосы. Можно было предположить, что под железной маской скрывается молодая девушка, однако она ходила по рядам целеустремленно и плавно, как настоящая охотница. Саммер не сомневалась, что она была босой, но ее ноги скрывались за длинной, черной накидкой, шелестя волочившейся за ней по мозаике. Ее руки тоже были спрятаны под черными, бархатными перчатками.
Леди Мар остановилась на правом глазу святого, прямо посреди серебряной радужной оболочки. Ее глаза, единственное живое место на строгом железном лице, были будто из серого дыма, а ее взгляд был острым как копьё изо льда. Саммер не выдержала и опустила глаза.
— Уйдите, — сказала Леди Мар. Ее резкий голос, как удар хлыста эхом отозвался в зале. Началось поспешное шарканье ног и волочение одежды по полу. И когда Саммер собралась с мужеством и осторожно подняла взгляд, она увидела, что люди покинули помещение. Остался лишь строй замаскированных личностей в черных одеждах. «Как траурная процессия», — содрогнувшись, подумала она. «Но почему они были такими равнодушными? Я же принадлежу к ним!» Внезапно ее душу пронзила тоска по родине, нахлынувшее желание принадлежать к этому обществу, и печаль от того, что они все-таки держали дистанцию.
— Спасибо, Бельен, — сказала Леди Мар без тени дружелюбия в голосе. Бельен заметно медлила, но затем все же отпустила руку Саммер и встала к остальным посреди подбородка и рта Стикса. В толпе Саммер обнаружила зеленую маску Анжея. По его глазам она не могла понять, смотрел ли он на нее враждебно или сочувствующе. Леди Мар подошла к ней и сердце Саммер учащенно забилось. Женщина-смерть не источала никакого телесного запаха, от ее одежд исходил лишь запах пепла. Она медленными шагами ходила вокруг Саммер.
Саммер не могла не вспомнить маски из театра и слова чтеца: «И опустился король в объятия Леди Смерти. Вниз, в подземный мир, с нетерпением ожидающий, когда погаснет огонь его солнечной короны».
От страха ее прошиб холодный пот. Она искала женщину в белом, но та спряталась где-то в укромном уголке ее души и не издавала ни звука.
— Что ты видишь, Тьямад?
Леди Мар остановилась прямо перед ней. Так близко, что Саммер почувствовала холодный, металлический запах железной маски. Это от подавляемой ярости в ее голосе были деловые нотки?
Саммер пыталась сглотнуть, но ее горло так пересохло, что в нем чувствовалась боль.
— Маски, — с каким-то странным хрипом выдавила она из себя. — Черные одеяния.
Она не знала, было ли хорошим знаком то, что Зоря начали перешептываться и что-то бормотать. Махнув рукой, Леди Мар заставила их замолчать. Руки Саммер инстинктивно дернулись вверх, когда Леди протянула руку к ее маске из слоновой кости. Однако она опомнилась и позволила женщине-смерти снять с нее маску. Слоновая кость с грохотом упала на пол. Еще никогда она не чувствовала себя такой голой.
Затем Леди руками в перчатках сняла и свою маску. Раздался металлический звук, когда железо покатилось по мозаике и, качаясь из стороны в сторону, остановилось.
— А теперь? — тихо спросила Леди.
Саммер заморгала. Все волоски на ее коже встали дыбом, как будто она стояла в электрическом поле. Вторая реальность появилась так внезапно, словно кто-то в помещении включил свет.
Перед ней: серые глаза и кожа как будто из стекла. Такая прозрачная, что под ней можно было разглядеть кости черепа. Зубы просвечивали сквозь верхнюю губу, скулы под прозрачной, бескровной кожей. Леди улыбнулась – это было пугающее двойное изображение жизни и смерти – и встала рядом с Саммер. Она сделала жест рукой, охватывая им всех остальных Зоря в помещении. Все схватились за маски и сняли их. И Саммер увидела.
Чернота исчезла, не стало никаких человеческих одежд. Перед ней стояли посланники смерти в их истинном обличии. И большинство из них – улыбались ей! Чувство защищенности окутало ее словно объятие, как будто не было больше ничего, что отделяло ее от них. Саммер с трудом глотала, чтобы не заплакать. «Поэтому я всегда искала театр, группы». Но никакая преданность театральной труппе даже близко не могла сравниться с тем единением, которое она ощущала по отношению к другим Зоря.
Она рассматривала лица – молодые и старые. Мужчин были единицы, большинство из них были женщины. Многих невозможно было отличить от обычных людей, например Бельен. Но были и такие, которые походили на Леди Смерть. Застекленевшие личности с просвечивающими под кожей костями. Анжей не был таким своеобразным как они, однако, и у него она заметила легкую метаморфозу, которая так испугала ее в вороньем гнезде корабля.
Но у всех Зоря было кое-что общее. Со всей болью, вдруг воспламенившейся в груди, Саммер поняла сама того не осознавая, чего ей так не хватало каждую секунду ее кошачьей жизни.
Каждый Зоря обладал пульсирующим, крылатым плащом.
Бельен была укутана в переливающийся всеми цветами радуги блеск. Глядя на нее, начинали болеть глаза. Тысячи крошечных крыльев бабочек, чьи ряды образовывали драгоценный плащ золотисто-оранжевого цвета с маленькими, черными крапинками. Саммер вспомнила, как часто она называла Бельен «Червонец», в честь бабочки, у которой она позаимствовала эти цвета.
С глазами полными слез, она оглядывалась вокруг. Плащи не были похожи друг на друга. Были и узор стрекозы у Анжея, и матовый коричневый ночного мотылька, и цветное свечение голубянки.
Седовласый Зоря, которому принадлежала маска из черного дерева, носил плащ из тысяч черно-белых бабочек-галатей, глядя на которые Саммер немедленно вспомнила о Мойре. Также были плащи из темных красок траурницы, обрамленных желтыми краями, прозрачные крылья мух и тонкие крылья ос.
Краем глаза Саммер обратила внимание на какое-то движение. Пульсацию в толпе, которую она раньше не замечала. Посреди других, стоявших неподвижно, одна из Зоря медленно поднял руки над головой, скрестив запястья. Плащ закрылся перед ней как занавес, затем она растворилась в воздухе и исчезла. На одну, две секунды ее место оставалось пустым, потом она снова появилась и опустила руки. Воспоминание вернулось к ней внезапно, как будто Саммер и не забывала. Зоря ушла, следуя за зовом умирающего. Это плащ за долю секунды уносил их к умирающим, сквозь пространство и время, в любой уголок мира.
На нее с такой силой нахлынула боль, что она ничего не могла с ней поделать. Она появилась из глубины, осознание неправоты, кражи, глубоко ранившее ее Я. Она хватала ртом воздух, так сильно ее душила потеря. Отвернувшись от Зоря, не в силах вынести все это, она обнаружила перед собой Леди Мар. Повелительница смерти была окутана самым ярким плащом из кожи. Это были тонкие, едва заметные крылья мухи-подёнки, мухи-однодневки. Миллионы мух, превращенных в прозрачное сияние. Это было чересчур.
Саммер закрыла лицо руками и издала звук, почти не имевший ничего общего с человеческим. Так звучало скопившееся за двести лет горе.
— Мой плащ,— всхлипывала она сдавленным голосом — Его нет! Там только... раны!
И как будто кошмар лишь после этих слов стал реальностью, она почувствовала места, с которых эта ценная вещь, которой она обладала, была отделена от ее тела. Это были тонкие порезы на плечах и руках.
— Я знаю, — сказала повелительница смерти.
Саммер почти не почувствовала прикосновений рук Леди Мар, однако плащ из мух-однодневок охладил ее горящие рубцы и смягчил ужасную боль.
— У меня... тоже был крылатый плащ! Я одна из вас!
— Да, ты все еще Зоря, — ответила Леди Мар. Ее голос был как пепел и дым, нежным и мягким. — У каждого человека своя смерть, со своим именем. Плащ позволяет нам быть с ними и вернуться обратно. Но у тебя его кто-то украл.
Саммер сквозь слезы увидела, как очередная Зоря в толпе исчезла и снова вернулась. Пульс ухода из мира сего, которого она была лишена.
— Знаешь, кто это был? — спросила Леди Мар.
— Нет.
Леди Мар кивнула, как будто и не ожидала другого ответа, и руками обхватила лицо Саммер.
— Тогда вспоминай, — сказала она хриплым голосом.
Она наклонилась и поцеловала Саммер. У ее губ был вкус увядшей тысячи лет назад жизни. Саммер вспомнила, что поцелуй был настоящим элементом Зоря, знак признания, обладания и окончания.
«Осторожно!» — предупредил ее голос новой жизни. Это было лишь незначительное эхо, но оно удержало ее от того, чтобы совсем не забыться и не потеряться. И все-таки все сопротивление ушло из ее мускул. Веки отяжелели. И когда Леди Мар прошептала: «Покажи нам, что произошло. Кто сделал это с тобой?» воспоминания и рассказ стали одним целым.
— Я была... с Бельен в зале из серого камня. Замок на юге. Мебель, накрытая простынями, мы жили в пустых помещениях. Это было поздней осенью.
— Лиманай,— сказала Леди. — Летний дворец королевы, служившей мне в те времена. В том году мы останавливались там. А дальше?