Сбившиеся в кучку члены литературной студии испуганно молчали.
— Я спрашиваю, кто из вас произнёс эту мерзость? — повторил он, переводя чёрный зрачок дула с одного литератора на другого. — Ты, членосос? Или ты, сучка?.. Молчите?.. Ну, тогда радуйтесь своим последним минутам, — и, поудобнее, словно скрипач к скрипке, пристраиваясь щекой к прикладу, поднял ружьё к плечу, так что всем стало видно, как у него из-под мышек уже чуть ли не сплошными потоками струится, проступая сквозь рубаху, тёмная, почти черная кровь…
Глава 8«ТАМ, НА ШАХТЕ УГОЛЬНОЙ…»
Надо сказать, что если бы, проходя сегодня днём мимо расположенного перед гостиничным сквериком киоска «Горпечати», я на пару-тройку секунд остановился и купил себе в нём свежий номер районной газеты «Маяк», в котором успел тогда заметить вынесенное на первую полосу (наконец-то наша районка начала кое-чему учиться у «Жизни» и «Комсомолки») название «гвоздевой» для этого выпуска статьи «НАХОДКА В ЗАБОЕ ШАХТЫ № 3–3 БИС», то, придя домой, я мог бы прочитать под этим заголовком один довольно-таки интересный материал, который — опять же-таки, если бы я добросовестно читал выпускаемое нами собрание сочинений Стивена Кинга! — просто не мог бы не напомнить мне сюжетную основу его романа «Безнадёга». Потому что нечто, весьма и весьма похожее на рассказанную в нём историю, произошло накануне и на одном из добычных участков этой шахты, возглавляемом известным на всю нашу область (по крайней мере, так было до этой грёбанной перестройки) передовиком производства и Героем Социалистического Труда — бригадиром Анатолием Ипполитовым, являвшимся, как я не раз слышал, внучатым племянником того самого Ираклия Теймуразовича Ипполитова, из-за которого (если только не при участии которого) ранней осенью 1913 года в фарфоровой ванне 217-го номера гостиницы «Проезжая» утонула бывшая прима-балерина Мариинского театра Альбина Кшисовская.
Короче говоря, в той, прочитанной мною гораздо позже, чем следовало бы, статье малоизвестного красногвардейского журналиста Владимира Грунько было написано, следующее: «При ведении добычных работ в четвертой южной лаве второго северного уклона пласта L-7 (мощность 2,2 метра) узкозахватным комбайном ГШ-68 в комплексе с механизированной гидравлической крепью КМ-87 в пласте обнажилась скрытая внутренняя полость с достаточно ровным наклонным (32 градуса) основанием размерами 5,2 х 6,7 метров и уходящим на высоту 15–17 метров устойчивым куполом. Проводимые на участке методы опережающего бурения позволили заблаговременно дать выйти из полости скопившемуся в ней за века газу метану, что предотвратило возможность его внезапного выброса при добычных работах. Благодаря этим мерам, вскрытие комбайном подземной полости не повлекло за собой каких-либо аварийно-травматических ситуаций, хотя не осталось также и вовсе без драматических последствий.
По рассказам горнорабочих очистного забоя М. Кудряшова, А. Селиванова и Л. Брыксина, а также машиниста угольного комбайна В. Матюхина, заметив обнажившийся вход в полость, они испытали просто непреодлимейшее желание заглянуть туда и, посветив внутрь дыры лампочками своих „коногонок“, увидели на полу камеры целые груды небольших по размерам (от 5 до 25 см в длину) каменных фигурок, изображающих различных диковинных животных — тут, по их словам, были волки с языками, напоминающими пауков, пауки с торчащими из пасти крысами, летучие мыши с высовывающимися из их ртов сморщенными, отвратительными физиономиями гномов, а также какие-то совсем уж невообразимые чудища, при взгляде на которые у шахтёров начали сильно болеть глаза.
Вызвав по селектору горного мастера, рабочие сделали над собой усилие и, отойдя в сторону, уселись под перекрытия секций гидрокрепи и вынули „тормозки“, чтобы, не теряя понапрасну рабочего времени, подкрепиться. Но какая-то неодолимая сила продолжала тянуть их к дыре, за которой лежали на полу эти странные фигурки.
— „Кан тахи“, — произнес вдруг, отрываясь от своей подземной трапезы, один из шахтёров. — Они называются — „кан тахи“.
— Ежу понятно, — согласились остальные, не понимая, откуда к ним вдруг пришло это внезапное знание.
В это время к месту находки поднялся с транспортерного штрека горный мастер Алексей Седаков.
— Ну? Что тут у вас? — покрутил он головой, освещая прикреплённой к каске лампочкой отсверкивающую алмазными гранями поверхность угольного забоя, и вдруг увидел зияющее отверстие. — А ну-ка, ну-ка, что вы тут откопали… Сейчас поглядим, — и, посветив в верхнюю часть купола, чтобы убедиться, что оттуда на него не грохнется кусок какой-нибудь нависшей породы, осторожно залез внутрь полости.
Отложив в сторону недоеденные колбасу и сало, рабочие приблизились к отверстию, чтобы в случае необходимости оказать мастеру экстренную помощь. Тот как раз наклонился над кучей фигурок и взял в руки две из лежащих на её вершине.
— Во! Смотрите, чего я тут нашёл! — воскликнул он, поворачиваясь к стоящим около дыры рабочим и показывая им одну из фигурок. — Вроде бы, похоже на собаку. Или на волка…
— Это койот, — поправил его машинист комбайна и, не удержавшись, протянул руку, чтобы дотронуться до скульптурки. То же самое сделали в эту минуту и его товарищи…
Всё произошедшее в лаве в последующие мгновения, рабочие смогли пересказать потом с большим трудом. Они в один голос уверяют, что будто некая, овладевшая ими в момент прикосновения к фигурке койота сила бросила их друг на друга, заставляя вырывать из рук эти странные каменные игрушки и нанося ими один другому побои и увечья. Прибежавшим с вентиляционного штрека на их крики крепильщикам В. Пилипенко и Л. Григоряну сначала почти удалось расцепить дерущихся, но, дотронувшись случайно до этих, так называемых, „кан тахов“, они тоже впали в необъяснимое безумие, и неизвестно, чем бы закончилась вся эта нелепая подземная потасовка, если бы фигурки в конце концов не выскользнули из их рук и не разбились на разлетевшиеся во все стороны кусочки. Опомнившись, шахтёры поскорее покинули столь пагубно действующую на их психику полость и, выставив возле входа в лаву запретительные знаки, поднялись на поверхность.
Для расследования причин инцидента и определения степени опасности воздействия фигурок на психику людей руководством шахты вызваны к месту происшествия следователь райпрокуратуры по особо важным делам Б. К. Кондомов, инспектор госгортехнадзора А. В. Зурители и психотерапевт районной больницы О. Г. Бялко.»
…Как я уже говорил выше, я не стал тогда останавливаться возле киоска «Горпечати» и покупать себе газеты, а потому и этот номер «Маяка» прочитаю только через несколько дней после своего возвращения из Заголянки, когда большая часть «Молодых Гениев Отчизны» уже будет лежать с простреленными телами и головами в морге местной больницы. Что же касается кинговского романа «Безнадёга», то с ним я познакомлюсь и того позже, так что уловить взаимосвязь между литературным вымыслом и будничной реальностью смогу только тогда, когда две эти субстанции перемешаются настолько сильно, что в образованном ими кровавом коктейле начнёт захлебываться уже весь наш город. А пока что я лежал у себя дома на диване и читал первую из захваченных мною из нашего подвала книг Стивена Кинга. Это был его роман «Кладбище домашних животных», о котором в связи с моим вопросом про Вендиго упомянул сегодня во время нашего разговора в подвале Лёха (чуть позже я прочитаю еще «Кэрри», «Жребий» и некоторые другие из его вещей), и понятия не имел о том, как развивались события на шахте № 3–3 бис. А там сегодня происходило следующее. Часам к десяти-одиннадцати утра туда прибыли из Красногвардейска Кондомов и вызванные администрацией шахты психиатр и инспектор госгортехнадзора, которые переоделись в выданную им спецодежду и вместе с начальником добычного участка Петром Нестояновым спустились в остановленную со вчерашнего дня лаву. Добравшись со стороны транспортерного штрека до входа в подземную полость, члены комиссии залезли через дыру под семнадцатиметровый купол и увидели груду лежащих на полу каменных скульптурок животных. Кондомов первым поднял одну из самых верхних, ощутив, как его душу при этом охватило неведомое раньше возбуждение. Ему просто нестерпимо захотелось зажать в зубах поднятую из-под ног каменную свинью и, не выпуская её изо рта, оттрахать всех, кто в это время находился рядом с ним в подземной камере. Но в эту минуту он увидел, как его спутники тоже наклоняются вниз и берут в руки валяющиеся прямо под ногами скульптурки — кто льва с высовывающимся изо рта языком-коброй, кто грифа с головой медведя, кто стрекозу с собачьими ушами и зубами тигра. И следователя обуяла затуманивающая его разум злоба, он вдруг почувствовал, как гнев, словно внутренний взрыв огромной силы, взметнул ему в голову всю имеющуюся в организме кровь и, руководимый каким-то необъяснимым чёрным бешенством, он набросился на стоящих рядом с ним членов комиссии, нанося им зажатой в руке фигуркой смертельные удары в голову.
Не подозревавшие такого коварства психотерапевт и инспектор гостехнадзора пали, не оказав практически ни малейшего сопротивления, а вот успевший схватить в каждую руку по скульптурке Нестоянов огрызался, как попавшийся в западню зверь, так что, хотя Кондомову и удалось, в конце концов, размозжить ему голову каменной свиньёй, сам он при этом тоже схлопотал несколько очень чувствительных ударов кулаками с зажатыми в них кан тахами по рёбрам и в челюсть.
Но минут через пять-десять со всеми троими было покончено. Переведя дух, Кондомов оглядел окружающее его пространство и, раздвинув обутой в резиновый шахтёрский сапог ногой груду кан тахов, увидел под ними три небольшие отверстия, из которых, как ему показалось, исходило некое красноватое свечение и тянулись темноватые струйки подсвеченного им то ли дыма, то ли газа. Влекомый неведомой силой, он склонился над этими отверстиям и вдруг почувствовал, как кто-то, словно бы изнутри его собственного черепа, приказывает ему наклониться ещё ниже и широко открыть рот. Выполнив требуемое, он ощутил, как на долю секунды нечто довольно противное вдруг залепило ему гортань и ноздри, затем в глазах вспыхнуло уже не красноватое, а темно-алое свечение, он пошатнулся, чуть не упав, но всё-таки успел выставить вперед обутую в тяжелый сапог ногу и устоял на месте. Потом медленно-медленно разогнулся и, словно бы вставший после долгого сна человек, потянулся.