И тут же начали звонить Гусеву из Федерации бокса.
– Нет… нет, – отвечал он, – не едем… А мне плевать! Скажите им, что форс-мажор.
Алексей вырвал у него трубку.
– Бой состоится, – сказал он, – только я вылетаю за день до взвешивания и пресс-конференции. Отосплюсь в самолете.
Вышел врач. И к нему сразу подскочил следователь. Альберт Иванович, который слушал разговор Метелина с представителем Федерации бокса, рванул к ним.
– Состояние тяжелое, но опасности для жизни нет, – говорил врач. – Днем подъедут специалисты из клиники военно-полевой хирургии, осмотрят, дадут рекомендации… Но для меня особых проблем не было, я на второй чеченской и не такие раны зашивал…
– Ну слава богу! – обрадовался следователь.
– О каком боге вы говорите? – не выдержал Альберт Иванович. – Уже из каждого утюга вещают, что Метелина убили. Кто информацию журналюгам сливает?
– Я-то откуда знаю, я здесь с вами почти два часа уже…
Когда они остались вдвоем, Вика обняла Метелина и шепнула ему в ухо:
– Я сегодня приду.
Ждать ей пришлось долго, потому что Алексей заехал на квартиру матери, позвонил в дверь. Жена Хлынова открыла не сразу, поинтересовалась сначала, кто пришел, а когда отворила дверь, растерялась, увидев Метелина одного.
– Что-то случилось? – спросила она, понимая, что произошло нечто ужасное.
– Ничего страшного. Просто Коля в больницу попал. Там ничего опасного. Он спит сейчас. А утром я заеду и отвезу вас к нему.
– Так что все-таки с ним?
– Да я и сам точно не знаю. Кто-то на улице случайно выстрелил. Пуля от асфальта отскочила ему в руку. Несчастный случай.
Но что-то в его взгляде заставило женщину сомневаться.
– Поедем сейчас, – сказала она.
– А ребенка будить? – напомнил Метелин.
– Хорошо, – согласилась она, – дождусь утра, но только если вы дадите клятву, что с Колей все в порядке и ничего не угрожает его жизни.
– Даю клятву, – не стал спорить Алексей, – ничего ему не угрожает. Он сейчас спит. И звонить ему тоже не надо, потому что телефон его у меня.
Он достал из кармана аппарат и протянул Хлыновой. Отдал и сказал, что телефон все равно менять надо – этот старый и зарядку, судя по всему, не держит.
Он вернулся на базу. Дверь в его комнату была не заперта. В постели спала Вика. Метелин осторожно разделся и, старясь не разбудить ее, залез под одеяло. Но Виктория обхватила его двумя руками.
– Почему так долго?
Он не успел ответить, да и не смог бы: она душила его поцелуями. Потом оторвалась и начала рассказывать:
– Когда вернулись – устроили в зале большой сбор. Ужас, конечно, что произошло. А наши кубинские друзья сразу заявили, что покушение дело рук янки. Сеньор Пепе в этом уверен, потому что Джереми Хантер, по его словам, тесно связан с мафией. Об этом даже в прессе сообщали. А ты что думаешь по этому поводу?
– Думаю, что Джереми Хантер очень опасный человек.
– Ты так счита…
Вика не договорила. Она начала смеяться. Приступ смеха был такой сильный, что она закрыла рот руками, чтобы не расхохотаться во весь голос. На глазах выступили слезы, ее била не дрожь даже, а какие-то конвульсии, Виктория извивалась всем телом.
Алексей поднялся с постели и сел в кресле у окна, за которым уже стояло светлое утро, а из-за леса вылезало оранжевое солнце.
– И эти опасные люди боятся тебя, – наконец произнесла она, – до такой степени, что готовы пойти на такую глупость. Сеньор Пепе сказал, что американские мафиози обратилась к русским коллегам в Америке, а те попросили местных… Смех! А ведь все поверят в это. Но самое смешное, что это очень похоже на правду.
– Зачем ты ходишь ко мне? – спросил Метелин.
Теперь Вика не смеялась, она села в постели, двумя руками поправила волосы, а потом опустила руки, чтобы натянуть на грудь одеяло.
– Я же тебе говорила. Прихожу к тебе, потому что ты мне очень нравишься, возможно, я даже люблю тебя. Меня к тебе тянет постоянно, но я сдерживаюсь, чтобы ты сил не терял… – Вика улыбнулась, потом поцеловала Алексея и шепнула: – Но замуж пойду за другого. Не за боксера, а за человека, который, не выходя на ринг, зарабатывает куда больше тебя, подставляющего свою голову под удары каменных кулаков.
Она поднялась и начала одеваться. Потом подошла к Алексею, посмотрела за окно, надеясь увидеть то, что приковало его взгляд, но ничего не увидела, кроме оранжевого солнца на крыше столовой. Наклонилась и поцеловала Метелина в висок.
– Можешь успокоиться: я не приду больше.
Смысла возвращаться в постель не было, и Алексей отправился на пробежку. Сделал несколько кругов, и никто к нему не присоединился в это утро. И в столовой он был один, потому что все еще спали, а Гусев, не позавтракав, отправился в больницу к Николаю.
Глава девятая
Алексей постучал в дверь кабинета главного менеджера и услышал:
– Леша, заходи!
Даниил Матвеевич поднялся из-за стола, возле которого находился еще один человек.
– Как вы догадались, что это я? – удивился Метелин.
– Очень просто, – ответил главный менеджер, – все остальные сначала открывают дверь, а потом стучат. А ты стучишь и только потом, услышав ответ, заходишь. Тут к тебе разговор есть, – Даниил Матвеевич показал рукой на мужчину, – несколько вопросов. А у меня дела, так что я вас оставлю на какое-то время.
Он вышел из кабинета, а мужчина посмотрел на Метелина и постарался приветливо улыбнуться:
– А вы не такой огромный, как я думал.
– А вы разве альбомы не посмотрели с фотографиями, где я на фоне линейки с размерами? Там же указан мой рост.
– Альбомы, как вы выразились, только на тех, кто в розыске, а вы свое отбыли. Я – майор юстиции Егоров.
– Я это понял сразу как вошел, – кивнул Метелин, оставаясь стоять. – Хотите задать мне вопросы по поводу вчерашнего происшествия? Я же вчера в больнице все рассказал.
– Вчера вы общались с дежурным следователем районного управления. А я из городского.
– Тем не менее, мне добавить нечего. Кто в нас стрелял и за что, мне неизвестно. Могу предположить, что целью был именно я, а не Хлынов. Коля меня спас, прикрыв своим телом…
– Да-да, – согласился майор юстиции, – именно это вы вчера и показали. А скажите, у вас не было в колонии, за время пребывания там, разногласий с другими осужденными? Выражаясь языком осужденных, не было ли у вас терок?
– Вы же наверняка связывались с начальником, и он все вам рассказал.
– Конечно. Я связывался, и полковник Шаповалов о вас отзывается в высшей степени положительно. Случаев нарушения режима не было, принимал участие в общественной и спортивной жизни, нормы на производстве выполнял. Конфликтов с другими осужденными у вас не было…
– Ну, раз так он сказал, значит, так оно и было.
– Вы не хотите со мной говорить или вам есть, что скрывать?
Метелин пожал плечами.
– Меня удивил один случай, о котором мне рассказал полковник Шаповалов, – немного понизив голос, чтобы придать ему проникновенное звучание, продолжил следователь, – однажды вы отказались выйти к ужину. А это как раз нарушение режима. А потому Шаповалов лично пришел за вами и поговорил. После разговора с начальником колонии вы отправились на ужин. Как оказалось, в тот день вы получили известие о смерти матери. И, когда вошли в помещение для приема пищи, все заключенные молча встали и, пока вы не опустились за стол, так и стояли молча, в знак уважения и сочувствия вашему горю. Неужели вы были в таком авторитете?
Алексей молчал.
– Вы были на облегченном режиме, вам полагалось одно дополнительное длительное свидание в год и три, если не ошибаюсь, краткосрочных. Но вы ни разу этой привилегией не воспользовались. Почему?
– Это имеет отношение ко вчерашнему происшествию?
– Практика показывает, что при расследовании преступления важна каждая мелочь.
– Мой опыт убедил меня в обратном.
– Вы сомневаетесь в справедливости вынесенного вам приговора?
Следователь помолчал и потом посмотрел на Метелина так внимательно, будто от этого его взгляда Алексей раскроется и расскажет нечто такое, что до сих пор скрывает.
– Ну хорошо, – произнес майор юстиции, – а разве сейчас у вас есть повод быть чем-то недовольным? Вы вернулись в спорт, и, надо сказать, возвращение ваше триумфальное. У меня дочь-школьница, спортом интересуется мало, разве что сходила пару раз с друзьями на футбол. А теперь они собрались еще большей компанией на ваш бой. Кстати, с кем вы будете драться?
– С американским мафиозо. Только бой перенесли в Нью Йорк: я должен был вылететь уже сегодня, но из-за вчерашнего происшествия отправлюсь в другой день.
– Вы что, будете так весь разговор стоять? – спросил майор юстиции.
– А разве есть еще вопросы?
– Вы какой-то ершистый. Как будто обижены за что-то.
– В меня вчера стреляли из автомата. Но я не обижен, на обиженных, как вам известно, воду возят, поэтому не будем об эмоциях. Засекли машину, из которой были произведены выстрелы?
Следователь задумался, а потом кивнул.
– Автомобиль обнаружен. Естественно, пустой, и, разумеется, он был угнан. Нашли его во дворе одного из домов в Пушкине. Очевидно, преступник пересел на другое транспортное средство. Свидетелей пока не нашли, но кто-то уверяет, что по двору приблизительно в это время проехал мотоцикл, на котором сидели два человека. Среди ваших знакомых нет владельцев мотоциклов?
– У меня и знакомых-то нет. Все, с кем я сейчас общаюсь, живут здесь, на базе.
– А случайно, может быть, не встречались со старыми знакомыми – с теми, кто вместе с вами отбывал срок в колонии?
– Ни случайно, ни намеренно: та жизнь осталась в прошлом.
– А вот соседи уверяют, что видели в вашей квартире подозрительных людей.
– Я купил телевизор и заказал доставку, а поскольку не мог находиться целый день дома и ждать, то просто отдал ключи и просил повесить телевизор на стену. Они прибыли, позвонили мне, и я примчался.