– Так мне теперь незачем: я раньше так делал только ради этого боя, для того, чтобы они сами мечтали как можно скорее наказать меня за наглость.
– Это ж понятно. Удивительно только, что это сработало.
– Должно было сработать: не зря же я на психолога двенадцать лет учился. А для величайшего промоутера всех времен и народов это дополнительный доход.
– Да еще какой, – подтвердил тренер, – сборы даже больше, чем за тот знаменитый бой Мейвезера.
Альберт Иванович махнул рукой и напомнил:
– Звони давай!
Метелин посмотрел на экранчик своего телефона и увидел на нем пропущенный вызов от Ерохина, а потому перезвонил ему.
– Я уже в самолет сажусь, – сообщил тот, – сейчас вылетаем: экипаж на наше счастье в аэропорту находился. С твоей невестой уже переговорил, попросил ее собрать вещи и находиться дома, я сам за ней приеду. Кстати, очень приятный голосок. Сколько ей?
– Двадцать два, должно быть.
– Но ты все равно уточни, – посоветовал приятель, – мало ли что. Прости, если пошутил неудачно, но у нее такой чистый голос – показалось даже, что с ребенком разговариваю.
– Так и есть, – согласился Алексей и, заканчивая разговор, попросил: – Позвони, когда взлетите.
Он вдохнул глубоко, потом резко выдохнул и набрал номер Оли.
– Самолет вылетает, – сообщил он, – скоро увидимся.
– Я знаю, – ответила девушка, – собрала маленький чемоданчик и сижу рядом с ним. Позвонила на работу и сказала, что на время улетаю…
– Ты работаешь? – удивился Метелин.
– А на что же я живу? В этом году окончила заочное отделение экономического, а еще раньше бухгалтерские курсы. Но я дома работаю: веду бухгалтерию двух маленьких предприятий, а там только балансовые отчеты приходится делать.
– Как сын?
– Сидит рядом и тоже ждет. Я ему сказала, что сегодня полетим в космос на другую планету.
– Он все понимает?
– Он все понимает, говорит и рассуждает очень разумно: никто не верит, что ему еще пяти не исполнилось. И тебя он помнит хорошо: все-таки ты первый мужчина, побывавший у нас дома, не считая грузчиков, которые помогали нам переезжать. Он решил почему-то, что ты – космонавт.
– Где-то он прав, – согласился Метелин.
– Теперь он слушает наш разговор, понимает, что я говорю с тобой, и спрашивает: есть ли у тебя собака?
– Заведем, – пообещал Алексей.
Посмотрел на экран и увидел, что с ним пытается связаться Ерохин.
– Сейчас мне звонит друг, который вылетает за тобой. Уже вылетел, раз звонит мне. Это мой единственный друг: мы с ним уже лет двадцать как одним делом занимаемся. Так что не бойся его и жди, когда он подъедет за тобой…
– Я и не боюсь: мы с ним уже говорили.
Снова пошел сигнал вызова. На этот раз звонил Бугаенко.
– Скоро увидимся, – сказал Метелин, прерывая разговор, – мне сейчас еще один приятель… в смысле, менеджер наш звонит. До встречи.
– Целую, – ответила девушка, и Алексей почувствовал, как сжалось его сердце.
Разговор закончился, и сразу прозвучал голос Бугаенко:
– Ну наконец-то! Леший, слушай сюда внимательно. Все у нас абгемахт, как говорит один мой знакомый барыга: только что кореш скинул информацию, что фраерок наш в ночь с субботы на воскресенье в натуре везет свою лярву некоцаную…
– Говори нормально, – оборвал его Метелин, – а то я на свежем воздухе уже отвык от такого базара…
– Так и я про то же. Короче говоря, дело такое, что наш бизнесмен уже договорился со своей дамой, что отвезет ее в загородный дом… Он хотел в субботу вечером, но у нее какие-то дела нарисовались, и потому в час ночи, не раньше, он за ней заскочит. Информашка точная, потому что это от его водилы прилетело. Только водила на этот раз другой будет: за руль его телохранитель сядет. И он при волыне, то есть с пистолетом. Стреляет хорошо, потому что служил в спецназе прапором, но его оттуда поперли за какие-то косяки.
– Так что вы предлагаете? Я-то поехать с вами не могу. Потому что у меня бой с кубинцем.
– Да мы знаем. Мы сами будем смотреть… То есть мы за их тачкой следить будем, а потом, когда на месте окажемся, придумаем чего-нибудь. У него волы… пистолет. У нас целых два. А хорошо стреляет тот, кто достает волыну первый.
– Все, мужики, – остановил Бугая Алексей, – никакой стрельбы. Придумаем что-нибудь другое и в следующий раз провернем.
– Так другого раза не будет. Ты пойми, Леший, это наш единственный шанс. Мы на месте при любом раскладе раньше сладкой парочки будем. Ты просил за тем фраерком присмотреть и место изучить – вот мы для тебя и постарались. Место изучили… Там темно. Фонари включаются на датчик движения, но отключить их – как два пальца. Ты же понимаешь. Они подъедут. Первым выйдет водила, чтобы двери перед ними открыть. А тут я и Сациви подлетаем и по башке ему какой-нибудь колобахой. Сациви связывает спецназовца, а я держу на мушке сладкую парочку, забираю у них мобилы, потом ведем их в дом… И показываем кино про девяностые годы: утюг, паяльник. Девочку его мучить начинаем…
– Мы же не так договаривались. Я просил только известить меня, когда они там появятся.
– Это же кино! Пойми, Леший. Мы не взаправду прессовать их будем, но выглядеть будет очень убедительно, как в «Бандитском Петербурге». Вокруг ведь ни души, лес… Помнишь, на зоне вместе смотрели?
Бугаенко замолчал, а потом пропел неумело:
– Ночь и тишина, данная на век… Помнишь, песенка такая? Сациви даже предложил, когда маскарад им устроим, песню эту включить, чтобы фраерок со своей дамочкой в натуре поверили, чтобы им совсем страшно стало. Конечно, придется пару раз ему в рыло заехать, но это жанр такой. Потом скажем, что сейчас на его глазах распишем на двоих его красотулю. А чтобы этого не произошло, всего-то надо утром позвонить в свою бухгалтерию и сказать, что ему срочно наличман понадобился: два лимона бакинских. Конечно, он и больше бы отстегнул, но это ждать долго, пока соберут, то да се…
– А два миллиона соберут быстро?
– Он и поболе хранит в своем сейфе в офисе. Точно знаем от нашего приятеля. А если и нет, то в банке возьмет без проблем. Нас четверо, так что на каждого по пол-ляма. Ты согласен?
– Замечательно, только давайте это сделаем в другой раз и обязательно со мной вместе. А для начала я с ним откровенно поговорить должен, и без вашего присутствия.
– Эх, Леший, – вздохнул Бугаенко, – такой план нам обломал. Все бы чисто провернули.
– Так вы без меня туда не сунетесь?
– Без тебя не сунемся, – согласился Бугай.
– Сациви рядом? Он все слышал? Передай-ка ему трубочку: пусть и он подтвердит.
Через секунду кто-то кашлянул в трубку, и голос Курицына произнес:
– Не сунемся мы туда, Леший. Зуб даю!
– Ну тогда все, – закончил разговор Метелин, – привет Карлу Марксу.
Он поработал с мешком, постучал по груше, попрыгал перед зеркалом, принял душ, побрился и причесался, надел свой единственный костюм и ждал, но все равно время тянулось медленно. Наконец позвонил Ерохин и сказал, что они уже идут на посадку, но встречать их не надо, а Олю с ребенком он доставит на базу сам.
– Почему?
– По кочану, – ответил Сергей, – исходя из вопросов, связанных с твоей безопасностью.
Он передал трубку спутнице. И сразу прозвучал голос Оли:
– Я очень жду, когда мы увидимся.
– Я тоже уже бегаю из угла в угол. Как полет прошел?
– Замечательно: я даже представить не могла, что бывают такие самолеты.
И тут же издалека прилетел голос ребенка:
– Мама, что ты говоришь такое! Это же не самолет, это космический корабль! Ты же сама видела, какие вокруг звезды… – Голос ребенка стал громче: очевидно трубку поднесли к самому его рту. – Я был в кабине космонавтов и видел приборы! Там их столько! А главный космонавт говорил: «Земля, земля! Начинаем снижение. Дайте нам полосу!» А я сказал Земле: «Дайте полосу, и побольше, потому что ничего не видно!» И они сразу дали и даже лампочки внизу включили.
Ребенок замолчал, а потом спросил:
– У тебя есть собака?
– Пока нет, – признался Метелин и пообещал: – но на следующей неделе обязательно поедем выбирать тебе щенка. Какого ты хочешь?
– Самого большого и лохматого… Ой, мы уже сели и едем по земле. Пока!
И пошли короткие гудки.
Алексей ждал на крыльце домика, в котором они теперь будут жить. Правда, недолго. Через три дня состоится бой, после которого он вернется на базу, а потом вместе с Олей и ребенком поедет в свою квартиру. Но, скорее всего, не поедет, и даже не потому, что она тесная – это как раз не проблема; в квартире матери теперь располагается семья Хлынова, и выселять их Метелин не собирается. Гусев сказал, что Николай хороший боксер и отличный человек и отпускать его опять на гладиаторские бои не следует. Надо оставлять его в команде, посмотреть, что можно сделать с его весом, чтобы перевести в первый тяжелый, где у Хлынова могут быть перспективы. Пусть квартира останется ему, а для себя Метелин найдет другую: тем более что с деньгами теперь проблем нет. Можно приобрести где-нибудь неподалеку от базы, потому что банк решил выкупить ее для постоянных тренировок и сборов. Будет создаваться и промоутерская компания, и команда, в которую подтянут полутяжей и средневесов. В команде будут и Альберт Иванович, и Метелин, и Хлынов, и Рафаэль, который наверняка не откажется от подобного предложения… Все это будет, но бизнес этот окажется успешным только в том случае, если Русский Леший одержит победу в главном бою всей своей жизни…
Алексей думал об этом лишь для того, чтобы отвлечься, чтобы время не тянулось так долго в ожидании девушки, с которой он был знаком неполные сутки. Он смотрел на ворота, на новенькую будку, в которой сидел, глядя на светящиеся мониторы камер видеонаблюдения, охранник… Над далеким городом желтело подсвеченное уличными фонарями небо. Мигал зеленый огонек снижающегося самолета. Но это был уже другой самолет, до которого Метелину не было никакого дела…
Открылись ворота, и на территорию въехал черный «Мерседес», который подрулил к крыльцу и остановился. С переднего пассажирского кресла выскочил веселый Ерохин и доложил: