– Доставил в целости и сохранности. – Он открыл заднюю дверь и произнес: – Принимай!
Алексей наклонился, увидел Олю и протянул руку, помогая ей выбраться. Он прижал ее к себе и сказал:
– Ты совсем не изменилась.
Потом посмотрел на живот и удивился:
– Я думал, что он больше. Там точно мальчик?
Девушка обняла его и поцеловала. А потом шепнула в ухо:
– Точно мальчик. Хотя Коленька сказал, что лучше бы там был щенок, потому что мальчик у нас уже есть.
Ребенок спал на заднем сиденье, но, когда Метелин взял его на руки, открыл глаза и вздохнул:
– А, это ты. Скажи тогда, но только честно: следующая неделя скоро наступит?
Глава шестая
После первого раунда Оласьело даже не присел на подставленный стул: он был свеж и рвался в бой. Метелин тоже не устал, а вот Альберт Иванович был недоволен.
– Леша, – шептал он, – ты что творишь? Ты что, забыл, о чем мы говорили? Он же гоняет тебя, как не знаю кого…
– Как вшивого по бане, – напомнил Алексей, – раньше вы так выражались.
– Так я и сейчас могу так выразиться. Ты только отступаешь, даешь ему бить. Удары хоть и легкие, но судьи их считают. Встречай и уходи, а на отходе бей встречным прямым.
Метелин поднялся и посмотрел на первые ряды. Хотя можно было и не смотреть: Оля осталась дома вместе с женой Хлынова и детьми. Он шагнул в центр ринга и посмотрел на приближающегося Оласьело. Тот поднял правую руку, прикрывая перчаткой подбородок. Оба ударили в перчатку друг друга, демонстрируя, что это честный поединок и они просто проверяют готовность друг друга к возобновлению боя. Алексей шагнул влево, и вовремя, потому что соперник ударил правой, без того, чтобы предварительно нащупать цель левым джебом. Удар прошел мимо, и тут же Метелин нырнул под его левый боковой.
– Уходи с ударом! – прилетел голос Гусева.
Весь план на первые раунды летел к чертям, потому что Оласьело начал без разведки, сразу рванул вперед и начал бить. Хотя удары его были хлесткие и смотрелись для зрителей и судей, но не более того. И прошли всего два-три. Только в ответ Метелин не нанес ни одного – попадания джебом не в счет, хотя Алексей отметил для себя, что соперник на близкой дистанции может и пропустить, очевидно понимая, что Русский Йети не вкладывает в эти удары особую силу. Цель Оласьело была понятна Алексею: противник прижимал его к канатам, чтобы работать уже в полную силу…
Метелин уже в который раз срезал угол и проскочил в центр ринга, и, когда кубинец приблизился к нему, выбросил джеб резко, добавив движением плеча. Голова Оласьело дернулась… Зал взревел. И сквозь этот рев едва пробился вопль тренера:
– Добавляй, Леша.
Но он отступил, и вовремя… До конца раунда прошел еще один точно такой же удар, но кубинец теперь приближался, прикрываясь правой рукой и качая корпусом…
Во втором перерыве Оласьело все же опустился на стул. Волнения на его лице не было никакого, да и тренеры его были спокойны. Зато Гусев негодовал.
– Почему не работаешь? – шептал он, боясь, что телевизионные камеры, которые приблизились вплотную, передадут его советы команде соперника. – Он несколько раз подставлялся.
– Он меня ловит на этом, – объяснил Алексей, – опускал руку, открывал голову, думал, что я куплюсь, а он ударит снизу. Они меня хорошо изучили…
– Ну и что теперь? Весь бой будешь от него бегать? Ты погоди и увидишь, как весь зал свистеть начнет…
И третий раунд прошел в том же ключе, что и первых два: Оласьело атаковал, Метелин защищался и бил редко.
– Ты как себя чувствуешь? – спросил Гусев.
– Как и не выходил на ринг. Для меня это как утренняя пробежка. Ему, чтобы рубку навязать, надо меня догнать для начала.
В начале четвертого раунда рефери остановил схватку и сделал претенденту замечание за уход от схватки. И сразу после возобновления поединка Оласьело рванул вперед с прямыми ударами. Ему удалось прижать Алексея к канатам, но Метелин повис на нем. Голова гудела, потому что один удар кубинца все же прошел, и чемпион тоже это знал, он попытался стряхнуть с себя Метелина, чтобы сразу сильно ударить и этим закончить поединок. Их развели. Оласьело начал сближаться и пропустил удар Алексея, сразу пропустил еще, пошатнулся. Метелин бросился добивать… В голове пронеслось: «Стой!» – тут же в глазах потемнело от удара, зал качнулся… Руки сами поймали канаты, удержав Метелина на ринге. Зал орал… Рефери отсчитывал… Такого сильного удара Алексей не получал никогда в жизни – даже от Шорти. Когда он только начинал на профессиональном ринге, тоже падал, да, он бывал на настиле, но тогда он хуже держал удар, а сейчас…
– Я готов, – сказал Метелин и тряхнул головой, понимая, что говорит по-русски.
Но рефери его понял. Бой продолжился, и опять Алексей отскакивал, уходил от схватки… Голова гудела и ноги были слабыми.
– Десять секунд, – крикнул Гусев.
Кубинцу тоже крикнули, и он понял, что надо добивать именно сейчас, потому что в перерыве Русский Леший придет в себя. Десять секунд осталось, и ему надо успеть… Тем более, что соперник едва держался на ногах. Он пошел без подготовки, рассчитывая закончить одним подготовленным ударом, самым мощным, на какой был способен. И промахнулся: нарвался на короткий прямой в подбородок, после которого осел.
Рефери отвел Метелина в сторону, предупредил, что бой начнется только после его команды. Спросил еще, понял ли он. Метелин кивнул, но время-то шло. Потом рефери подошел к сидящему на настиле Оласьело и заглянул в его глаза. И только после этого начал отсчет. Кубинец поднялся и стоял, но его явно вело. При счете «восемь» он принял стойку, ответил что-то на вопрос судьи.
– Пять секунд осталось! – крикнул Альберт Иванович.
Алексей бросился к сопернику, а тот начал пятиться и, почувствовав за спиной угол ринга, поднял руки, прикрывая голову, потом согнулся, чтобы не пропустить удар по корпусу. Метелин ударил раз, два, три… И все удары попали в защиту. Ударил еще раз в перчатки, прикрывающие лицо. Голова кубинца дернулась, и тут же прозвучал гонг.
Зал задыхался от восторга, гремели аплодисменты. На большом экране шли повторы, но Метелин даже не поднял головы.
– Как чувствуешь себя? – спросил Альберт Иванович.
– Прекрасно.
– Но как он тебя подловил!
– Купил он меня, как уличную дешевку, – объяснил Алексей, – показал, что поплыл, а я бросился добивать и попался… Но он у меня так же купился… Как он, кстати?
– Отошел, кажись, – ответил Кирилл, обмахивающий Метелина полотенцем, – нюхнул нашатыря и в форме. Но он не успеет продышаться.
– Все он успеет, – сказал Гусев, – это вообще первый нокдаун в его карьере. А если по-честному, то был нокаут. Но ты, Леша, забудь об этом… Ты пока бой проигрываешь… Уходи, но старайся ловить.
Оласьело вышел в центр, демонстрируя свою усталость, дыша тяжело и опуская руки.
– У тебя все нормально? – спросил Метелин и предложил: – Может, отдохнешь немного, а я подожду?
Рефери услышал и погрозил Алексею пальцем, но, судя по его лицу, шутка понравилась.
Оласьело тут же принял стойку, поняв, что провокация не удалась: соперник не поверил в его усталость… Пошел вперед. Джеб… джеб… джеб… Метелин ушел и, сблизившись на подскоке, левым боковым ударил соперника в плечо. Ударил резко и сильно… А потом еще раз в то же плечо. И тут же правой в солнечное сплетение. Оласьело пригнулся и выдержал удар. Дыхание его не было сбито. Но рваться вперед после того, как посидел на настиле, он теперь не решался. Кубинец теперь выжидал, когда соперник будет атаковать, чтобы провалить его. За весь раунд он не нанес сопернику ни одного сильного удара, а когда джебы доходили, Метелин опускал голову, потому шлепки в верхнюю часть лба были ему не опасны. А сам пробивал по корпусу и в плечо.
– Мало ударов, – напомнил ему Гусев в перерыве, – он не до конца восстановился, но ты дал ему это сделать. И почему ты все время бьешь ему в плечо? Рядом же челюсть…
– Челюсть далеко, доля секунды, но это тоже время, а у него руки длиннее… Пока что я ему мышцу отобью, чтобы он одноруким стал…
– Леша, не надейся даже – ведь это не наш Костик Иванов, которого ты так уложил… Этот раунд ты выиграл, но он еще свеж, не забывай.
Но удары по двуглавой мышце, видимо, сказались на действиях Оласьело, потому что он уже не шел на Метелина фронтально, провоцируя на дальние удары. Он был теперь исключительно в правосторонней стойке, но, не пытаясь особо сблизиться, старался работать двойками, начиная с левой, потом правой… Пару раз это получилось, но без особого ущерба для Алексея. Зато он хорошо приложился еще раз в плечо кубинца…
Во время очередного перерыва Алексей вдруг понял, что не слышит, что советует ему тренер, вернее, не понимает значения сказанных слов.
– Какой сейчас раунд? – спросил он.
– Восьмой, – ответил Альберт Иванович и удивился: – Ты что, выдохся?
– Нет, просто со счета сбился. Как вообще бой смотрится?
– Пока равный, но ты проиграл три первых. Сейчас активнее… Ты о чем вообще думаешь?
– О его плече. Мне кажется, что он работает правой через «не могу».
– Тебе самому надо активизироваться, а не думать о его руке…
А думать о руке соперника было необходимо, потому что второй нокдаун к Метелину прилетел слева. На этот раз канаты были далеко, и он упал на спину. Ему показалось, что надо сразу вставать, он попытался опереться на руку и подняться, но тут же настил приблизился снова. Алексей посмотрел на рефери, который приблизился к нему, и спросил у него:
– Я красиво упал?
Сознание вернулось. Можно было вставать, но Алексей решил продышаться. Поднялся на счете «семь», когда зал уже начал хоронить его. Принял стойку. Рефери заглянул ему в глаза.
– Как тебя зовут?
– Меня зовут Русский Йети, – ответил Метелин и добавил: – осужденный Метелин, статья сто пятая, двенадцать лет.
– О’кей, – произнес рефери-канадец, который не понял ни слова, и скомандовал: – Бокс!