Соперники начали сходиться, но теперь Оласьело поменял стойку, рассчитывая нанести нокаутирующий удар слева, вероятно, оттого, что, вложившись в правый удар, он потянул мышцу. Но начинать атаку ему все равно надо было поврежденной рукой. Кубинец выкинул джеб, короткий, даже не рассчитывая достать соперника, но дал мгновение Алексею, подставив правый бок. Метелин пробил по печени дважды, а потом еще раз по подставленной руке… А добавил апперкот. Увидев упавшего на спину кубинца, отправился в свой угол, не дожидаясь жеста судьи, понимая, что бой закончился… Но Оласьело с трудом все же поднялся. Каждое движение причиняло ему боль: он даже вдохнуть не мог. Алексей поднял голову и посмотрел на огромный экран. До конца раунда осталось три секунды. А это значит, что рефери продолжит бой. Так оно и случилось. Оласьело сразу отступил в угол, закрываясь от возможной атаки. Алексей подошел, негромко ведя обратный отчет:
– Три… два… один…
И не ударил. Но зал не оценил его благородства. Начался свист. Метелин вернулся в свой угол, не стал садиться на стул.
– Что с тобой, Леша? – шепотом удивился Альберт Иванович. – С каких пор ты стал таким гуманистом?
– Они сейчас выбросят полотенце, – объяснил Метелин, – я парню печень реально пробил.
– Ага, – возмутился Кирилл, – щаз-з-з! Добивать надо было чемпиона!
Прозвучал гонг, возвещая о начале девятого раунда. Алексей приблизился к сопернику и увидел в его глазах… не страх, не обреченность, а злость от того, что у него ничего не получается. Но двигаться быстро он уже не мог и бить сильно – тоже. Он задыхался.
– Тебе не победить, – выдохнул он, – не надейся.
– Adios! Saluda a cielo![57]
Ударил прямым в голову. От этого удара кубинец ушел вправо и нарвался на левой боковой, не успев подставить перчатку. И по тому, как падал соперник, как ударился головой о настил, как раскинул руки, Метелин понял, что бой закончился. Рефери даже не стал открывать счет, просто выкинул в стороны обе руки, давая понять, что останавливает поединок. Леша шел в угол, на ходу снимая перчатки, смотрел, как прыгает и орет Кирилл, как прикрыл руками лицо его старый тренер, как бежит к рингу Даниил Матвеевич, разворачивая на бегу российский флаг.
Алексей поднял руки, приветствуя беснующихся зрителей. Потом посмотрел, как пытаются поднять Оласьело, и наклонился к Гусеву.
– Все нормально было, Альберт Иванович?
– Какое там нормально? – закричал тот. – Ты зачем весь этот цирк устроил? Зачем падал? К чему вообще эти кривлянья?
Но тут же обнял и прижал к себе воспитанника.
– Ты молодец, Леша!
Глава седьмая
Он сидел за столом, на котором лежали четыре пояса чемпионов мира. Вокруг стола бесновалась толпа людей, которые прыгали и обнимались, что-то орали и мешали разговаривать по телефону. Хлопали пробки открываемого шампанского, да еще Виктория приставала с какой-то примочкой для распухшей скулы.
– …Я так кричала, – рассказывала Оля, – но другие еще громче. В столовой сломали два стула. Коленька всех успокаивал, говорил: «Зачем так кричать, если мы все равно победим?» А когда ты упал в восьмом раунде, все орали: «Вставай, Леша!» Сейчас пьем шампанское, то есть все пьют шампанское, а я минералку…
– Здесь тоже все пьют шампанское, кроме меня. Боюсь, что до утра не отпустят.
– А когда комментатор сказал, что ты отсидел двенадцать лет по недоказанному обвинению, все здесь молчали.
– Так и сказал? – не поверил Метелин.
Обернулся к толпе и крикнул:
– Всем молчать!
Толпа успокоилась, и тогда Алексей спросил:
– Кто слил телевидению про мою судимость?
Он обвел взглядом людей и остановил его на главном менеджере.
– Я рассказал, – признался Даниил Матвеевич, – но и так все знают про судимость, вот я и попросил, чтобы сообщили народу правду. Пусть теперь прокуратура проверяет законность приговора.
– Ну ладно, – махнул рукой Метелин, – продолжайте радоваться.
И снова стало шумно, как будто с пульта включили звук.
Потом позвонил полковник Шаповалов, сообщивший, что в колонии с его разрешения произошло массовое нарушение режима: все осужденные и все инспекторы по режиму собрались в столовой и смотрели трансляцию. Все обнимались, невзирая на разную форму одежды. Теперь в спальных помещениях отмечают нашу победу, о чем заранее предупредил уважаемый контингентом осужденный, пообещавший, что утром все выйдут на работу – даже те, кто косил от нее весь срок.
– Кстати, наш разговор записывается, – предупредил полковник, – мною записывается, так что, Алексей, скажи что-нибудь осужденным для поддержки их морального, так сказать, духа. А я им это твое обращение с утра по трансляции прогоню.
– Уважаемые воры и мужики, – произнес Метелин, – чего говорить, не знаю, вы сами все видели. А на свободе хорошо – цените ее. У меня, кстати, скоро сын родится. Так что пожелайте ему, чтобы не видел небо в клеточку. И за кубинца чарку опрокиньте – он мужик правильный, только под замес попал. И еще: бросайте курить! А шмаль – так вообще дело гнилое. Ну, все вроде. Не кашляйте!
Закончил разговор и посмотрел на Викторию, которая отошла в сторону и тоже говорила по мобильному. Закончив, она нашла глазами Метелина, подошла и обняла.
– Поздравляю, – шепнула она, – и прощаюсь. Теперь вряд ли увидимся.
– Кто знает, – ответил Алексей.
Она поцеловала его в щеку и сказала:
– Папа просил меня это сделать, он тоже был в зале и говорит, что плакал от счастья.
Она отстранилась и спросила:
– Ну я пошла?
Метелин не ответил, просто пожал плечами.
И тут же налетели люди и повели к столу, где страсти поутихли немного и что-то рассказывал Гусев, стоя с бокалом шампанского в руке:
– …ну не вышло у меня самого. Не срослось, как говорится. Пошел на тренерскую работу, надеясь, что с учениками всего добьюсь… Разные ребята были, но двоих я особенно любил. Вот они оба, рядышком сидят. Сережка Ерохин и Лешка Метелин… Как я на них рассчитывал! И наконец-то дожил. Лешка вообще мне был как сын. У меня же своих детей не было. А у Лехи отца на войне убили. Вот я и старался вовсю… И наконец-то дождался…
Метелин наклонился к уху своего приятеля и спросил:
– Серега, ты сюда на своей тачке приехал?
– Ну.
– Ключи не дашь? Мне по делу смотаться надо ненадолго.
– Какое еще дело в такой день?
– Не менее важное. Помнишь, я тебя просил узнать адрес одного загородного дома?
– Тогда я с тобой.
– Сам доберусь, а ты тут отдувайся за меня. А я оттуда прямо на базу.
Алексей поднялся, взял поставленный перед ним бокал. Следом встал со своего места Ерохин.
– Спасибо вам, Альберт Иванович. Все, чего я добился в боксе, – это ваша заслуга. Вы – великий тренер. Пью за вас!
– Да, – подтвердил Гусев, – мне только что из Нью-Йорка позвонил Гарри Хук и сказал почти то же самое. Только он утверждает, что теперь я – самый великий.
Все засмеялись. Метелин сделал глоток и передал бокал другу. Тот осушил его до дна.
– А теперь простите, но я вымотался и хочу отдохнуть. Сил нет сидеть.
Все поднялись и начали аплодировать, провожая двух друзей.
На парковке Ерохин, передавая ключи от своего «Мерседеса», еще раз попросил поехать туда вместе, но Метелин покачал головой. Сергей забил адрес в навигатор.
– Особо не гони, – посоветовал он, – тут езды всего-то на полчаса. Хотя чего я предупреждаю…
Сергей заглянул в лицо друга и покачал головой:
– Вообще удивляюсь твоему спокойствию: меня всего распирает от счастья, а ты спокоен, как танк!
– Я тоже счастлив, – признался Алексей, – только немного по другому поводу.
Глава восьмая
Но Алексей спешил. Ему уже позвонил Бугаенко и предупредил, что они на месте, и хотя Метелин приказал без него ничего не предпринимать, сам он нисколько не сомневался в том, что Бугай с Сациви не собираются выполнять его приказ… Он спешил, а потому, после того как пересек кольцевую трассу, его остановил инспектор ГИБДД. Алексей решил не реагировать на взмах жезла, но потом притормозил и сдал назад.
Инспектор подошел и заглянул в салон.
– Документики предъявите, пожалуйста, – произнес он, даже не представившись, – куда так спешите? Скорость у вас почти сто сорок, а здесь разрешенная всего девяносто.
– Домой тороплюсь, – объяснил Метелин, протягивая документы, – хочу отдохнуть.
– Мне кажется, вы уже отдохнули. Запашок от вас. Выпивали сегодня?
– Только пригубил.
– Это мы сейчас проверим, – инспектор еще раз посмотрел на нарушителя, – о-о, да вы хорошо отдохнули, как я погляжу. Что у вас с лицом?
– Да это мы с одним кубинцем отдыхали. Вот он мне и заехал как-то так…
Инспектор наконец-то взглянул в документы и не поверил своим глазам. Потом посмотрел на водителя и не поверил еще больше.
– Это вы? А мы с напарником смотрели трансляцию… прямо в машине! Те, кто поумнее, подменились или домой рванули, а мы, как два дурака…
Инспектор сорвался с места и бросился к патрульной машине, размахивая жезлом.
– Олег! Олег, блин! Выходи!
Из машины вылез еще один инспектор. К нему подбежал напарник, что-то сказал, и оба они помчались к остановленному ими «Мерседесу».
– Мы это… То есть вы… Вы ничего не нарушали: здесь разрешенная скорость сто десять, а у вас сто двадцать пять было… Можно с вами селфи сделать, а то ведь никто не поверит?
– С одним условием, – ответил Алексей, – если вы меня проводите до одного места – тут всего-то километров двадцать осталось. Там и сфотографируемся.
Метелин спешил и, конечно же, опоздал. Не доехав до места, Алексей остановился и попросил инспекторов постоять минут пять, а потом подъехать и сделать еще селфи. Те с удовольствием согласились.
«Мерседес» медленно подкатил с распахнутым воротам, за которыми располагалась ярко освещенная территория, но людей видно не было – только сосны и большой бревенчатый дом, похожий на терем с высоким, на уровне второго этажа, крыльцом. До дома было не более тридцати шагов. Алексей вышел из автомобиля, вошел на территорию и увидел лежащих на земле Бугаенко и Курицына. Лежали они на животе со связанными за спиной руками.