Клев кончился к восьми утра. Доктор Хартли вытащил из воды садок, но он оказался совершенно пустым.
– За корягу зацепился, – сказала генерал Кошкин, рассматривая порванную сетку.
– Точнее говоря, какой-то кретин бросил в воду битую бутылку, – с досадой уточнил доктор Хартли. – Если честно, Коля, то я никогда не понимал отношения русских к природе. Вы любите ее только на словах.
– Не спорю, – генерал Кошкин кивнул. – У нас слишком много природы, Элоиз. Глянь, какая Россия большая.
– Ну, так поделитесь с другими.
– Ага, жди!
– Ты жлоб, Коля.
– А ты демократ несчастный, Элоиз. Но не расстраивайся, у меня на двоих рыбы хватит, – генерал Кошкин показал доктору Хартли полный садок.
– Поделишься, да? – доктор хмыкнул. – А я сам что, значит, зря тут сидел?
– Почему зря? Если бы не ты, я бы еще месяц собирался на рыбалку. Спасибо тебе, Элоиз.
Огорченный доктор Хартли сам взялся готовить уху. Маленькая месть главы вражеской контрразведки удалась на славу – генерал Кошкин съел две тарелки и снова потянулся к котелку возле костра, совсем не замечая, что тот совершенно пуст.
– Вам привет от Федора Николаевича.
Ганс Оффенбах открыл глаза и посмотрел в окно. Там стройными рядами, как на параде, маршировали сосны. Перестук рельсов был похож на чеканный шаг подкованных сапог.
Оля стояла к Гансу Оффенбаху спиной. Она уже оделась и собирала вещи.
«Я скоро действительно сойду с ума», – подумал Ганс.
– Федор Николаевич еще помнит меня? – вслух спросил он.
– Вашу последнюю выходку трудно забыть.
– Мы здорово повеселились, ведь правда?..
Ганс сел и закрыл лицо руками… Это был последний, третий пароль, для явки в уже близком Серове. Все совпадало полностью, с той лишь разницей, что первую и третью фразу должен был произнести сам Ганс.
Олечка что-то напевала себе под нос, и этот мотив странно походил на мотив песенки «Мальбрук в поход собрался». Девушка не обращала внимания на шпиона. Она, наконец, закрыла крышку чемодана, села и уставилась в окно.
Ганс встал и вышел… Он слепо шел в сторону туалета по узкому коридору и ему смотрели в след свежее умытые, удивленные пассажиры. У Ганса было трагическое лицо короля Лира.
Возле двери туалета Ганс резко остановился, подумал, а потом развернулся и поспешил к двери купе.
– Скажите, Олечка, кто такой Федор Николаевич?! – резко спросил он.
– Врач… – девушка с недоумением смотрела на возбужденное лицо Ганса.
– Какой еще врач?! – взвыл Ганс.
– Тот, который вчера лечил мне зуб.
– Может быть! – закричал Ганс. – Может быть, он и в самом деле Федор Николаевич, но при чем тут моя последняя выходка?!
– Разве вы не выходили ночью из поезда, чтобы прогуляться по рельсам? – улыбнулась девушка. Ее улыбка вдруг стала виноватой и она спросила: – Дядя Гена, а давайте, я вам брюки почищу?
Ганс взглянул на свои грязные штаны. Он сел и дико захохотал…
Генерал Кошкин внимательно слушал доктора Хартли. Он расхаживал по кабинету и курил трубку. Впрочем, генерал был достаточно предупредителен и никогда не стремился зайти за спину гостя.
– Пойми, Коля, я в безвыходном, почти отчаянном положении, – голос доктора Хартли был тверд и спокоен. – О существовании «Януса» мои хозяева узнали от вполне приличного главы мафиозного клана занимающегося торговлей наркотиками и оружием. Толстомордый мафиози ползал на коленях и просил защиты. Когда низкий порок, не знающий жалости даже к детям, расписывается в своем бессилии перед чем-то большим, чем он сам и когда он готов стать на колени ради спасения своей шкуры – это страшно, Коля. Практически никто не знает, как и откуда пришел «Янус». Но он может нанести свой очередной удар когда угодно и откуда угодно. Его люди везде и даже самые закоренелые фанатики-убийцы могут позавидовать его хладнокровию и жестокости. Ты понимаешь меня?
– Да, ты стараешься меня испугать, – генерал Кошкин улыбнулся. – Мне знаком «Янус»… Справимся и с ним.
– Раньше я тоже так думал. Но за месяц я потерял пятерых лучших парней. До этого они успешно успели поработать у вас в России.
– Я знал их? – перебил Кошкин.
– Только Криса Паркинса и Джемса Рейли.
– Что ж, и в самом деле хорошие ребята.
– Но их больше нет, Коля!
Генерал Кошкин глубоко затянулся и выпустил струйку дыма.
– Что ты хочешь, Элоиз?
– Мне нужны твои гениальные «красотки», Коля. «Янус» торгует террором и продает его кому угодно. «Янусу» нужен хаос и страх и скоро он сумеет добиться своего. Повторяю, мне нужны твои «красотки», потому что Макс Дордини уже пошел на контакт с «Янусом». Он до ужаса боится его. Потом «Янус» доберется до других бандитских кланов… Он будет прибирать их к рукам один за другим.
Генерал Кошкин повернулся спиной к гостю и отошел к окну.
– Ты веришь в легенды о моих «красотках», Элоиз? – глухо спросил он.
– Я верю своей интуиции. И я согласен обменять Андрея Трофимова на пару твоих «красоток». Если твои девочки вплотную займутся «Янусом», от него останется одна пыль. А я обеспечу им сверху такое прикрытие, о котором не мечтал даже Джеймс Бонд.
Генерал Кошкин молчал.
– Коля, пойми, у меня есть свои люди в вашем правительстве. Я бы мог надавить на тебя и оттуда, но без твоего согласия у меня ничего не получится. Потому что о «красотках» не знает даже твое начальство.
– Именно поэтому ты и убрал от меня всех нелегалов?
– Да. Ты согласен на такой обмен?
Генерал Кошкин долго рассматривал голубей за окошком.
– Нет! – наконец, глухо сказал он. – «Красоток» не существует, Элоиз.
Ганс Оффенбах три часа бродил по Серову. Слежки за ним вроде бы не было…
Академический городок был густо засажен ивами, липами и березами и казался довольно уютным. Военный завод на окраине приглашал на работу всех желающих в связи с расширением производства товаров народного потребления. Об этом говорило объявление возле запертых заводских ворот. Там же торчала группа до зубов вооруженной охраны.
Ганс облизал пересохшие губы и решил заглянуть в ближайшую пивную. Пиво оказалось настоящим, то есть немецким, а бутерброды – съедобными.
Закончив с обедом, Ганс закурил и пришел к выводу, что за последние двадцать лет противник сильно изменился даже в провинции.
В пивную зашел прапорщик охраны и заказал кружку пива.
– Сварщик, что ли? – лениво спросил прапорщик, пристраиваясь за столик рядом с Гансом.
Ганс молча удивился.
– Глаза у вас красные, – пояснил прапорщик, прихлебывая пиво. – А со сварщиками у нас на заводе напряженка.
Ганс хмыкнул.
– Нет, я не сварщик, – холодно сказал он. – Я – шпион и я почти не спал ночью.
– Ловили, что ли? – дружелюбно спросил прапорщик.
– Кого я ловил? – снова удивился Ганс.
– Не вы, а вас. Кстати, у нас тут в Серове все шпионы пытаются Веру Сойкину завербовать. Она вахтером на проходной работает. Красивая – ужас! И уже шесть раз замужем была.
Ганс вдруг почувствовал, что ему надоело удивляться. Он встал и быстро вышел на улицу. Возле желтого такси стоял рыжеволосый водитель и позевывал в широко открытую газету.
«Почему он читает газету стоя, а не сидит в машине? – механически подумал Ганс. – Обычно так ждут либо начальство, либо высокого гостя, ведь водитель должен открыть дверцу…»
– Улица Пятницкого, двадцать, – рявкнул Ганс водителю.
– Триста рублей, – без малейшей нотки надежды в голосе потребовал тот.
– Хватит и сотни, – отрезал Ганс.
Рыжеволосый водитель не стал спорить. Он едва взглянул на драматическое лицо матерого шпиона, чему-то улыбнулся и, уже открывая дверцу, сказал:
– Плиз, сэр!..
Такси остановилась в чистом дворе между двумя старыми пятиэтажками.
«Скорее бы уже!..» – простонал про себя Ганс.
Недоброе предчувствие, там, под сердцем, было похоже на зубную боль. Ганс быстро отыскал нужный дом. Сигнала о провале – там, на подоконнике квартиры – не было.
Ганс вошел в подъезд. Он торопливо взбежал по лестнице и остановился перед дверью с цифрой «пятнадцать».
«Господи, спаси!..» – Ганс широко перекрестился и нажал кнопку звонка.
Дверь открылась и перед Гансом предстала уже хорошо знакомая ему Олечка.
Ганса качнуло… Казалось, воздух исчез из легких и он беззвучно шевелил губами.
– Вам привет от Федора Николаевича, – наконец, сказал Ганс.
– Федор Николаевич еще помнит меня? – строго спросила Олечка.
– Вашу последнюю выходку трудно забыть.
– Мы здорово повеселились, ведь правда?
– Правда… – у Ганса вдруг потемнело в глазах. – Послушайте, там, в вагоне… – его снова шатнуло, – Зачем?.. За каким таким чертом?!.. Вы что, с ума сошли?!!.. – Ганс перешел на крик. – Какого черта вы отвечали на пароль там, где не надо?!
– Первым начали все-таки вы, – спокойно напомнила Олечка. – Вспомните, вы смотрели в окно и вдруг заговорили о кошельке.
– Ну и что?!.. Вас что, не инструктировал этот болван Элоиз Хартли?! – от злости и обиды на не столь уж безобидные страхи и ночные приключения Ганс совсем потерял голову. – На этого идиотского доктора, видите ли, работает все посольство, а он не может найти себе умного нелегального агента!
– Простите, но я не знаю никакого доктора Хартли, – возразила Оля.
– А посла-шпиона Раймонда Уэста вы тоже не знаете?!
– Нет.
– Да не смешите вы меня!.. – голос Ганса сорвался на петушиный крик. – Первый заместитель посла Гарри Флетчер, второй – Альфред Гриншо и даже я, Ганс Оффенбах, все знают доктора Хартли, работают на него, а вы, значит, нет?!.. Милая девушка, в нашем посольстве нет ни одного нормального человека – в нем одни шпионы! Будь я на месте генерала Кошкина, я бы отправил их всех в Сибирь без суда и следствия!!..
Монолог Ганса Оффенбаха был пылким и длинным. В частности он сказал о том, что ни одно порядочное правительство не будет работать с таким чисто шпионским заведением. Вопли Ганса Офеннбаха поражали своей откровенностью и, наверняка, были слышны в соседнем подъезде.