– Ты уже сказал Филу, что папка, которую он тебе дал, у майора Дубова? – холодно спросила Эли.
– Не-е-ет!.. – промычал Джон. – Я просто не смогу это сказать.
– А что было в этой папке?
«Дубина» пропустил вопрос мимо ушей.
– Эли, что мне делать?!..
Молодая женщина улыбнулась. Ее лицо ожило, а в глазах вдруг появились лукавые огоньки:
– Успокойся, Джон. Все не так уж безнадежно. Кстати, посмотри в окно, там ли наш «нищий» и девушка, которая следит за ним?
Когда Джон вставал из кресла, он все-таки вспомнил намек Фила Андерсена и постарался рассмотреть вязание Эли.
«Мужской свитер…», – легко определил он.
Впрочем, надежды на то, что Фил Андерсен простит за такую никчемную информацию пропажу папки практически не было.
– Они оба на месте, – сообщил Джон, осторожно выглянув в окно. – И парень и девушка.
Улыбка Эли превратилась в холодную усмешку.
– Не плохо!.. Что касается папки, то пока не болтай Филу слишком много, Джон, – сказала она. – Тогда я постараюсь помочь тебе.
– Я буду нем как рыба, Эли!.. – не задумываясь, пообещал Джон.
Впервые в жизни майор Дубов буквально ворвался в кабинет генерала Кошкина без предварительного предупреждения.
– Вот, товарищ генерал!.. – в голосе майора было столько радости, что ее наверняка хватило бы на десяток бойцов невидимого фронта представленных к званию «Героя России».
На генеральский стол легла чуть промокшая под дождем папка.
– Эли Форстер, она же Маргарита Винсент, она же «Леди Винтер» собственной персоной.
– Сядь и отдышись, – добродушное лицо генерала Кошкина стало очень серьезным.
Он кивнул майору на кресло. Генерал неторопливо закурил и только потом снова взглянул на папку.
– Где стащил, Виктор Палыч?
– У врага… – немного растерялся майор.
– А зачем?
Сбиваясь и путаясь, Дубов изложил генералу недавний ход событий в заброшенном доме.
– Джон Рискин жив?
– А куда он денется?! – радость Дубова гасла прямо на глазах. – Я посмотрел потом… Он в гостинцу пошел.
Генерал Кошкин осторожно тронул папку пальцем, но так, что папка отодвинулась от него на край стола.
– Такие, значит, дела… – тихо сказал Кошкин.
Он встал и принялся молча расхаживать по кабинету. Трубка попыхивала дымом… За генеральской спиной дым завивался в микроскопические торнадо.
– Ладно, ты иди, Виктор Палыч, а я пока подумаю.
– Есть!
Оставшись один, генерал Кошкин остановился у стола и долго смотрел на папку. Озабоченность на его лице росла.
– Тупик, что ли?.. – тихо спросил Кошкин.
Через пять минут в трубке кончился табак. Генерал аккуратно выбил трубку в пепельницу и сел за стол. Папка притягивала взгляд, но Кошкин старался не смотреть на нее. Он снял телефонную трубку.
– Верочка, детка, – мягко сказал он. – Поищи-ка мне все материалы по убийствам Фреда Корделя и Джоша Фостера.
– Николай Александрович, вам только зарубежные материалы или наши наработки тоже нужны?
– Тащи все что есть… Да, и выясни, не подавала ли Эли Форстер на развод с мужем.
– Хорошо. Это все?
– Нет. Позвони Джеку Делоу, кажется, он что-то знал о деле Джоша Форстера.
– Да, Николай Александрович.
– В общем, ты умница, сама все понимаешь, – Кошкин улыбнулся. – Жду!..
Генерал положил телефонную трубку. Он взглянул на папку, придвинул ее и осторожно открыл… Взгляд упал на фото Эли Форстер: женское лицо было красивым, умным и чуть высокомерным.
– Вот ведь что придумала, чертовка, – Кошкин вдруг беззлобно и даже одобрительно рассмеялся. – Ну, посмотрим, что у тебя получится… Посмотрим!
Эли Форстер легла спать очень рано. Она отлично выспалась и уже в семь утра разбудила сладко похрапывающего в соседней комнате Джона Рискина.
– Вставай, неудачник, – весело сказала она. – Вас ждут великие дела.
– Какие-какие дела? – удивился Джон.
– Успокойся, пожалуйста, пока тебя ждет только чашка кофе. Но потом тебе придется совершить несколько подвигов ради собственного спасения, – пояснила Эли.
– Отвернитесь, пожалуйста, я оденусь, – попросил Джон.
Через десять минут они уже пили кофе.
– Ты узнаешь все о девушке, которая следит за «нищим» на остановке, Джон, – Эли насмешливо посматривала на удрученную физиономию «Дубины». – Надеюсь, ты не разучился следить за непрофессионалами?
– Разумеется, нет, – потупившись, уныло ответил Джон. – Только зачем мне следить за кем-то, кто вне нашей игры?
– Людей вне игры не бывает, – назидательно заметила Эли. – Но бывают люди, которые не знают, что они участвуют в игре. Кстати, сегодня утром девушка принесла «нищему» на углу пирожки и кастрюльку с чем-то горячим.
Пауза получилась долгой и многозначительной. Джон задумчиво жевал губами и, наконец, решился взглянуть на насмешливое лицо женщины.
– Послушайте, Эли, вас называют «Леди Винтер» потому что вы пока еще не провалили ни одной операции. Это хорошо. Но я ни черта не понимаю в вашей будущей игре.
– И не надо, – перебила Эли. – Работайте, Джон!.. Кое-кто считает, что труд и море пота сделали из обезьяны человека.
– А из человека рыбу! – не выдержал и съязвил Джон.
– Не холодно будет, сынок? – майор Дубов заботливо осмотрел рваную фуфайку Коли Никитина. – Свитер-то, зачем снял?
– Так натуральнее, товарищ майор, – коротко отрапортовал Коля.
– Да, пожалуй… – строгий взгляд Дубова стал мягче. – Ради Родины, сынок, и не такое идут. Вот я помню, в молодости на границе одного гада выслеживал. Три дня в болоте с лягушками пролежал… А он, гад этот, так и не пришел.
Коля вдруг совсем не к месту вспомнил широко распахнутые и жалостливые глаза своей бывшей невесты Марины и невольно потупился.
– Разрешите идти? – буркнул он.
– Иди, – майор Дубов кивнул. – И внимательнее там смотри.
Возле гостиницы Колю уже ждала Марина. У ее ног стояла огромная сумка.
– Я тебе одеяло принесла, – сказала девушка.
Она слегка покраснела.
– Уйди! – гордо и громко сказал Коля.
Но Марина ушла только после того, как ей удалось всучить одеяло Коле. От стены отеля отделилась невысокая, плотная фигура в надвинутой на глаза кепочке.
«Неплохо! – решил «Дубина» Джон рассматривая спину Марины. Девушка шла гордо вскинув голову и, судя по всему, не собиралась оглядываться. – Значит, можно не прятаться…»
«Дубина» Джон не скрываясь, пошел за Мариной.
Генерал Кошкин курил в машине. Он внимательно наблюдал за движением возле гостиницы «Славянская-люкс» через тонированные стекла. Шофер машины делал тоже самое.
– Ну, что скажешь, Егор Петрович? – спросил Кошкин.
– Дураки молодые, вот и все, – сказал шофер. – Наш лейтенантик переигрывает, конечно, а тот лысый, что за девушкой пошел, шпион, что ли?
– Еще какой!.. – поддакнул Кошкин.
– Такому в только злодеев в кино играть.
– Такому и играть не надо. С его физиономией все само собой получится. Ладно, Петрович, поехали в управление, – генерал Кошкин сел поудобнее. – Заработаем нагоняй от начальства, глядишь, и в этом деле придумается что-нибудь.
По радио передавали прогноз погоды: ожидалось довольно резкое похолодание и сильные дожди.
«А ведь снова поссорятся наши влюбленные, – подумал генерал Кошкин. – Потому что чем больше вещей принесет Коле бывшая невеста, тем больше будет у него проблем с ними. События могут принять довольно стремительный оборот… А кому это выгодно? Пожалуй, только Эли Форстер, – генерал покосился на низкие темные облака. – Разогнать их, что ли?.. Хотя, пока не будем спешить».
Майор Дубов разбирал вещи в своем огромном служебном сейфе. Его сейф был знаменит в управлении по двум причинам: во-первых, каждое открытие и закрытие его дверцы сопровождалось тяжким, средневековым грохотом, а, во-вторых, усилие, которое приходилось прикладывать майору, чтобы открыть дверцу, каждый раз вгоняло его в пот. Процесс закрытия сейфа представлял собой еще более трудоемкую процедуру: дверца упиралась, скрипела то на самых высоких, визгливых нотах, то на трагических низких, и поддавалась исключительно рывками. А ее заключительный грохот был слышен даже в кабинете генерала Кошкина.
«Это вам не электроника какая-то, – рассуждал про себя Дубов, с любовью рассматривая распахнутую дверцу сейфа. – Ее, как банкомат, компьютерными штучками не возьмешь».
Свой знаменитый сейф Дубов нашел в подвале управления десять лет назад. Огромный ящик пылился в самом углу и на нем весела табличка «Заводской брак». Дубов не поверил дискредитирующему «документу» потому что под ним не было подписи. Между тем величина сейфа – его солидность и вместимость – буквально очаровали Дубова. Вскоре железный ящик занял место в кабинете Дубова.
Наведя порядок в сейфе, Дубов задумался. Папки с делами в сейфе стояли аккуратной, безликой линейкой серого цвета. В душе майора зародилось смутное недовольство.
«Словно не хватает чего-то, – подумал он. – А чего?.. – он усмехнулся, – цветка в горшке, что ли?»
Вспомнив о недавней победе, и принесенном генералу Кошкину досье Эли Форстер, Дубов немного повеселел. Он вдруг понял, что в сейфе не хватает именно его – этой пластиковой папочки светло-розоватого цвета. Украшенные ей серые «дела», тогда смотрелись бы совсем иначе.
«Я бы эту папочку не торцом поставил, как остальные, а как картинку, – передом к себе…» – решил Дубов.
Но досье Форстер было у Кошкина и о нем не стоило даже мечтать.
Майор сел и задумался… Взяв одну из папок на столе (заполненную десятком чистых листков) он, не выходя из состояния задумчивости, крупно написал на ней красными чернилами «Эли Форстер» и чуть ниже зелеными – «Леди Винтер».
«Красиво!.. – улыбнулся Дубов, любуясь своей работой. – И, главное, очень похожа на ту, которую я принес».
На столе зазвонил телефон.