– Чуть позже я вернула это колье, Джон, – перебила Эли.
– Вот поэтому я и не понимаю вас! Тогда за каким чертом вы его крали?
– Не крала, а одолжила. Тогда мне хотелось выйти замуж. Понимаете, Джон, женщина с бриллиантовым колье, как правило, производит неизгладимое впечатление на миллиардеров. А мне нужно было срочно выйти замуж за Джоша Форстера.
– Хорошо, пусть так… – Джон почесал лысый затылок. – Но как вы потом объяснили своему мужу, что колье, на которое он глазел, как последний осел, было не ваше?
– Никак.
– То есть?..
– Как истинный джентльмен муж купил мне другую, более дорогую игрушку.
– Господи, неужели для вас все так просто, Эли?!
– Вы скептик, Джон, – Эли снисходительно улыбнулась. – Вы из тех людей, которые разбирают солнечную радугу по косточкам, но ищут в ее обломках не навеки утраченную красоту, а серый булыжник под названием «философский камень». Это примерно то же самое, что напяливать на изящную импровизацию художника громоздкий хомут логики. Бедный мой, Джон!.. Именно такие люди как вы сидят в аукционных залах и покупают за миллионы картины художников умерших в нищете. Впрочем, достаточно болтать о мистике…
Судя по всему на улице, на которую смотрела Эли, что-то произошло, и она резко оборвала фразу.
– Джон, вам пора к майору Дубову!
Джон пожал плечами и встал…
Подходя к управлению ФСБ, «Дубина» Рискин вдруг понял, что идет почти на цыпочках. Его рука в кармане легкой курточки судорожно сжимала повестку. Сердце билось так, словно Джон долго бежал вверх по лестнице.
«А если Дубов догадается обо всем сразу, лишь я войду в его кабинет?» – напряжено думал он.
По-прежнему шел дождь. «Дубина» Джон забыл зонтик, но совсем не обращал внимания на то, что промок до нитки. Он поднялся по высоким порожкам, и потянул на себя высокую дверь из тяжелого дуба. На нее пахнуло теплом и строгим мужским одеколоном…
Капитан Петр Леонидович Решетников курил у окна. Когда Джон Рискин, наконец-то, исчез за тяжелой входной дверью главного управления, он снял телефонную трубку.
– Николай Александрович, Джон Рискин пришел, – коротко доложил он.
– Любопытно к кому, – ответил генерал Кошкин. – Ты вот что, походи пока в коридоре, посмотри там…
– Есть!
Генерал положил телефонную трубку и задумался.
«Конечно же, Джон Рискин пришел не сдаваться, – он не спеша закурил. – Но ему тут нечего делать, если Эли Форстер «сдалась» мне, генералу Кошкину. Кажется, игра принимает неожиданный оборот… Пойду-ка я прогуляюсь, а заодно посмотрю на нашу «леди Винтр».
Генерал прислушался. В приемной как всегда было много народа. Верочка, как могла, успокаивала рвущихся на прием к Кошкину.
– Буду через час, – буркнул Кошкин, проходя по приемной. – Не раньше.
– Николай Александрович, у меня террористы с взрывчаткой в Москву едут! – крикнул седоволосый подполковник. – Целых семь штук.
– Возьмем террористов, – пообещал Кошкин. – Не волнуйтесь, товарищи, всех возьмем!
Он закрыл за собой дверь.
Кабинет майора Дубова находился на втором этаже в конце коридора. Джон дважды спрашивал, как найти его и, от волнения и плохо знания русского языка, почти не понимал то, что ему говорят. В конце концов, его проводил к кабинету капитан с симпатичным, но явно уставшим лицом.
– Не волнуйтесь, пожалуйста, – улыбаясь, посоветовал он Джону.
Джон кивнул и робко улыбнулся в ответ.
Капитан сам постучал в дверь.
– Да-да! – откликнулся изнутри командный голос Дубова.
Капитан открыл дверь и пожелал Джону удачи.
Марина приближалась к Коле медленно, постепенно замедляя шаги. Девушка словно теряла силы…
Не дойдя до бывшего жениха десятка, Марина громко крикнула:
– Колечка!
Она осела на асфальт. Коля вскочил и бросился к девушке.
– Ты что?!.. – он с удивлением смотрел на бледное как полотно лицо Марины.
– Не могу я так больше, – тихо ответила та, – прощай…
Марина закрыла глаза и уронила голову на руку Коли.
Эли Форстер затушила сигарету и отошла от окна.
«Вместо того, чтобы всыпать снотворное в кофе своему жениху, Марина проглотила его сама», – поняла Эли.
Почувствовав глухое раздражение, она громко выругалась:
– Дура!.. Кокетка несчастная. Жена декабриста!
Эли остановилась посреди комнаты, словно не знала, что ей делать дальше.
«Пора уходить, – мелькнула холодная мысль в ее голове. – Пока Марина отвлекает своего жениха, я смогу исчезнуть без следа».
– Руки вверх!
Джон Рискин произнес фразу почти без акцента. Его арестовывали пять раз и, судя по всему, ему попадались неплохие «учителя русского языка».
Майор Дубов поднял глаза.
– Досье на Эли Форстер, живо! – потребовал Джон.
Майор медленно встал. Ствол пистолета смотрел ему прямо в лицо.
«Нужно схитрить и потянуть время», – лихорадочно соображал Дубов.
– Какую папку? – с деланным удивлением спросил он.
– Не дури, майор! – насупился Джон. – Давай папку!
Дубов нехотя повернулся к сейфу. Отперев замок, он слегка потянул дверцу, но она, как всегда, не поддавалась.
– Быстрее! – рявкнул Джон.
Майор сделал вид, что уперся что было силы, но дверца сейфа оставалась на месте.
– Вдвоем бы нужно, – не оглядываясь, сказал он Джону.
– Ты у меня сейчас вдвоем с пулей в свой ящик влетишь! – пообещал «Дубина».
Дубов вспотел от страха. Он изо всех сил рванул дверцу, и вдруг на него обрушилась огромная тяжесть. Она сжала мир до предела, и Дубов увидел пол перед своим носом.
«Дверца сейфа оторвалась, – теряя сознание, догадался майор. – Вот, оказывается, почему на сейфе было написано «брак»…»
«Дубина» Джон замер. Пару секунд с нескрываемым удивлением смотрел на придавленного массивной дверцей майора, а потом опрометью бросился к открытому сейфу. Он сразу узнал бело-розовую папку и, открыв ее, увидел фото Эли Форстер.
«Она, она!..» – едва не вскрикнул от радости Джон и опрометью бросился из кабинета.
Эли Форстер торопливо спускалась по порожкам гостиницы, как вдруг ее окликнул хорошо знакомый голос.
– Подожди, Эли, ты кое-что забыла.
Эли резко оглянулась. К ней неторопливо шел генерал Кошкин.
– Ах, это вы… Я просто решила немного прогуляться, – молодая женщина улыбнулась генералу.
– Без лишних глаз? – Кошкин кивнул назад.
Там, противоположенной стороне тротуара врачи «скорой» как раз грузили в машину носилки с Мариной. Около них метался возбужденный и бледный Коля. Он забыл обо всем на свете и не отрывал глаз от бледного лица Марины.
– У меня такая работа, – Эли стала серьезной.
– Девчонка выживет?
– Конечно. Даже если Марина выпила всю упаковку «Биостра», после промывания желудка все будет хорошо. Одна моя знакомая выпила две и выжила без помощи врачей. Я же не убийца, Николай Александрович.
– Знаю, – генерал взял Эли под локоть. – Идем, я тебя провожу немного.
К молодой женщине снова вернулась ирония.
– В тюрьму, что ли?
– Нет, до такси, – генерал показал глазами на стоящую неподалеку машину с «шашечками» на дверцах. – Машина отвезет тебя в аэропорт. Но сначала мы поговорим немного.
Эли с нескрываемым удивлением взглянула на Кошкина.
– О чем поговорим, генерал?
Какое-то время Кошкин молчал и смотрел себе под ноги.
– Примерно через пару дней тебе придется отвечать на вопрос, кто выиграл в этой игре, Эли, – наконец заговорил он. – Уверяю тебя, это будет не так просто.
– Конечно, – согласилась Эли. – Я хотела взять Марину с собой, но я ошиблась… Она оказалась не той девушкой, из которых вы готовите своих неуловимых «красоток».
– Ты уверена в этом?
– Абсолютно! Для работы в разведке нужны железные нервы.
Кошкин кивнул и отвернулся, чтобы скрыть улыбку.
– Ты права, Эли… – он остановился и, порывшись в портфеле, достал досье Эли. – Держи, это тебе на память.
Какое-то время Эли смотрела на папку, не торопясь взять ее в руки.
– Это розыгрыш, Николай Александрович?
– Бури, пока даю, – генерал сунул папку в руки молодой женщине. – И передай от меня привет доктору Хартли.
…Уже в машине Эли быстро просмотрела досье и поняла, что это та самая папка, которую когда-то ей показывал Фил Андерсен. Она захлопнула ее и долго смотрела в окно. Справа уже приближался аэропорт. Он вырастал словно из земли, и за пеленой дождя был похож на гигантский гриб еще не до конца распрямивший свою шляпку…
«Боинг» приземлился в парижском Орли ровно в семь тридцать. Эли Форстер покинула салон последней. На трапе он глубоко вдохнула свежий воздух и улыбнулась.
«Воздух свободы и демократии!..»
В ее сумочке зазвонил сотовый телефон.
«Правда, этот воздух всегда бывает с примесью запаха интриг и заговоров», – улыбка Эли превратилась в усмешку.
Она поднесла телефон к уху.
– Да?..
– Это Фил Андерсен, – коротко сообщил ей глухой голос. – Куда ты пропала, Эли?
– Я немного пошаталась по московским магазинам, Фил, но потом мне все надоело, и я решил вернуться домой.
– Ты с ума сошла?!
– Разумеется, нет. Кстати, я уже в курсе того, что русские догнали «Дубину» Джона на загородном, московском шоссе примерно через пару часов после его визита к майору Дубову. «Дубина», прежде чем ему надели наручники, успел сжечь некую папку одолженную им у майора.
– А ты уверена, что именно та папка, о которой мы когда-то говорили с тобой?
– Я уверена в том, что ее больше нет, Фил, – Эли не смогла скрыть торжествующей улыбки.
– Хорошо, я учту и запомню это, Эли.
Голос Фила Андерсена не обещал ничего доброго. Эли выключила телефон.
Доктор Хартли нервно расхаживал по кабинету.