– Словно кто-то бил по нему молотком, – сказал врач. – И не один раз. Вас что, пытали?
– Нет, – легко соврал Энтони.
Он жадно смотрел на медсестру. Та пожала плечами и подошла к столику с ампулами и шприцами.
– Обычный морфий, – предупредил ее врач. – Ему действительно очень больно.
Медсестра кивнула.
– У вас очень сильный ушиб, – сказал Энтони врач. Он отвернулся от пациента и потерял к нему всякий интерес. – И ушиб явно неоднократный. Возможны неприятные последствия. Вы должны постоянно находиться под присмотром хорошего доктора.
«Я и так всегда под присмотром», – не без иронии подумал Энтони.
Через минуту после укола боль растворилась… Врач ушел.
Энтони протянул медсестре две купюры по сто евро.
Медсестра улыбнулась и охотно взяла деньги.
– Что-нибудь еще? – чарующе улыбнулась она.
У нее была замечательная фигурка и хорошо поставленная улыбка, а у Энтони уже неделю не было женщины… Но вдруг он поймал себя на мысли, что ненавидит всех красавиц.
– Спасибо, а теперь бы я хотел остаться один. Через четыре часа вы сделаете мне еще один укол.
– Понимаю… – у двери медсестра оглянулась и посмотрела на Энтони. – Но вы можете вызвать меня раньше.
«У них хороший сервис», – подумал Энтони.
Наркотический туман в его голове становился все сильнее. Но Энтони думал…
«Выход все-таки есть, – решил он. – Он единственный и, если быть честным до конца, это мой последний шанс».
Маленький сотовый телефон лежал в боковом карманчике трусов. «Телефон последней надежды…» Энтони не расставался с ним даже в душе. Он набрал номер.
– Арни, это ты?.. – тихо спросил он.
– Да, – голос был безликим, почти механическим. – Я слушаю тебя, Энтони.
– Арни, я в больнице «скорой помощи»… Мне нужно срочно увидеть тебя.
– Я ждал твоего звонка, Энтони. Но я рассчитывал, что ты позвонишь раньше.
– У меня было много дел.
– Много работать вредно для здоровья. Точнее говоря, для жизни.
– Арни, я жду тебя, – уже громче сказал Энтони. – Жду прямо сейчас!
Трубка немного помолчала.
– Хорошо, я скоро буду…
Энтони свалился лицом на подушку и, ерзая им, вытер пот. Боль в колене полностью прошла… Энтони лег на бок и целую минуту рассматривал телефон. Пальцы нерешительно набрали хорошо знакомый номер.
«Или не надо?.. – Энтони долго колебался, прежде чем нажать кнопку вызова. – Впрочем, мне любопытно, какая будет у него реакция. Не исключено, что он сам догадался обо всем раньше меня. Он же умный, как дьявол!»
В трубке раздались длинные гудки.
– Слушаю…
– Мистер Арланди? Это я…
– Ты все-таки еще жив, Энтони? – пошутил шеф.
Но в его голосе не было слышно прежней, хорошо знакомой иронии. Голос мистера Арланди прозвучал сухо и резко.
– Сегодня ночью девчонка умрет, – твердо пообещал Энтони.
– Что еще ты мне пообещаешь или скажешь?
Энтони немного помолчал.
– Бонни Вайсер – русская шпионка, босс, – твердо сказал он.
Его голос все-таки дрогнул, но только в самом конце.
– Энтони, ты сошел с ума?! – удивление мистера Арланди было самым искренним.
– Нет. Понимаете, босс, Бонни ударила меня в то же колено…
– Ну и что?!
Энтони вдруг понял, что зря заговорил о Бонни Вайсер.
«Чертов укол, совсем мозги поплыли!»
– Шеф, я поговорю с вами о Бонни Вайсер позже. Сначала я найду девчонку, а потом…
– Ты прав, Энтони, – перебил мистер Арланди. – Иначе я не дам за твою жизнь и ломаного гроша. – До скорого, Энтони.
Клингер положил телефон в карман.
Через час к нему пришел посетитель. Это был полный маленький человек с невыразительным лицом. Он сел рядом с постелью и долго смотрел на Энтони.
– Я помню тебя другим, – наконец, сказал посетитель. – Ты теряешь форму.
– Когда человека постоянно бьют в одно и тоже место, он может попросту сойти с ума! – огрызнулся Энтони.
– Если человека бьют в одно и тоже место, он может легко защититься от удара.
– Ты всегда был умником, Арни Фокс! – во взгляде Энтони блеснула злость. – Именно поэтому ты и оказался на первых ролях у Бонни Вайсер, а я всего лишь телохранителем у Арланди. Но ты слишком много знаешь о Бонни, а такие люди долго не живут. Поэтому ты боишься ее до холодного пота и дрожи в коленях. А ведь раньше ты не побоялся даже Андриано Макаронника. У него было шестеро здоровенных телохранителей. Помнишь?.. Но ты прошел их всех и прикончил старого мафиози в его собственной ванне.
– Тогда я был еще молод, Энтони… И мы были друзьями.
– Нам пора вспомнить о нашей старой дружбе, Арни.
Арни Фокс опустил глаза.
– Я знаю, как Бонни разделалась с «Кликушей», – глухо сказал он. – Мы оба, ты и я, Энтони, не годимся ей на подметки.
– Если ты поможешь найти сбежавшую от Арланди девчонку, я помогу тебе.
– Как?.. Отправишься в могилу вместе со мной?
– Нет. Я докажу, что Бонни помогала беглянке… Более того, я абсолютно уверен, что она прикрывает ее бегство. Иначе просто нечем объяснить неуловимость русской шпионки.
Арни вдруг рассмеялся.
– Что-что?!.. Бонни тоже русская шпионка?
Энтони поморщился как от зубной боли.
– Что ж, на твоем месте, я бы тоже не поверил… Но, я повторяю вопрос, почему русская девчонка так неуловима?!
– Потому что ее долго учили.
– Нет, Арни, просто ей помогает кто-то из наших. Но даже если нет, то кто помешает доказать мне, что ей помогала Бонни Вайсер?
– Только один человек – сама Бонни Вайсер.
Арни Фокс внимательно посмотрел в глаза Энтони. В его взгляде легко угадывалось и заинтересованность и любопытство.
– Ну, вот видишь! – Энтони криво усмехнулся. – Мы отлично понимаем друг друга. Если мне удастся доказать то, о чем я только что сказал, ты, Арни, будешь жить.
В огромном супермаркете Таня купила черные очки и темную косынку. Она почти не знала немецкого языка.
– Что вы хотите?
Таня догадалась, о чем спросила у нее молоденькая продавщица.
Она показала на очки и на косынку и очень тихо сказала:
– Домен ва бист, бите…
«Бите» означало, пожалуйста. «Домен вас бист» было случайным набором букв. Тихая фраза прозвучала крайне неразборчиво.
– Что?
Но продавщица правильно поняла жест немного странной покупательницы. Она еще смотрела на девушку, но ее руки уже потянулись к тем вещам, на которые показывала Таня.
– Данке. (Спасибо)
На улице Таня надела очки и повязала косынку. Она давно устала улыбаться и у нее болело лицо. В кафе она купила мороженое и чашечку кофе. Это были ее последние деньги.
Пока Таня ела мороженное, на нее смотрели молодые люди за соседним столиком.
– Эта девушка удивительно похожа на шпионку, – сказал своим спутникам тот, что выглядел постарше других.
– Действительно, поразительное сходство, – согласился другой. – В ней есть что-то очень привлекательное и одновременно странное. Именно так выглядят шпионки в кино.
– А не слишком ли шаблонно это сходство, Макс?
– Скорее это гротеск, при чем умелый и удивительно точный. Кроме того, в этой милой незнакомке есть нерв и живое переживание чего-то… Она потрясающе обаятельна в своем страдании.
– Я тоже так могу, Макс! – громко сказала рыжеволосая девушка рядом с молодым человеком. Она положила руку на руку спутника. – Хочешь, поспорим?
– Нет, Агнета, это не твоя роль.
– Почему?
– Прости, но я не вижу в тебе живого переживания трагедии.
Таня не понимала, о чем говорят молодые люди за соседним столиком. Один из них, тот, которого называли Максом, встал и подошел к Тане.
– Извините…
У незнакомца было умное лицо и внимательные глаза. Таня сняла очки.
– Меня зовут Макс Линден, – представился незнакомец.
Таня поняла фразу. Макс Линден сел напротив девушки.
– Простите еще раз, но профессиональный долг прежде всего. Я кинорежиссер и сейчас снимаю фильм о русских шпионах… Вы, наверное, знаете о газетной шумихе «Русские идут!»?
Таня поняла слова «кинорежиссер», «фильм» и «Русские идут!» Последнюю фразу она часто видела в газетах и могла понимать ее не только на немецком.
– … Возможно, эту идею мне подсказала именно газетная шумиха, – продолжал Макс Линден. – Меня не интересует кто вы, но я хотел бы предложить вам маленькую роль коварной русской шпионки. Если вы удачно справитесь с ней, роль может стать больше.
Одна из девушек в компании Макса – та, которую звали Агнета – вдруг покраснела и громко сказала:
– Макс, нам пора домой!
Макс отмахнулся. Таня сняла темную косынку. Она поняла, о чем говорит молодой человек… И она улыбнулась ему.
– А вот сейчас вы вдруг стали похожи на вполне обычную немку! – Макс был в восторге. – Ваше преображение просто удивительно.
– Макс нам пора домой! – повторила рыжеволосая.
Таня встала.
– Извините… Я спешу.
Она говорила очень тихо, чтобы нельзя было услышать акцент.
Макс Линден протянул руку:
– Моя визитная карточка… Думаю, она вам пригодится.
Таня взяла карточку.
– Обязательно позвоните мне, – Макс перешел на шепот. – Я уверен, что вы согласитесь. Не обращайте внимания на Агнету. Она просто ревнивая дура.
В ближайшем парке Таня поспешила избавиться от черных очков и косынки. Она снова улыбалась… И ей ужасно хотелось есть.
В кабинете доктора Элоиза Хартли сидели четыре русские девушки. По некоему странному стечению обстоятельств у них были одинаковые имена, а кроме того они были в большей или меньшей степени похожи на фоторобот, который лежал на столе доктора Хартли.
– Работа в разведке удивительно тяжелый труд, в котором нет ни грамма романтики, – нравоучительно рассуждал вслух доктор Хартли. – Разведчик должен быть всем и ничем одновременно. Попробуйте на минуточку представить себе, как человек с классическим умом разыгрывает из себя обыкновенного хама или пижона. Это трудно?.. Нет, это практически невозможно. Но у разведчика всегда куда более сложные роли. У него нет дубля и никто не крикнет: «Стоп, камера!» Между тем любая ошибка может стоить очень и очень дорого… – доктора Хартли встал и принялся расхаживать по кабинету. Он вдруг стал похож на добродушного профессора, который читает лекцию студентам. – Любой провал означает конец карьеры, а иногда и жизни. От этого не застрахован никто. Более того, это происходит довольно часто… Вы понимаете меня?