— Смешно. И что ты сделал?
— Что-что… Позвал их сына в комнату и предложил немедленно поехать со мной в СИЗО и отсидеть еще две недели до истечения срока договора.
— Я думаю, разговор на этом закончился?
— Конечно. Это тебе наглядный пример разницы в культурах. А еще есть отдельная глава о месте встреч, о том, как надо готовиться к переговорам, как относиться к партнеру.
— Ну и как ты к нему относишься?
— Голову мне не морочь сейчас — прочти книгу.
— Хорошо, а о каких делах ты рассказываешь?
— Ты знаешь, я выбирал дела, историю и развитие которых было бы не затруднительно рассказать. Иногда бывает такой закрученный сюжет, но пока перенесешь его на бумагу, сам с ума сойдешь. Вот у меня в момент написания этой книги идет уголовное дело в Тольятти. Я на стороне потерпевших. Там больше трехсот томов всяких всякостей или, может, пятьсот, я уже точно не помню. А на кону — один из крупнейших заводов страны в своей области, ну еще так, по мелочи, — восемьдесят восемь миллиардов украденных денег. Но самая интересная история этого дела за кулисами судопроизводства. Там и миллиардеры в изгнании, и олигархи в России, и иностранцы, отмывающие деньги и способные на все ради наживы. Чего стоит только пенсионер-сутяжник, заваривший всю эту кашу, или алкоголик-хозяин? Всего не расскажешь. К сожалению. Поэтому пришлось выбирать компактные и понятные маленькие трагедии.
— Почему трагедии?
— Ну это я так просто сказал, для красного словца. А вообще-то к адвокату редко приходят счастливые люди. Все приносят свою боль, свою маленькую трагедию. Иногда ты хочешь помочь, переживаешь — а делать нечего. Дело брать нельзя, все плохо или все запущено безвозвратно.
— Говорят, что ты не проигрываешь дела?
— Почти правда. Но здесь все просто. Я не берусь и не хочу браться за проигрышные случаи. Мы сначала в офисе все анализируем, взвешиваем и только потом беремся за дело.
— Маркетинг?
— Скорее репутация, о которой я уже тебе говорил. Хотя об одном деле, которое я проиграл, я рассказываю обычно с большим удовольствием и очень этой историей горжусь.
— Что за лозунги ты придумал для вашего бюро адвокатов?
— Ты тоже слышал?
— Да. Конечно.
— А что тогда спрашиваешь?
— А что, нельзя спросить?
— Ладно, скажу. «Нет другого результата, кроме победы. Но и нет победы без результата». Что ты так удивленно на меня смотришь? Вот пришел человек судить какую-нибудь офшорную компанию. Все в порядке, и я точно знаю, что суд выиграю. Но пока мы доберемся до банковского счета, денег в банке у этой компании с Берега Коровьей Кости не будет ни копейки. Победа есть, а результата нет. Ты представляешь, в каком состоянии будет клиент? Мало того что все потерял, — так еще и на адвоката и суды выложил последнее. Нет, у меня такой человек клиентом не станет. Мне жалко и его, и его денег, и себя. А вообще когда-то в Америке один умудренный опытом известнейший адвокат учил меня, мальчишку, уму-разуму: «Довольный клиент, может быть, расскажет одному или двум людям вокруг себя, что все прошло хорошо и ты ему реально помог. Недовольный клиент расскажет всем. Человеку свойственно оправдывать себя и перевешивать вину на другого. Запомни: выигрывает клиент, проигрывает адвокат».
— А когда клиент становится клиентом?
— Вот это хороший вопрос. Отвечу. Только тогда, когда возвращается к тебе в следующий раз или присылает к тебе кого-то. До этого — это может быть все что угодно: от попадания под обаяние медийного персонажа до моды ходить только к известному адвокату.
— Мне кажется, я тебя утомил. Будем заканчивать?
— Наверное. И мне пора по делам. Пока.
— До свидания. И до скорого!
Я наложил на лицо крем после бритья и отошел от зеркала. Надо было быстро одеваться и ехать в издательство.
Меня ждал первый экземпляр моей книги.
Архив звездных дел
Шахматная королева
История юной шахматистки, пятикратной чемпионки мира Бибисары Асаубаевой, которую оклеветали завистники, но мне удалось восстановить справедливость и доброе имя девочки.
Передо мной сидели красивые молодые родители и очаровательная девочка двенадцати-тринадцати лет.
Она смотрела на меня через свои очки одновременно с интересом и с испугом.
Я тоже смотрел на нее с интересом. Не каждый день у меня в переговорной сидит пятикратная чемпионка мира. Собственно, до этой минуты такого дня никогда и не было.
Семья девочки всего лишь пару лет назад приехала из Казахстана. Почему переехали? В республике нет сильных шахматистов уровня Бибисары. А в России? В России всегда были, есть и будут. Здесь можно тренироваться, расти и совершенствоваться. Все семья живет для того, чтобы этот гениальный ребенок был счастлив и побеждал. Шахматы для нее — это все. Хобби, спорт, профессия, жизнь. Все.
А что же вы делаете у адвоката? Я должен защищать королеву? Ее кто-то обидел? Кто? Какой негодяй может обидеть маленькую девочку? Кто может обидеть этот океан не по годам умных глаз, смотрящих на меня из-под очков?
Оказалось, что обидели.
И вот как это было.
Как я уже говорил, Бибисара Асаубаева и ее родители переехали в нашу страну пару лет назад. Просто девочка с самого детства подавала большие надежды в этой древней индийской игре. Пять раз она становилась чемпионкой мира в своем возрасте. И вот — долгожданная Россия и возможность для родителей отшлифовать талант ребенка в безумно конкурентной среде. А как же иначе? Только с сильными игроками можно прогрессировать и идти дальше. Бибисара довольно быстро занимает свое место под солнцем, что, конечно, нравится далеко не всем. Но что делать недругам, если девочку отправляют играть за сборную России и она приносит нашей стране славу? Оказывается, есть что делать…
…Сентябрь 2017 года. Уругвай. Чемпионат мира по шахматам среди юниоров.
Лидерство сразу захватила Бибисара. Близится корона?
Однако в российской команде не все так просто, как вы думаете.
Одним из главных тренеров нашей сборной был кем-то (интересно, кем?) назначенный некий гроссмейстер Соложенкин. Плюс еще одна интересная деталь: в сборной России на этом турнире играет еще и протеже Соложенкина, да к тому же его дочь Лиза. Ну играет и играет, подумаете вы. Но нет, Лиза играет хуже, чем Бибисара. Это не нравится ее папе. И вот тут-то и начинается вся история.
Перед началом четвертого тура совершенно неожиданно судейская команда отводит нашу героиню Бибисару в сторону и начинает тщательно обыскивать. Волосы, уши, интимные места. Полный обыск, как в пересыльной тюрьме.
«Шмон» по полной программе, как сказали бы когда-то в Одессе. На секунду отвлекусь, потому что уж слишком забавная история происхождения этого слова.
В Одесских тюрьмах до революции был такой же интернационал, как и местное население знаменитого города. Естественно, евреев среди заключенных было хоть отбавляй. Значительно больше в процентном соотношении, чем на воле. В восемь часов утра и вечера охрана регулярно проводила обыски заключенных и камер. Часов, как известно, в одесских тюрьмах конца XIX — начала XX века заключенные не носили. Не полагалось. Чтобы напомнить о приближающихся восьми часах и дать время на то, чтобы все необходимое куда-нибудь заныкать, евреи для скрытности и для того, чтобы не получить за предупреждение нагоняй или карцер, кричали друг другу через зарешеченные окна: «Шмоне!», что на иврите и идише означает «восемь». От избытка предупреждающих криков русские, украинцы, греки, татары и другие представители земного шара в отдельной взятой Одессе решили, что так с «еврейского» языка переводится слово «обыск».
Таким образом и вошло это слово в блатной язык, а оттуда — уже в наш обиход.
Так вот, тринадцатилетнего ребенка отводят в сторону, вернее, в отдельную комнату и обыскивают. Тщательно.
Девочка садится играть. Важнейший матч. В середине партии она выходит в туалет. «Зондеркоманда» отодвигает ее от кабинки и обыскивает — сначала туалет, потом еще раз самого ребенка. Так продолжается до конца турнира.
На вопросы мамы маленькой девочки о том, что происходит, ей сухо отвечают, что у судейских есть основания полагать, что Бибисара совершает самое страшное преступление в шахматах — она пользуется компьютерными подсказками. «Читинг» — от английского слова cheating — жульничать. Если вы вспомните, когда это происходило, то поймете, что зерно преследования Бибисары упало на очень хорошо вспаханную почву. В это время отстраняли от большого спорта наших олимпийцев. Ни за что.
У Бибисары, естественно, ничего не нашли. Ни телефона, ни мини-компьютера, ни наушников. Ничего. Вообще ничего. Она играла, используя исключительно свою голову и свой талант. Все. Ах да. Еще руки — чтобы двигать фигуры.
В таком стрессе проходил остаток важнейшего турнира года в жизни тринадцатилетней девочки. Не думаю, что кто-нибудь из взрослых шахматистов выдержал бы такое. Не выдержала и Бибисара. Она проиграла решающую партию и заняла второе место на чемпионате мира в Уругвае. А Лиза Соложенкина? Она осталась вообще позади Бибисары. А при чем тут Лиза и ее отец-гроссмейстер-тренер сборной, спросите вы?
А вот при чем.
В последний день уругвайского чемпионата мира гроссмейстер Соложенкин напечатал разлетевшуюся и наделавшую много шума статью о Бибисаре Асаубаевой. В статье говорилось, что его дочь пошла в туалет за Бибисарой во время турнира (очевидно, чтобы проследить за соперницей). Заперевшись в соседней кабинке, она четко услышала, как «гнусная Бибисара разговаривает с кем-то по телефону и советуется относительно своей позиции в шахматной партии».
Честная Лиза не могла удержаться и поступила как водится Павликам Морозовым. Она все рассказала родителю. Папа тоже не мог пережить такого в своей команде. Мне почему-то вспомнилось дело врачей, Лидия Тимашук и ее знаменитое обращение в органы госбезопасности. «Сборная России — это, конечно, хорошо, но честь и святость шахмат превыше всего». И… честно написал донос в судейскую коллегию. Ну если сам тренер сборной пишет на своего игрока донос, то, значит, так оно и есть. Увидев в составе тренерского штаба второго Родченкова (специалист по выявлению допинга. — Примеч. ред.), судьи и начали обыскивать тринадцатилетнего ребенка с ног до головы. В прямом и переносном смысле слова. Теперь становится понятно, что все достижения «юного дарования» — сплошной обман, заканчивал в таком духе свою мысль гроссмейстер-правдолюб