Дэйн никак не мог решить: убить Глена сейчас или сначала все-таки вернуть его к жизни, снова убить и уничтожить навек. Одно Волоран знал точно: он не станет помогать тому, кто пожертвовал любимой женщиной. И поэтому, когда справа от него раздался сдавленный шепот, дэйн сделал вид, что не слышит призрака, продолжая из своего укрытия наблюдать за противницами.
– Я знаю, ты меня слышишь!
Тишина.
– Да не будь же таким упрямым бараном! Нужно вывести из храма женщин. Я не могу этого сделать!
– Зачем? И поторопись объяснить, иначе я и с места не сдвинусь.
– Вот же… времени нет, пойми! Если верховная жрица очнется, она откроет ловушку, и тогда эти две склочницы смогут выбраться. Уведи отсюда лантей, пока Талис с Моракой увлечены друг другом!
Волоран закрыл глаза, взывая к своему дару. Привычная боль скрутила нутро, разошлась по телу горячими волнами. Мужчина подавил стон и лишь до скрипа стиснул зубы. Он направлял силу на застывших в недоумении жриц, посылая им молчаливый приказ.
Они подчинились безропотно. Две из них сразу шагнули к Матери, подхватили ее под руки и поволокли к выходу, остальные осторожно, стараясь не задеть осколки, забрали тело старухи-Анары и Зарию.
Застывшие друг напротив друга сестры не замечали происходящего. Между ними словно вспыхнул безмолвный поединок. Соперницы скрестили взгляды, и воздух вокруг них вибрировал, плавился, дрожал. Натиск становился все сильнее и сильнее. Пол и стены храма начали мелко дрожать, словно испугались неистовой силы. С обрушившегося свода посыпались мелкие камешки.
– Ах ты, дрянь! – Морака усилила натиск, но сестра не дрогнула.
– Я всегда была сильнее… – шипела Талис, не поддаваясь чудовищному напору.
Со стороны казалось, будто две женщины силой взглядов толкают навстречу друг другу воздух, превратившийся в мерцающее марево.
– Они равны в силе, – заметил все еще невидимый Глен.
– Появись, – не оборачиваясь, приказал дэйн.
– Не могу, – вздохнул колдун. – Зария была очень слаба. Для того чтобы подчинить себе ее тело, не причинив вреда, пришлось… приложить усилия.
– И?..
– У меня больше нет силы Шильды, дэйн, – дух говорил ровно, но в голосе его пробивалось что-то, чего дэйн никак не мог распознать. – Я не могу стать видимым. Я вообще ничего не могу.
– И что ты хочешь от меня? – спросил Волоран.
– Ничего. Просто подожди, пока не придет мой… друг.
Палач магов отвернулся, продолжая наблюдать за схваткой богинь.
– Ты знаешь, что у Талис и Мораки есть свои смертные сосуды, в телах которых они могут проходить в наш мир. Без человеческого участия обе эти прекрасные девы будут… такими же бесплотными, как твой покорный слуга.
– Почему? – удивился дэйн. – Они же богини.
– Не знаю. Но Анара говорила, что если дух богини слишком долго находится в теле человека, этот человек погибает.
– Почему?
– Душа и тело неразрывно связаны. Если связь теряется… – Колдун не стал заканчивать.
– А для чего нужна эта ловушка?
– Ее создала Талис, желая поймать Мораку, но этот круг одинаково может запереть обеих сестер.
– Почему?
– Круг зачарован на крови. А кровь у них – общая.
– Тогда зачем Морака туда зашла?
– Это же ясно – она хочет убить Талис. После смерти одной из сестер ловушка утратит силу.
Волоран внимательно посмотрел на напряженных до предела женщин. Не похоже, что хоть одна из них в ближайшее время собирается победить.
– И ты помогаешь этой ведьме?
– Не совсем, – колдун вздохнул. – Я не предал тебя, дэйн. Но до определенного времени приказы Мораки играли нам на руку.
– Что?
– Посмотри, они в ловушке. Обе. Без возможности выйти. А значит, не могут причинить вреда никому, кроме самих себя. – Глен замолчал на мгновение, а потом сказал: – Он пришел.
Дэйн повернул голову как раз тогда, когда в храм вошел Маркус. Он двигался осторожно, а на шее что-то блестело. Волоран окаменел, когда понял, что это рука, закованная в латную перчатку, – Маркуса, обхватив его сзади, вел другой мужчина.
Жнец!
С таким магом не справится и десяток дэйнов.
– Как ты и говорила, Маркус решил вначале наведаться в Жилище и проверить, там ли наша милая стряпуха, ведь без нее Грехобор окончательно сойдет с ума. Слишком уж он любит жену. – Жнец говорил насмешливо, слегка растягивая слова. – Он перехватил ее на выходе. А я перехватил его.
Талис пошатнулась, глядя на этих двоих мужчин, и прижала руки ко рту. А Морака наконец-то прекратила кружить вокруг сестры и с торжествующей улыбкой шагнула вперед, останавливаясь у самой границы ловушки.
– Фи-и-ирт, – промурлыкала богиня. – Ты привел его.
– Ты сомневалась?
– Честно говоря, да. Маркус уж слишком неуловим. – Богиня повела плечами, не обращая больше внимания на сестру. – Дэйн, выходи. Маркус наверняка прислал тебя сюда.
– Он тут! – Голос Глена звучал достаточно громко.
Выругавшись, дэйн выступил из-за обломков обрушившейся колонны. Взгляд Волорана скользнул по мужчинам и остановился на Мораке.
Маркус тем временем спросил ее:
– Чего ты хочешь?
– Расскажи своей возлюбленной, о чем говорится в пророчестве.
Мужчина молчал, не сводя пылающих ненавистью глаз с собеседницы.
– Что?!
Жнец сильнее стиснул горло своего пленника, и тот закашлялся.
В одном лице и узник, и палач.
Он потеряет все, и потеряет дважды.
Сестра убьет сестру.
Нарушит клятву муж.
И в тот момент, когда раздастся плач
Того, кто тоже потерял однажды, –
Колдунья породит дитя.
Но призовет его лишь тот,
Кто пленником себя зовет.
Он вознесется надо всеми,
А порождениям конец придет.
Хриплый голос Маркуса прерывался, но все равно он произнес последние слова отчетливо и громко.
– Что еще за предсказание?
Снова тишина, но Морака не ждала ответа. Она знала его.
– Перехлестье, Талис, – обернувшись к сестре, объявила она. – Твой ненаглядный очень умен. Да ты позабыла об этом. Ты сделала его равным нам. И он не терял даром времени. Среди магов редко, но рождаются пророки. Постыдный брак. Мы быстро их отыскивали, но одного он, видимо, умудрился спрятать. Верно, Маркус?
– Но это же бессмыслица, – отозвалась Талис. – Узник и палач? Клятву муж нарушит? Да я все эти клятвы сделала нерушимыми. Пленник – и вознесется? Какое дитя?
– Фирт?
Жнец снова стиснул горло своей жертвы, и Маркус, задыхаясь, упал на колени.
– Ты сделала его равным нам. Его. Простого человека. – В голосе Мораки звучало презрение. – Ты позволила ему встать между нами. Предпочла его мне. Глупая курица. Мы могли жить как угодно, и никто не сказал бы ни слова. Но тебе захотелось поиграть в небожительницу.
– Он меня никогда не предал бы. – В голосе Талис явно слышался страх. – Он не посмел бы…
– Но он предал. И посмел. Если бы не дух, пришедший ко мне и рассказавший о том, что Маркус приказал дэйнам истребить всех неназванных магов и колдунов, я бы не узнала об интригах, которые он плел. Ты проморгала все, что могла. Ты позволила ему создать дэйнов, которые подчиняли магов и истребляли колдунов…
– Это было сделано для того, чтобы они не отбились от рук и не возомнили себя всесильными! – выкрикнула Талис.
Сестра в ответ язвительно расхохоталась:
– Опомнись, дуреха! Чтобы они не возомнили себя всесильными, мы создали Жнецов! Зачем ему понадобились дэйны? Он старался сделать все, чтобы колдунов и магов становилось как можно меньше!
Талис провела ладонями по лицу, собираясь с мыслями, а потом тихо, с дрожью в голосе спросила:
– А где жрицы и мой сосуд?
– Сбежали, – Фирт ослабил хватку на шее Маркуса, – только пятки засверкали.
– Не переживай, милая, – ухмыльнулась Морака. – Жнец вернет их. А пока мне бы очень хотелось узнать подробности пророчества.
– Грехобор. Он… брат дэйна, – тяжело дыша, вымолвил наконец Маркус.
– Кровь дэйна! – Морака рассмеялась. – Теперь все твои палачи сдохнут! О, как прекрасно! Дальше! Говори дальше!
– Грехобор дважды терял все. Сначала, когда убил дэйна, и потом, когда ты сделала его жену колдуньей.
Богиня фыркнула:
– Я и не собиралась.
– Знаю. Собирался я. А ты мне мешала, – мужчина с ненавистью смотрел на Мораку. – Ты же все разгадала.
– Почти. Все, кроме узника и палача, но продолжай, я хочу, чтобы Талис услышала это от тебя.
– Одна из вас, как я надеялся, убьет другую. Я столько лет настраивал Талис против тебя, и вот сейчас, на пике этой вражды, пророчество должно было исполниться. После смерти дэйна его жена, которая однажды уже потеряла все, что имела, горько оплакивала бы его участь.
– Дальше! – рявкнула богиня.
– Жена Грехобора родит ребенка, который соберет в себе кровь и силу магов, дэйнов и колдунов. Бессмертного, как вы. Равного. И он вас уничтожит. А значит, и все, что вы натворили.
– А ты, Маркус, возвысишься. Муж, нарушивший клятву, пленник, возжелавший стать единственным богом этого жалкого мира, – ледяным тоном закончила Талис.
– О, наконец-то ты все поняла, – с жалостью сказала Морака. – Он не просто сумел заполучить пророчество. Он пользовался им как указанием и организовал все, что нужно.
– Свинья неблагодарная! – выругалась Талис. – Мало я у тебя отняла. Но это поправимо…
– А ты ждала любви? – Маркус подался вперед, забыв про Жнеца, сжимавшего его горло. – Я был правителем этих земель. Жил свой век с любимой, когда появились вы. И вот я – раб, бессмертный, одаренный магией – и беспомощный. И век за веком я наблюдаю, как вы издеваетесь над людьми – моими подданными.
– Твои подданные давно передохли. А эти даже и знать о тебе не знают, – фыркнула Талис. – Твое имя подернулось пеленой забвения.
– А мне не надо славы и вечной памяти. Я лишь хочу, чтобы вы исчезли и этот мир стал таким, каким был прежде, – спокойно сказал мужчина.