– У нас вряд ли кто-то производит. Думаю, они из тех же старинных запасов, но мне рассказывали, что в начале всей заморочки на Арлизоне наши ребята бились с подразделениями «носорогов», вооруженных этими ножами. Но потом «носорогам» стало ясно, что они с людьми могут сладить без всякого ножа – вжик когтями, и получите труп.
Карно даже сделал движение рукой со скрюченными пальцами, как будто это была лапа нороздула.
– И что, вы валили их с одного выстрела? – спросил Джек, зачарованный рассказом лейтенанта.
– Ха! Если бы! Патрон, заряженный полуторным по весу зарядом квадратной картечи, только оглушает «носорога», приводит его в кратковременный шок. Ну, может быть, секунд на пять-десять, а если повезет – на все двадцать. За это время надо успеть подскочить к нему, вогнать нож и основательно располосовать, чтобы не успел восстановиться.
– Восстановиться?
– Ну да. Пробить ножом его броник нетрудно, мы на спор делали это отверткой от ремкомплекта – ты же видел, какие у нас ребята, силы им не занимать. Так же можно сделать и ножом из легированной стали, но один укол «носорога» не остановит. У него такой метаболизм, что только держись. Нож выдернул – он уже здоров, ткани быстро затягиваются.
– А графитовый нож… – начал догадываться Джек.
– Да, графитовый с активированной кромкой рассекает его основательно, раны не затягиваются, и броню этот нож режет, как масло… Ну, почти как масло.
– Как все непросто, – покачал головой Джек, невольно ставя себя на место этих солдат. Смог бы он вот так – выхватить тяжелый обрез, подбить «носорога» на лету и прикончить его графитовым ножом?
Ох и страшная картина! Джек невольно повел плечами.
– А почему картечь и почему квадратная? Вы сами ее делали?
– Заряды делали сами, а квадратная картечь получалась самой убойной. Круглая больше рикошетила, а вот квадрат бьет как надо.
– Но заряд, вы сказали, был в полтора раза тяжелее…
– Да, старались напрячь машинку по максимуму.
– Но ведь ваши обрезы лишены компенсаторов, у них должна быть убийственная отдача, тем более что обрез держите в одной руке.
– Отдача – да, страшная. Ребята шутили, что «носорога» нужно сносить только одной отдачей.
– И что, отдача не мешала?
– На тренировках мешала – в перчатках стреляли и пальцы, чем могли, обматывали. Но когда на тебя летит «носорог», палишь в него даже не задумываясь.
Они немного помолчали. Джек очень ясно видел это картину – выстрел и бросок с ножом. Наверно, он бы не смог вот так, своими руками, это тебе не стрельба из револьвера, тут другое.
– Я бы не смог, – признался он.
– Я раньше тоже думал, что не смогу, но, когда на первой операции моего соседа порвал «носорог», я понял, что смогу. Смогу и сделаю все, что нужно, но под когти не подставлюсь.
Они еще помолчали. Джек снял с углей шампур с полусгоревшей кониной и стал ее задумчиво грызть.
У Карно оставался свой, недоеденный, так они и ели примерно с четверть часа, потом лейтенант отложил жаркое и сказал:
– А могу я задать тебе личный вопрос, капрал?
– Конечно.
– Вот у нас рассказывают, будто у вас, у бронекавалерии…
– Ну?
– Когда вы стреляете из пушек… У тебя какая пушка?
– Двадцать три миллиметра…
– Ну, такая пушка, наверно, не в счет, а вот побольше…
– У «грея» – сорок пять миллиметров.
– Ага, это уже что-то…
– У «гасса» – семидесятка.
– Вот это то, что нужно! Так вот я хотел спросить, это правда, что при выстреле из пушки, у вас – того?
– Что «того»?
– Ну… – лейтенант огляделся, словно боялся, что его застукают за неприличным занятием. – Ну, что при выстреле у вас яйца отваливаются?
– Яйца отваливаются?! – переспросил Джек с таким выражением лица, что здоровяк Карно совсем смутился.
– Ну нет, я не это имел в виду. Не то чтобы раз – и упали, а то, что вредно это, вибрации корпуса и все такое. Что вроде вы недолго гарцуете потом, и… В общем, без женщин совсем… В смысле – не нуждаетесь… А?
36
Шашлык шашлыком, а обедом пренебрегать Джек с Хиршем не стали. Они ушли к себе в палатку и вскрыли пару банок, потом еще пару. Стресс всегда хорошо заедался плотной пищей, а ее тут хватало, да и стресса тоже.
Наевшись так, что пришлось ослаблять поясные ремни, Джек с Хиршем улеглись на спальные мешки и стали смотреть в брезентовый потолок, прислушиваясь к потрескиванию магниевой лампы, служившей им в качестве дневного ночника.
– Ну и как тебе этот Карно? – спросил Хирш, осторожно дотрагиваясь до перегруженного брюха.
– Интересный мужик.
– Интересный-то интересный, но ты видел, какие у него были глаза, когда он Крафта обнаружил?
– Даже вспоминать страшно. Я потому и Лефлеру стал поддакивать…
– Правильно сделал, я бы тоже поддакнул, если бы не потерял дар речи.
– Правда, что ли? – не поверил Джек.
– Правда. Струхнул по полной, ведь это так неожиданно. Одно дело, когда на операции спрыгиваешь в болото или на песок и уже знаешь, чего ждать. Даже если дырку в корпусе сделают, ты и не удивляешься, а здесь тишина, дымок, жаркое и вдруг – бац! Ствол в тебя смотрит!
– Ну, не в тебя…
– А как я это мог понять в первые мгновения? Странное чувство нереальности происходящего. Я такое лишь пару раз испытывал, когда крупнокалиберным снарядом полкабины сносило. Удар, вспышка, треск, а потом свежий ветерок в лицо. И думаешь: может, приснилось?
– Далеко же тебя понесло, Тедди.
– Просто пережрал немного…
– Ой, и я тоже немного, – в тон ему пожаловался Джек, и они засмеялись.
– А у тебя никогда проблем с яйцами не было? – неожиданно спросил Джек, когда Хирш еще смеялся.
– С чем? – не понял тот.
– С яйцами и со всем, что к ним прилагается.
– Ты имеешь в виду…
– Я имею в виду всю эту тему, Тедди.
– Мы знакомы много времени, камрад, и ты никогда мне таких вопросов не задавал, хотя мы по девкам в городе ходили. Вот что тебе запомнилось из этих походов больше всего?
– Как я ждал тебя возле дома проститутки, а ты с костылем ходил ее навещать.
– Прекрати, слышишь?! – потребовал Хирш, вскакивая.
– Прости, Тедди, я ничего такого не хотел сказать, – попытался извиниться Джек, тоже садясь.
– Ладно, проехали.
Хирш снова лег и шумно вздохнул. В ответ магниевая лампа затрещала и выбросила сноп разноцветных искр.
– Просто ты работаешь с «гауссом», вот я и подумал…
– А разве «гаусс» опасен в этом смысле? – Хирш снова сел.
– Не знаю, Тедди. А не слышал ли ты чего такого от Хольмера или других тяжей?
– От папы Рико, например? – уточнил Хирш.
– Ну да.
– Вроде нет. А с чего ты эту тему поднял?
– Меня Карно спросил, – признался Джек. – У них такие слухи ходят, что у пилотов от сильной отдачи орудий яйца отваливаются.
– Отваливаются?!
– Ну не в том смысле, что совсем, но проблемы возникают. Вот я у тебя и спросил – нет ли у тебя с этим делом проблем или каких расстройств?
– Чтобы потом Карно рассказать?
– Нет, Тедди, с чего ты взял? Просто для общего развития.
Снаружи послышался вой турбин – к городку приближался очередной транспорт, однако он прошел мимо, и вскоре шум его двигателей растворился где-то на северо-западе.
– Я думал, снова к нам, – сказал Джек.
– Новое подкрепление?
– Но мы же не знаем, какие у Лефлера планы. Нам он говорит одно, а делает…
– Что захочет, – подсказал Хирш и вздохнул. – А знаешь, Джек, еще до твоего приезда у меня однажды случился триппер.
– Правда?
– Правда.
– И что, триппер – это больно?
– Для солдата это не больно, скорее почетно.
37
Подъем был в пять. До половины шестого Джек просидел в туалете, после вчерашнего переедания его слегка слабило, потом умылся водой похолоднее, почистил зубы и бодрый прибежал в ангар, поскольку издали уже доносился рокот тяжелого транспорта.
– Это еще не наш! – крикнул из кабины «грея» сержант Шойбле.
– Точно? – спросил Джек, останавливаясь и вытирая лицо остатками тающего полотенца.
– Точно! Лефлер сказал, что привезут какое-то оборудование и материальное обеспечение, но разгрузят без нас. Так что давай – нажрись своей каши! Еще успеешь!..
– Спасибо, Петер, – поблагодарил Джек, переводя дух. Ему сейчас требовалась небольшая передышка.
Мимо прошел Крафт. Он выглядел, как всегда, невозмутимо, несмотря на то, что на него со своих мест не мигая смотрели бойцы разведотряда – они держали наготове уже не ножи, а ложки, но осадок с вчера остался.
– Доброе утро, сэр, – поздоровался Джек.
– Привет, капрал, – произнес старшина нейтральным тоном и прошел мимо.
«Ну и ладно», – пожал плечами Джек и, помахав лейтенанту Карно, поспешил к своей палатке, возле которой на раскладном стульчике сидел Хирш и шнуровал новенькие ботинки.
– У тебя обновка? Откуда?
– Не мешай, – отмахнулся Хирш, и это означало, что он не в духе.
– Чего случилось-то? Тесноваты? Невыгодно поменялся? – пытался угадать Джек. – Что отдал-то? У тебя же с собой ничего не было…
– Стентон…
Хирш оставил ботинки и поднял голову.
– Стентон, ты своими дурацкими глупостями меня до невроза довел!..
– Какими глупостями? – опешил Джек, машинально скатывая полотенце в шарик и засовывая в карман брюк. – Ты о чем, Тедди?
– О яйцах, камрад! О них самых!
– О чем? – не понял Джек.
За долгим сидением в туалете он давно забыл про вчерашние разговоры. А Тедди помнил.
– Карно тебя спрашивал, помнишь?
– Ах вон оно что! – хлопнул себя по лбу Джек. – Да я и думать забыл!..
– Ты забыл, а я всю ночь думал! – пожаловался Хирш. – Даже ботинки взял новые, чтобы отвлечься.
– Помогло?
– Да ни хрена! – взвился Хирш и вскочил.
– И в чем проблема? Как ты узнал, что у тебя не того, если здесь никаких женщин нет?
– С чего ты взял, что «не того»?