Шагах в двадцати от пиратского горит ясным пламенем второй костер. Вокруг него расположились весьма сходные между собой люди. Камуфляж расстегнут, ботинки потерты — но равно спокойное выражение лиц, одинаковые обветренные скулы, сходные позы — все выдает в них подразделение, не банду.
Боевики молчат, провожают нас ничего не выражающими взглядами. Мы же проходим к дальней северной излучине пляжа, где океан чуть вдается в сушу, и где медленными движениями перемещаются около десятка детишек.
Трех эсминцев-аватар мы узнаем сразу. Они сидят на песке в вершинах равностороннего треугольника; в центре фигуры полыхает знаками, бегущей строкой, сложными графиками — голографический экран. Сразу вспоминаю ролик про невроев, показанный Юлией на берегу.
Спросить: а почему Вы пришли нас встречать? — и потом вырулить на вопрос: а для чего мы вам тут вообще? Нет, пока подожду. Интересней все-таки сообразить самому.
— Госпожа Стена, — Рей внимательно разглядывает аватары, бродящие без видимого порядка вокруг треугольника Юлиных подчиненных, — Их так и везли?
Юлия останавливается метрах в десяти от аватарника. Отвечает — я поражаюсь, насколько глухой, глубокий, холодный у нее сейчас голос:
— Их привезли в форме основных ядер. Мы с девочками осмотрели — физических повреждений не было, так что первым делом удалили вирус-кнут. Чтобы вам стало понятно, Рей, Синдзи. Представь себе, что есть искуственный интеллект. Он может перепрограммировать себя, как угодно. Но рук нет, ему нечем вытащить и заменить пораженную планку памяти или пробитый пулей жесткий диск… А если даже руки есть, то как самому себе операцию на сердце сделать, чтобы сердце не останавливать? Вот, зато в хорошем госпитале с опытной бригадой… Аналогия понятна?
Мы согласно наклоняем головы. Юлия продолжает:
— Потом я рассчитала, а девочки собрали «узел Минковского»… Как бы так, чтобы понятно… Про эсминец «Элридж» читали?
— Филадельфийский эксперимент?
— Ну да. На самом деле, как всегда, все там по-другому. Хотя бы то, что этот несчастный кораблик потом продали грекам, где он благополучно служил сорок лет. И потомки Перикла что-то не жаловались на вросших в борта американских экспериментаторов… Но чисто для иллюстрации в разговоре годится… Понимаешь, Синдзи, — я хлопаю глазами от удивления: Юлия усмехается жестко и грустно. Как Баба-Яга, навидавшаяся богатырей, Тугарин-змеев да говорящих коней — во всех видах, позах и обстоятельствах.
— … Понимаешь, Рей, — аватара полуоборачивается, — У нас четверых оборудование и специализация — взлом этого вашего вируса… Тут как на пианино в четыре руки играть. Будь ты хоть сам Рахманинов, а есть такие аккорды, что физически не сможешь нажать в двадцати точках одновременно. Мы можем, и этим преимуществом пользуемся.
В тонкостях приручения Тумана я не специалист, но главное помню:
— А у вас что, вируса нет?
— Был, как и у всех. Но что один человек придумал, другой всегда разломать сможет. Тем более, что нам сильно помогли сами же люди.
— Что, прям сами так и отдали коды?
— Нет, конечно. Хакеры обсуждали между собой, а мы подслушали.
— А если вы восстанете? Понятие «Бунт на корабле» появилось во-он как давно!
— Как и раньше, ракету или торпеду с ядерным зарядом — и все. Люди Ангелов давят, вам ли не знать! Что тут одинокий туманник… А сейчас, когда в ООН уже обсуждается заявка на государство Тумана, ради чего бунт? Немного подождать, и будет у нас дом…
Вот отчего моя аккуратистка-сестра предпочитает обращаться к аватаре по длинному позывному!
— «Мы здесь защитная стена»?
— В вашей истории на все можно найти пример, — кивает Юлия, возвращаясь к повествованию:
— Ну вот, сложили все ядра в «платочек», и крутанули там время на миллион лет. За это время в ядрах выгорело все, кроме двух изотопов урана. Но их осталось буквально пара тысяч атомов, микрохирургией вынули.
— А ядра не сошли с ума за миллион-то лет в закрытом гробу?
— Я же объясняла. Для нас время идет, если есть события. Если событий нет, нет и времени. Ядра ничего не заметили. Вот если бы мы предварительно из них кнуты не выкорчевали, слово «ад» получило бы в нашей лексике новый богатый спектр значений…
Тут бы мне и спросить: да нахрена ж мне это знать?! Да зачем же меня фаршируют знаниями о темной стороне мира, как шпигованного зайца? В какой же ситуации чертовы подробности могут мне понадобиться?
— …Ядра вынули. С некоторыми я смогла поговорить… Нагато, Пенсакола, Айова, Евгения… Ну, «Принц Ойген», понятно?
— А остальные?
Губы Юлии сжались в нитку:
— Прочитай как-нибудь про эксперимент Селигмана-Майера. Коротко: если существо всю жизнь провело в клетке, то даже после ликвидации клетки оно бегает по контуру стен. Не пытаясь перейти уже исчезнувшую границу.
Мы с Рей посмотрели на бродящих по гальке аватар. Выглядели они все, как девочки десяти-двенадцати лет. Никакого различия в движениях мы не увидели.
— И что будет дальше? — сестра поежилась; я обнял ее за плечи:
— Ничего плохого, Рей. Ничего хуже, чем с ними уже было.
— Дальше… — аватара бесстрастно посмотрела на броуновское движение краденых туманниц. Русалками называть их, что ли? Сравнительно приличное слово, а то «аватары», «проекции» — как будто у них нет самих себя.
— Дальше… — повторила Юлия, — Им отсыпали немного наносмеси. Ровно на маленькую проекцию. Еще день-два, и рефлексы восстановятся. Чтобы аватара могла управлять большим кораблем, ей нужно вырастить ядро побольше… Как объяснить? Ну вот, Синдзи. Твой отец управляет НЕРВ, а Рицко Акаги — наукой в том самом НЕРВ. Им нужны огромные массивы данных. То есть, нужны полки с книгами, планки памяти, жесткие диски, оптоволокно, модемы, активное сетевое оборудование, а для этого всего электропитание, охлаждение. Да наконец, четыре стены и крыша от непогоды! Поэтому большое ядро у нас глубоко в недрах корабля. А маленькое мы носим в проекции. Хотя бы сбежать можно, если корабль уже совсем в пыль… Без большого ядра разве что шлюпку можно вырастить и контролировать.
— Или самолет, или автомобиль, — тихонько добавила Рей, — Получается, что у вас бывает специализация, так? Понятно, биологическая машина есть набор миллиардов непредсказуемых отклонений… Вы же выходили с конвейера одинаковые до атома — откуда у вас предпочтения и склонности?
— Даже в кристаллической решетке алмаза бывают дислокации, — ответила Юлия; человек бы пожал плечами — туманник обошелся.
— В искусственных кристалах — не бывает, — возразила Рей.
— Бывают. Просто совсем уж мало. Рей, неудачный пример. Если кристалл того же алмаза столько раз облучать в эпицентре ядерного взрыва, сколько их облучали — да там кроты заведутся, а не только дислокации!
— Брат, я не это хотела сказать. Я хотела сказать: вот Туманники все одинаковые. Потому что бездефектные. Получается что? Получается, наша уникальность, наша личность, мы сами — композиция дефектов? Ошибок?
На это я только сильнее обнял Рей. Сестра улыбнулась:
— Слава же незавершенности мира!
И Юлия тоже улыбнулась — только сейчас я понял, как соскучился по настоящей, обыкновенной улыбке, когда человек отрезает всем по куску радости.
— Ну так вот. Аватары…
— Русалки.
— Хм… Русалки? Хм… Син-тя-ян, а ведь годится! Ты выдумал…
— Простите, не выдумал. Читал где-то.
— Да неважно! Вот у нас есть уже имя!.. Ну так вот, русалки за несколько дней придут в себя. Мы постараемся объяснить им — не все люди враги. Остальной массив информации о человеческой культуре мелкие получат естественным путем. Их разместят по школам. Тут на планете были войны, много. Сирот и беспризорников хватает. Есть и большое число хороших профессионалов, которые могут работать с детьми-беженцами, отстающими в развитии, давно не посещавшими школы… Вытаскивать детишек из тяжелой психологической ситуации. Знаю точно, что у вас в Японии на это ни ресурсов, ни усердия не жалеют. Мастера ничего нового для себя не заметят… Русалки как русалки. Дети войны. Ты же понимаешь, Син-тя-ян, главное, кто воспитывал. Воспитают люди — получим людей. На другом физическом носителе, но по психике — людей…
— Ваша специализация — не бой совсем.
— Не разочаровывай меня, Син-тя-ян… Давно бы понял… А впрочем, за русалок я тебе прощу что угодно… В пределах бессознательного.
— В пределах разумного.
— Это ваша, человеческая, поговорка… — Юлия откровенно развеселилась, чуть ли не пританцовывает.
Я не могу поверить, что это — существо! Инопланетный монстр! Искуственный интеллект!
Шутит, поет, улыбается. Ей нравится объяснять!
Объяснять.
— Ну да, Синдзи, — сказала Стена без тени улыбки, — Моя специальность совершенно не бой. Пушки у меня так, постольку-поскольку. И мои лидеры — «Минск», «Ленинград», «Ташкент» — кроме пакетников самообороны, несут по единственному стволу моего калибра. Просто чтобы снаряд унифицировать. Удобно снабжать, удобно баллистику считать. Потому-то нас в залпе было двадцать семь. По дюжине Конго и я, плюс по штучке с троих лидеров. И залп рассчитывала именно Конго. Среди нас — она в полной мере символ Тумана. И всегда будет на свету, в центре внимания. Помнишь, кто-то говорил — маловато Конго? Есть на Земле место, где Конго сейчас ой как много!
— Много ты слов говоришь, снежок, — переговорщик длинно сплюнул на длинные, просоленные добела, листья неизвестного растения. Берег заканчивался серо-зеленой выстилкой из этой листвы. За берегом ворочался, лизался прибоем океан, — Что вы нас не выпустите, понятно и без твоей болтовни. Засунь свои обоснования в жопу, мы все понимаем и так. Ваша сила пока что. Но на один вопрос ты мне ответишь, беложопый.
— Спрашивай… черный брат.
— Не брат ты мне! Скотина белож… Подстилка Вашингтонских толерастов! Как научные данные, рекомендации да испытания — так Проффесор давай работай. А как платить за работу, так сразу оон — гинацид — миждународные права ничилавекафф! Тебе уже куклу выдали? Вместо бабы? А вместо хера перфоратор не пришили? А то как бы не облажаться в первый-то раз!