– Антощенкова не видел? – спросил Интеллектуал
– Я здесь! – Валера вышел из-за ближайшего валуна.
– Граф, запускай шарик. Алекс, готовь изделие. Да, кто там на музыке? Оттащите Вовца от микрофона и запустите «Демократов», Харчикова.
– Все будет исполнено, экселенц, – с легкой улыбкой сказал Граф. – За исключением одного. Вашего друга уже невозможно оттащить от микрофона.
– Предоставьте это мне… – Татьяна возникла из темноты, как будто и до этого была рядом.
– Ну, вы и ведьма, Мата Хари! В следующий праздник полеты на метле за вами!
– Заметано, Интеллектуал.
Колонки прекратили орать голосом Вовца, на подиуме послышалась легкая возня. Вовец появился из огненной арки костров. На нем то ли висли, то ли тащили его две самые эффектные девицы из Таниного контингента.
– Богини!… Богини!!! – орал Вовец. – Я хочу пить за вас! Иваныч, я буду пить за этих чудных девчушек! Когда будешь говорить с Богами, попроси их узаконить многоженство! Я не могу теперь без этих крошек прожить и дня!
Вовец ломанулся к столу, вырвавшись из объятий девиц. Они изящно упорхнули в сторону, по-русалочьи переливчато смеясь.
Колонки грянули Харчикова. Эмоциональный накал, не виданный со времен Высоцкого, захлестнул поляну. Раскаленная ненависть лилась, усиленная, казалось, не десятью, а сотней киловатт. Ритмичные, четкие аккорды рвали ночную тишину.
Что б вам подохнуть, что б вас всех скрутило,
Что б ваши дни окончились в тюрьме.
Что б всех вас разом громом разразило.
Что б утонуть вам в вашем же дерьме.
Желал бард Белого дома реформаторам ельцинской поры. Прозвенел последний аккорд. Интеллектуал вышел на помост и поднял руку.
– Соратники и друзья, единоверцы! – начал он. – Месть – не только право арийца! Месть это арийский долг! Я повторяю, долг!!!
Шар-зонд с привязанным сильным фонарем медленно поднимался над лугом. Его почти не сносило в сторону. Разве что самую малость, но это можно было заметить только наметанным глазом.
– Но, мы же борцы за идеалы прогресса. И качество жизни…, – несколько глумливо добавил он. – Мы не любим бить острым по тупым головам.
Шар поднимался все выше.
– Алекс, запуск, – прошипел Интеллектуал, выключив микрофон. Он на мгновение испугался, что Алекс по раздолбайству не сможет запустить изделие. Хотя это была надежная, испытанная авиамодель, из тех, что крутили фигуры высшего пилотажа в Битцевском парке. Ничего нового и не опробованного в этой модели не было.
За спиной Интеллектуала послышался легкий треск моторчика. Мигая огоньками, модель взмыла в воздух и устремилась к шару.
– Посмотрите вверх, друзья! – прорычал Интеллектуал в микрофон, не забыв включить его.
Но все и на лугу и на помосте и так смотрели вверх. Маленький игрушечный самолетик облетел шар, показывая свои возможности. Потом ушел далеко в сторону, развернулся, разогнался и атаковал. Модель примитивно протаранила шар. Но сейчас технические детали были не важны. Важно было зрелище. Раздался хлопок. Наполненный водородом шар вспыхнул.
Привязанный к нему фонарь стал падать, все быстрее и быстрее, хорошо видимый всем на лугу и помосте. Он ударился о землю. Интеллектуал удивился тишине, стоявшей над лугом. В этой тишине был слышен звон разбитого стекла.
Луг отозвался восторженным гулом! Интеллектуал поднял руку.
– Вот так, и не только так мы избавим землю от тех, кто мешает Божьему замыслу. Мы не вояки, и не будем стрелять из ружьишек. Мы не политиканы. И не будем никого уговаривать и обманывать. Мы не спекулянты и не будем копить грязные бумажки, покупая потом на них дураков.
Мы – технари! Технари!!! Мы будем нажимать кнопки! В том числе – и красные. И будем нажимать их до тех пор, пока на планете Земля не останутся только достойные люди, способные понять Божий замысел.
Пусть даже их будет ненамного больше, чем собралось здесь!
Восторженный рев от костров был ответом. По бокам Интеллектуала вдруг стали Алхимик и Граф. Они выдвинулись вперед из группы соратников, сгрудившихся за спиной профессора. Хотя, по стихийно складывающейся иерархии их стаи, более логично было бы видеть на их местах Кондора и Полутяжа, но именно Алхимик и Граф были сейчас наиболее уместны рядом с Интеллектуалом.
Алхимик поднял молот, и хрипло прорычал в микрофон.
– Молотом!…
– И мечом!!! – поднимая меч, подхватил Граф.
– Клянемся быть верными заветам наших русских Богов! – закончил Интеллектуал и продолжал. – Клянемся помнить подвиг нашего отца, русского Первобога Сварога!
В руках Интеллектуала откуда-то появились молот и меч. И он легко поднял их над головой. Затылком он как будто видел, что в руках позади стоящих взлетели вверх молоты и мечи, мечи и молоты.
– Солнцем и рекой, лесом и лугом, алой рудой и алой кровью, духами отцов и терпением матерей клянемся не сворачивать с пути, указанного Творцом!
Клянемся!… Клянемся!!. Клянемся!!!
Луг и подиум, свои и приглашенные, даже девицы, снятые на трассе – все тянули вверх руки и орали в экстазе: «Клянемся!… Клянемся!… Клянемся!!!»
Интеллектуал опустил руки. Кто-то сзади взял у него меч и молот.
«Странно, – подумал он, – никто ведь ни о чем не договаривался. Просто не успели. Но как слаженно все происходит. Хотя это чистый экспромт. За исключением, разумеется, ключевых моментов, вроде запуска модели и сбивания шара. Но, тем не менее, чтобы все было так слажено именно в мелочах, нужно репетировать действо не один раз. А тут как будто кто-то ведет всех согласно отлично продуманному плану. И каждый делает именно то, что в данный момент надо.
Нет, действительно с нами Бог!»
Стоявшие на помосте спустились к кострам и смешались с теми, кто был на лугу. Все смеялись, чокались, что-то говорили… Интеллектуала кто-то дергал, что-то спрашивал… Он пожимал чьи-то руки… Отвечал… Обнимал… Вдруг из динамиков раздалась зажигательная музыка.
Ра-ра-Распутин, – заводила толпу песня «Бони М».
Не сговариваясь, все пустились в пляс между костров.
Танцевали все! И между костров, и чуть в стороне. Разбивались на группы, а потом соединялись вместе, брались за руки и, приплясывая, двигались между костров в гигантском хороводе. Сначала музыка была из той кассеты, что прямо-таки навязал Кондору Интеллектуал. Это, по его мнению , были самые заводные песни 1970-х – 1980-х годов.
– Старая дискотечная попса! – безапелляционно изрек Кондор.
– Но под нее можно прыгать с девками! Не под твои же нацистские марши делать это! – спорил Интеллектуал.
В итоге, он оказался прав. Но, кто так вовремя поставил эту кассету, оставалось загадкой. Уже больше часа плясали без устали. И Интеллектуал вдруг подумал, что его кассета должна бы уже закончиться. Но песни крутились, все такие же зажигательные. Более того, среди них стали мелькать поистине жемчужины быстрой плясовой музыки славянского образца: «Ах вы, кони, кони звери», что-то словацкое, югославское, и опять забойные ритмы «Чингисхана» и «Бони М». А потом снова наше «Ой полным полна коробушка».
Интеллектуал совершенно забылся в этом фейерверке танцевального марафона. Вдруг он осознал, что пляшет возле какого-то костра. А напротив, по другую сторону костра, обнявшись с Алхимиком и Графом – Таня. Из одежды на ней была только косо повязанная вокруг бедер большая косынка, да венок на голове. Танцевала она великолепно! Но больше поразила Интеллектуала неожиданная грация Алхимика. Обычно явно мешковатый, сейчас он двигался ловко и как-то ухватисто. Конечно, по сравнению с Графом его движения были резковаты. Но эта резковатость была очень ритмичной и гармоничной. Более того, в компании с Графом и Татьяной Алхимик занимал достойное место. Без него трио явно проиграло бы.
Татьяна махнула Интеллектуалу рукой. В свете костра ее глаза блеснули лукаво и таинственно. И вдруг из динамиков грянуло старым, почти забытым, и уж точно неизвестным никому из присутствующих, разве что Дубенкову. Одна из лучших эстрадных песен конца 1960-х. Над лугом ритмично и весело поплыло словацкое:
За копейку наймем тройку…
…
За копейку купим Тане алый тюлипан
Тюлипан до моей лады…
Интеллектуала закружил какой-то вихрь, и он впал в забытье…
В шесть утра солнце стояло уже высоко. У подножья Чертова Городища на месте прогоревших костров поднимался кое-где едва видимый дымок… Все вповалку спали… Кажется, даже энтузиасты любовных утех были сражены усталостью. Над лугом, рекою и Чертовым Городищем стояла тишина…
Интеллектуал босиком шел по росистому лугу, немного загребая ногами, чтобы побольше росы попало на щиколотки и пятки. Он был и устал и возбужден одновременно. Странно , но, несмотря на усталость, спать не хотелось… По всем канонам он должен был сломаться еще часа два назад… Но нет!…
После трех часов непрерывной пляски он вдруг осознал, что солнце уже поднялось, костры погасли, а музыка замолкла. Спали все – как в сказках о заколдованном лесе! Кто выключил музыку?… Как могли засыпать люди, пока она играла, было непонятно…
Или, может, музыку на помосте выключили раньше? И последние энтузиасты уже не плясали, а что-то пели у немногих не погасших костров?
Все это было не столь важно. Собственно, ничто в мире не было важно, как будто была решена некая глобальная задача, и теперь можно было либо спать, либо вот так бесцельно идти по лугу, загребая росу ногами и, не щурясь, глядя на солнце.
Интеллектуал подошел к реке. Над ней медленно исчезали последние легкие струйки утреннего тумана. Он разделся и бросился в воду.
Как же хорошо!…
Он выбрался на мелководье и хотел уже выйти на берег, как вдруг что-то привлекло его внимание. Он поднял глаза. На песчаном берегу, прислонясь спиной к наклоненному дереву сидела Татьяна. Около дерева в виде большого одеяла был расстелен спальный мешок. На голое тело Татьяна накинула небольшой светло-серый полушубок. Короткий, по подолу украшенный темно-красной вышивкой. Он смотрелся очень эффектно, но был несколько странен, как будто даже театрален, в этой обстановке.