— Как, по-вашему, что значит быть слизеринкой?
О, это уже интереснее, но все равно — банально. Малфой даже начал скучать, откупоривая следующую бутылку пива.
— Кто из вас достоин победить?
Флинт, ты дурак? Конечно, ты! Скорпиус чуть не сплюнул, понимая, что пора брать дело в свои руки. Мария объявила последний вопрос, и Малфой поднял руку. Пять пар красивых глаз обратились к нему, и ни одна из девчонок не ждала от него ничего хорошего. И правильно делали…
— Когда, кому и при каких обстоятельствах вы позволили вас впервые поцеловать, — с холодной усмешкой спросил Малфой, подняв светлую бровь. Парни среди зрителей зашевелились, пряча усмешки. Мария Фоссет покачала головой, но Скорпиус даже не посмотрел на нее: нигде в правилах не было написано, что члены жюри не могут задать вопрос.
Никогда он не видел, чтобы девчонки так смущались. Даже вызывающе глядя на него, они все равно смущались, потому что он залез куда-то слишком в личное, по крайней мере, у некоторых. Да и половина, как он знал, почти ни о чем не рассказала, что Малфой записал скорее в плюс, чем в минус.
Когда Парма назвала имя Поттера (правда, про игру по-слизерински она как-то умолчала), ее братец был готов кого-нибудь придушить, но девчонка лишь нагло улыбнулась. Когда Дьюлис рассказала о Малфое, присутствующие повернулись сначала к Скорпиусу, а потом к Фрицу, который на днях стал парнем Дьюлис. Хелена прямо заявила, что еще не имела такого счастья, поэтому сказать пока ничего не может, и Скорпиус даже удивился. Присцилла назвала какое-то безликое имя неизвестно кого, проигнорировав остальные вопросы. Робинсон с улыбкой призналась в любви МакШелби, своему сокурснику, с которым встречалась курса с пятого.
— Пять минут судьям, — объявила Мария, уводя девушек в спальню.
Мнение Фрица о победительнице можно было и не спрашивать: в принципе, и конкурса никого было не надо. Моррис, как видел Скорпиус, еще колебался.
— Эйвери, — спокойно проговорил Малфой, ухмыльнувшись Забини. — Без вариантов.
— Скорпиус, но… — Моррис неуверенно посмотрел на шестикурсника.
— Эдвард, на минутку, — попросил Скорпиус, вставая и отходя в сторону. В кармане его лежал дневник семикурсника.
Дело было решено легко и непринужденно, хотя Моррис, наверное, вряд ли забудет лицо Присциллы, когда объявили победительницу. Хотя не Забини жаловаться, потому что приз зрительских симпатий достался именно ей. Так сказать, признание толпы, а не истинных ценителей, конечно, но тут уж дело вкуса…
Малфой проигнорировал все недоброжелательные гримасы, поймав на себе лишь взгляд Хелены: она чуть смутилась и тут же отвернулась.
Глава 4. Пламя и лед
Все, он сделает это сегодня! Точно сделает!
Сколько раз за эти дни он повторял себе это, но все равно в последний момент выдумывал какой-то смешной повод и не делал?
Нет, сегодня он обязан пригласить ее в Хогсмид, или будет слишком поздно!
Но как это сделать, если в ее присутствии язык прилипает к нёбу, глаза забывают, что значит моргать, а руки и ноги кажутся большими и абсолютно лишними?!
Все-таки нужно это сделать сегодня, или он не Джеймс Поттер, сын Гарри Поттера, студент Гриффиндора?!
— Эй, привет гриффиндорским оболтусам!
Джим поднял вверх лицо и улыбнулся Пивзу, который нависал над ним с самым беспечным выражением на лице:
— Привет. Классный галстук.
— Спасибо, у Филча стянул, его парадный, — похвастался полтергейст, спускаясь и садясь рядом на подоконник, согнув тонкие ножки. — Чего такое страдание на этой милой физиономии?
— Пивз, ты когда-нибудь влюблялся? — проникновенно спросил Джеймс, отказываясь шутить и улыбаться, когда над ним довлело приглашение в Хогсмид единственной девушки, с которой хотелось туда пойти.
Полтергейст почесал затылок, поигрывая желтым с красными звездами галстуком, замотанным на шее, а потом расплылся в широкой улыбке:
— Был!
— Ну, и как это было?
— Хм, я страдал, я не спал ночами, — трагическим тоном стал рассказывать Пивз, чуть взлетев в воздух, — я писал послания на стене, я в порыве чувств сдирал одежду, я пел серенады и преследовал, я делал комплименты…
— И кому же это так повезло? — насторожился Джеймс, подбирая под себя ногу.
— Моей вечной любви, — торжественно произнес Пивз, — Аргусу Филчу!
— Что? — рассмеялся гриффиндорец, чуть не упав с подоконника.
— О да, я писал на стене несмываемыми красками, какой он замечательный лысый старикашка! Я пел ему об этом песни! Я каждый день говорил ему о том, что у него не осталось своих зубов, а это комплимент! Я даже как-то подкараулил его и содрал с него штаны… Правда, это было давно… — гадко захихикал Пивз.
— Да, у тебя чувство не менее трудное, чем у меня, — кивнул Джеймс, снова впадая в легкую панику. — Но тебе не пришлось приглашать Филча никуда…
— А где второй оболтус, зелененький? Это ты по нему вздыхаешь?
Поттер презрительно фыркнул:
— Нет, конечно! Я люблю девочек!
— Всех?
— Нет, через одну, — буркнул Джеймс.
— Ну, хорошо, а то ведь зелененький-то все с девочками на Астрономическую Башню бегает. Мало ли? Я бы мог его убить — так сказать, отомстив за измену, — преданно заявил полтергейст, потирая ручками. — Хоп! — кто не падал с Башни? Бывало и похуже в Хогвартсе…
— Погоди! Что значит «с девочками»? Он же с Эйвери сейчас вроде встречается…
— Ну, я не рассматривал, одна это была девочка или разные, — пожал плечами Пивз. — Ладно, я в комнатушку моего любимого завхоза, пока он где-то шляется… Аривидерчи, амиго!
Джеймс махнул рукой вслед своему немного странному товарищу и готов был снова обратиться к тяжелой внутренней борьбе, когда решение само попалось на глаза. По главной лестнице в данный момент спускались Виолетта и Конни, наверное, они шли на ужин. Странно: неужели он так долго здесь сидит? Джеймс взглянул на часы и понял, что занятия давно закончились, и Малфой наверняка обыскался друга после того, как покинул класс Нумерологии.
Два часа — а казалось, что не больше получаса. Он совсем потерялся во времени!
Гриффиндорец кинулся догонять рейвенкловок, полный решимости, наконец, пригласить Виолетту в Хогсмид. На бегу он поправил галстук и застегнул рукава рубашки (мантия была перекинута через лямку рюкзака).
— Привет, Джеймс, — улыбнулась Конни, когда он слетел с лестницы и замер перед ними, судорожно вспоминая хоть что-нибудь, что можно сказать прежде, чем пригласить Виолетту в Хогсмид. Он понимал, что в очередной раз выглядит как идиот (Малфой, когда ему представлялась возможность, красочно рассказывал и показывал, как же выглядит в такие моменты Поттер), но ничего не мог с собой поделать. — Ладно, я хотела еще в библиотеку зайти, увидимся на ужине…
Виолетта кивнула подруге и тут же перевела взгляд на гриффиндорца:
— Ты на ужин?
— Э, да, — кивнул Джеймс, вставая рядом с девушкой и вместе с ней спускаясь вниз. За прошедшие с субботы четыре дня он так и не смог заговорить с ней, лишь улыбался издалека и замирал истуканом. Теперь же у него была такая возможность просто пообщаться с Виолеттой, а он не мог придумать, о чем сказать. Ведь он выиграл у нее матч… — Надеюсь, ты не очень расстроилась… — слова опять ушли, но девушка, кажется, поняла его.
— Нет, ты заслуженно выиграл, — она улыбнулась, повернувшись к нему. — Я в какой-то момент подумала, что ты позволишь мне выиграть, но когда увидела твое решительное лицо в тот момент, рядом со снитчем, потеряла всякую надежду…
— Ну, я… — он взъерошил и так торчащие во все стороны волосы на затылке.
— Ты просто был собой, впрочем, как всегда, — они спустились в холл и негласно остановились в стороне, не торопясь в Зал, откуда уже доносился шум голосом и звон посуды.
— Половина Хогвартса потеряла кучу денег, — заметил Джеймс, поднимая взгляд на Виолетту и тут же опять понимая, что забыл все слова. И даже тему разговора.
— А другая половина выиграла, — рассмеялась рейвенкловка, поправляя выпавшую из заколки прядь каштановых волос. У нее были очень красивые пальцы и аккуратные, изящно разрисованные ногти.
— Как ты это делаешь? — Поттер даже не успел подумать прежде, чем схватил девушку за руку и поднес к глазам ее пальцы, рассматривая рисунки на ногтях. — Магия какая-то?
— Нет, лишь ловкость рук, — улыбнулась она, тоже склоняясь к своим пальцам. — Видишь, вот тут маленький барсук и…
— Джеймс, вот ты где!
Они оба вздрогнули и повернулись к бегущей по ступеням Розе. Джеймс тут же уголком глаза увидел Малфоя, который проводил старосту Гриффиндора убийственным взглядом.
— Ладно, увидимся, — проговорила Виолетта, легко высвободила свою руку, чуть смутившись, и пошла в Большой Зал, один раз обернувшись.
— Джим, я… — Роза выглядела рассерженной, но Джеймсу было не до нее.
— Минутку подожди, ладно? — попросил он и кинулся догонять рейвенкловку. — Виолетта.
Они остановились в дверях, мешая проходу остальных студентов, но никто им ничего не говорил.
— Я хотел спросить… — Поттер потер шею, прикусывая губу, но все же поднял на нее глаза, решительно вдыхая воздух, словно собирался прыгнуть в ледяную воду:- Ты пойдешь в воскресенье в Хогсмид? Если да, может, пойдем вместе?
Она улыбнулась:
— Хорошо, договорились, — и она пошла к своему столу, откуда ей уже махали Конни и Линда Паркер.
— Молодец, Поттер, — сзади подошел Скорпиус и хлопнул друга по плечу, довольно усмехаясь. — Ты произнес столько членораздельных слов, что я бы поставил тебе памятник за этот подвиг подчинения чувств разуму…
Джеймс был настолько ошеломлен и обрадован, что даже не стал отвечать на очередной пассаж друга, лишь кивнув и пытаясь смыть с лица довольную улыбку. Он снова кивнул и потопал к своему столу.
— Так, а ну-ка подвинься, — согласие Виолетты вовсе не сделало его слепым, поэтому он сразу же увидел, что к Лили склонился какой-то пацан и что-то говорит. Поэтому Поттер с чистой душой уселся между сестрой и наглым парнем.