Скорпиус сложил на груди руки, понимая, что снова придется изображать из себя домового эльфа. И под неусыпным оком директрисы вряд ли удастся вызвать к себе Донга…
— Профессор, а как прошли матчи по квиддичу? — с нетерпением спросил Джеймс. Они со слизеринцем пробыли в больничном крыле неделю, добровольно изолировавшись от любопытных посетителей. Какое удовольствие, чтобы на тебя пялились, когда твои уши отвисли зелеными канатами к плечам или на затылке ветвятся рога?!
— Чемпионат школы закончился. Кубок взяла команда Рейвенкло.
— Что?! — оба мальчика подскочили на кроватях, а Джеймс умудрился еще и упасть с нее, больно ударившись коленями о каменный пол. — Рейвенкло? Но как?
— Гриффиндор остался без ловца, Слизерин — без вратаря, — бесстрастно заметил Фауст, но по его лицу было видно, что и он не просто пережил подобную весть. — Ваша глупая дуэль навредила обоим факультетам… Надеюсь, это тоже станет вам уроком…
Декан Гриффиндора медленно развернулся и покинул больничное крыло.
— Это все ты, Малфой! — буркнул Джеймс, тяжело переживая то, что их команда проиграла Кубок.
— Вали с больной головы на здоровую, — не менее мрачно откликнулся слизеринец.
— Это ты предложил дуэль.
— А ты не отказался, прошу заметить…
— Ненавижу тебя, Малфой.
— Взаимно, Поттер.
— Ваши палочки, господа, — у дверей больничного крыла, откуда они вышли почти одновременно, их встретила школьная староста. — Профессор Фауст передал, что вы можете пропустить утренние занятия, но после обеда он проверит, чтобы вы были на Зельеварении…
Мальчики пожали плечами, провожая взглядами девушку и убирая свои палочки в карманы брюк. Потом они переглянулись, послав друг другу презрительные взгляды, и разошлись в разные стороны. Через пять шагов они одновременно оглянулись — и улыбнулись насмешливо и задорно.
Глава 2. В роли домовиков
Зельеварение так Зельеварение, отвалится от него кусок, что ли? Тем более что Слизнорт, кажется, решил, что они оба, бедные, еще не до конца оправились, причем от острого воспаления мозгов, раз профессор разговаривал с ними, как с душевнобольными. Ну, или, по крайней мере, укушенными больным гиппогрифом.
Малфой стоял возле своего котла, кипящего по всем правилам, и наблюдал за тем, как его бывший сосед по больничной койке усиленно что-то режет серебряным ножом, иногда усмехаясь и потирая шею. Никто в классе уже давно ничего не резал, все следили, чтобы зелье не выкипело, на определенной минуте нужно было убавить огонь и начать помешивать. Одному Поттеру, кажется, закон не писан. Или у него из-за ушей испортилось зрение. Побочный эффект, так сказать…
— Скорпиус, ты чего это строишь глазки Поттеру? — шепнул стоящий рядом Тобиас, который, видимо, не нашел ничего интереснее, как наблюдать за Малфоем, наблюдающим за Поттером.
— Не поверишь: нас с ним в больничном крыле странным зельем напоили, оказалось — любовное, вот теперь никак не могу с собой справиться… — Скорпиус даже смог не ухмыльнуться. Паркинсон, кажется, прикусил собственный язык, а стоявшая впереди у парты с кипящим котлом Энжи обернулась с широко открытыми глазами.
Вот дернул за язык кто-то, чуть сморщился Скорпиус, понимая, что уж МакЛаген за десять минут разнесет по школе эту весть. Девчонка хуже чумы — распространяется среди людей с бешеной скоростью и разит наповал длинным языком…
Однокурсники даже забыли о своих зельях, потому что минимум два котла выплюнули свое содержимое на пол. Раздался писк Эммы Томас: зелье Энжи попало той на ноги, и ее туфельки стали растворяться на глазах.
Скорпиус хмыкнул: опять Томас не повезло, это же рок какой-то…
Слизеринец в общей суматохе поднял глаза и ухмыльнулся Поттеру, который с неменьшим восторгом следил за происходящим в классе. В его котле пузырилось что-то подозрительно оранжевого цвета, хотя зелье должно было быть хотя бы серым, а у Скорпиуса оно вышло прозрачным, как и было положено по инструкции.
И тут в общей суматохе котел Поттера совершил немыслимое: он взлетел до самого сводчатого потолка, там разорвался на мелкие кусочки, расплескивая оранжевую жидкость на всех присутствующих. Класс наполнился криками и визгами, девчонки пытались спрятать головы.
Когда несколько капель упало на руки и голову Малфоя, он с удивлением заметил, что зелье Поттера вовсе не горячее. Мерлин, гриффиндорец добавил в зелье листья оранжевого поддубника, которые остужают любую жидкость. Вот идиот… Они же используются для создания фейерверков…
Кажется, Слизнорт так и не понял, откуда в классе на всех поверхностях появилась прохладная оранжевая жидкость, потому что, когда прозвенел колокол, он благодушно всех отпустил, попутно смахивая с учеников зелье Поттера.
— Малфой, а тебе идет, — фыркнул гриффиндорец, и Скорпиус одарил мальчишку своим самым презрительным взглядом.
— Поттер, в следующий раз попробуй покрошить в свое варево чешую хвостороги, — посоветовал Скорпиус, доставая платок и стирая с лица остатки оранжевого зелья. Мимо проходили студенты и подозрительно косились на двух мальчишек. Энжи МакЛаген превзошла самое себя по скорости передачи слухов…
— А что будет? — кажется, Поттер даже заинтересовался, вытирая в свой не слишком чистый платок запачканные поддубником руки.
— Мы, наконец, избавимся от одной лохматой проблемы, — усмехнулся Скорпиус, вешая на плечо рюкзак.
— Не дождешься, Малфой, — ответил тут же гриффиндорец, посылая широкую улыбку странно посмотревшей на него Смит.
— Если не дождусь, предприму меры сам, — парировал Скорпиус, направляясь к лестнице. Он не желал остаться в подземельях навечно, тем более, скоро ужин, а потом у них большая культурная программа под руководством МакГонагалл. Успеет еще насмотреться на этого ежика и наслушаться…
— Джеймс, вот ты где! — по лестнице буквально скатилась Уизли, чуть не сбив Скорпиуса с ног. Тому пришлось вжаться в стенку, чтобы не стать жертвой семейных чувств первокурсницы. — Я в больничное крыло каждый день приходила, но меня к тебе не пускали, а сегодня тебя там уже не оказалось…
— Правда? Странно, — на полном серьезе отреагировал Поттер. — Как так получилось?
— Ты в порядке? Лили засыпала меня письмами…
— Роза, посмотри на меня, можешь пощупать…
Скорпиус понял, что стоит убраться отсюда, иначе его душа просто не выдержит подобной сцены. Мальчик хмыкнул и пошел наверх, на миг задумавшись о том, что к нему-то всю эту неделю вряд ли хоть кто-то рвался…
В Большом Зале уже гомонили студенты, торопясь покончить с ужином и отправиться на улицу или в гостиные. Старшекурсники ели в обнимку с книгами, почти не отрываясь от подготовки к экзаменам.
Скорпиус сел рядом с Присциллой, по которой даже успел соскучиться. Еще бы — неделю провести в обществе Поттера, тут и МакЛаген покажется самым лучшим собеседником.
— Что опять? — по привычке уже спросил Малфой, поймав на себе взгляд Забини. — Картофель не соленый?
— Правда, что тебе нравятся мальчики? — напрямую осведомилась Присцилла, и Малфой только тут осознал, что Паркинсон и Флинт постарались сесть от него подальше.
Вот уж труппа гоблинов-циркачей на выезде…
— Если мой утвердительный ответ избавит меня от твоих постоянных изучающих взглядов, то я склонен согласиться, — ухмыльнулся Скорпиус, с удовольствием накладывая себе на тарелку жареных колбасок и хлеба. Потом протянул блюдо Присцилле:- Хочешь?
— Малфой, чем тебя напоили в больничном крыле?
— Ой, чем там только не поят, — Скорпиус отставил блюдо и стал медленно жевать, исподволь наблюдая за Поттером, который буквально поглощал все съестное, что было вокруг него на столе Гриффиндора. — Мы выпили все запасы Огневиски у мадам Помфри, ей даже теперь нечем Хагрида угощать…
— Скорпиус, — чуть сердито произнесла Присцилла и будто нечаянно опрокинула ему на колени кубок с молоком. Задница хвостороги и желудок огнекраба! Молоко! — Ой, прости…
— Больше раскаяния в голосе — и я поверю, — язвительно ответил Малфой, беря салфетки и вытирая брюки. — Если все девчонки такие чокнутые, тогда я склоняюсь к тому, что мне нравятся мальчики…
Скорпиус поднялся и пошел прочь из зала. Он даже не знал, что лучше: быть облитым оранжевым зельем Поттера или молоком Забини…
Джеймс видел, как Малфой вальяжной походкой, не сочетавшейся с его мокрыми брюками и презрением на лице, покинул Зал.
— Джеймс, тебя всю неделю не кормили? — осведомилась Роза, сидевшая рядом и с легким неодобрением следившая за тем, как кузен уничтожает половину из всего, что приготовили для гриффиндорцев эльфы.
— Неа, Малфой съедал все, что нам приносили, — ухмыльнулся Джеймс, залпом опустошая кубок с соком и поднимаясь. — Прости…
— Джим, я хотела поговорить с тобой о дуэли…
— Рози, консультации по дуэльному искусству я даю по пятницам, — мальчик потрепал кузину по плечу, подхватил рюкзак и поспешил к лестнице, потому что опаздывать на наказание к МакГонагалл было бы верхом всякой наглости.
В кабинете Трансфигурации еще никого не было, когда Джеймс буквально ввалился туда, чуть не снеся дверью парту.
— О! Поттер явился, оболтус с Гриффиндора, — от восторга висевший под потолком Пивз даже уронил кусок мела, которым писал на потолке неприличные слова о Слизнорте.
— Соскучился, болтливый дурачок? — Джеймс кинул рюкзак и подобрал мел, подкидывая, чтобы Пивз мог поймать.
— Мерси, — пропищал от восторга Пивз, раскланиваясь. — Как твои ушки?
— Не жалуюсь, — гриффиндорец сел на парту, следя за полтергейстом. — У тебя колпак новый?
— Неа, это я его перекрасил…
— Мистер Поттер!
Пивз со свистом и гиканьем вылетел через открывшуюся дверь, а на пороге класса возникла МакГонагалл с огромными книгами, странно знакомыми Джеймсу.
— Только не это… — простонал мальчик, сползая с парты.
— Здравствуйте, мистер Поттер, — сдержанно сказала директриса, положив талмуды на первый стол в среднем ряду. — Где Малфой?