Моторы были тоже совершенно необычными для этого времени: газотурбинными. Александр ещё в тысяча девятьсот тринадцатом году отыскал в Московском Императорском техническом училище студента-старшекурсника Бориса Сергеевича Стечкина и предложил ему собрать команду студентов для проектирования принципиально нового двигателя для самолёта.
На встречу пришел сам Стечкин и пятеро его соратников по авиационному кружку, возглавляемого профессором Николаем Егоровичем Жуковским. Разговор происходил в отдельном кабинете ресторана, впрочем, на угощение никто из присутствующих почти не обращал. Автоматически, не чувствуя вкуса, что-то жевали, запивали в основном соками, морсами и чаем — уж очень интересным оказался разговор.
— Борис Сергеевич, господа, вы знаете о работах Павла Дмитриевича Кузьминского?
— Разумеется, знаем. Двигатель его конструкции обещал быть крайне интересным, мощным и при этом относительно экономичным. Очень жаль, что безвременная кончина прервала его труды. И ещё более жаль, что работа не получила достойного продолжения.
— Я хочу вам предложить неограниченное финансирование в случае, если вы возьмётесь продолжить работы Кузьминского. Результатом вашей работы должен стать газотурбинный двигатель. Впоследствии на основе вашей машины будет создана плеяда двигателей различной мощности и назначения.
— Очень интересно. Господин Павич, могу ли я задать несколько уточняющих вопросов?
— Разумеется, я отвечу на все ваши вопросы.
— Где вы определите нам помещение для работы и откуда брать оборудование и расходные материалы?
— Этот вопрос непростой, но решаемый. Я уже имел беседу с группой преподавателей вашего училища, они окажут вам помощь в организационном плане. Финансовый директор, которого я вам назначу, будет закупать всё оборудование потребное вам. Если чего-то в этом мире не существует, будет заказано на лучших предприятиях России, Европы и Североамериканских Штатов.
— Что вы подразумеваете под словами «неограниченное финансирование»?
— Тут вы правы, Борис Сергеевич, мне следует тщательнее следить за своими словами. Каюсь, мой русский язык ещё не вполне совершенен. Я имел в виду финансирование в пределах миллиона рублей золотом в год.
Студенты замерли как соляные столбы, во все глаза глядя на Александра. Стечкин, в этот момент сделавший глоток из чайной чашки, закашлялся но быстро справился с собой.
— Теперь уж вы простите меня господин Павич. — сказал он, ставя чашку на стол — Озвученная вами сумма как раз и является неограниченным финансированием. Скажу более: в процессе проектирования и отработки двигателя мы вряд ли мы вряд ли истратим половину названной вами суммы.
— Истратите. Непременно истратите. Дело в том, что когда вы выйдете, так сказать, на оперативный простор и впереди замаячат реальные контуры двигателя, под вашим руководством начнётся строительство множества заводов. Собственно говоря, нам с вами придётся создавать новую отрасль промышленности. Но к тому времени, я полагаю, «Полярная Звезда» сумеет полностью финансировать и сопровождать ваш проект.
— Благодарю за разъяснение. Работа предстоит сложная и разноплановая. Будет ли мне разрешено привлекать дополнительных сотрудников?
— Вы вправе набирать всех необходимых вам специалистов. Кстати я вспомнил о работах германского инженера Франца Штольце. Может быть, имеет смысл привлечь и его?
— Нет, господин Павич. Именно его приглашать не стоит. Поясню. Двигатель, который делает Штольце, скорее относится к тупиковой ветви этого направления. Да и сам Штольце, насколько известно, обладает крайне сложным характером. Мы же не хотим срыва работ из-за разногласий в коллективе? Что до сотрудников, то кадровый костяк сидит перед вами и пока нам потребуются мастеровые высокого класса, и мы представляем, откуда мы можем их сманить. Дело только в оборудовании и достойной оплате труда. Мы согласны, только укажите, где расписываться кровью
— Пока достаточно и устной договорённости, господа. Даю вам три дня на составление штатного расписания конструкторского бюро. Вот вам карточка. По этому адресу находится всё наследие Павла Дмитриевича Кузьминского, что мне удалось добыть. К сожалению, очень многое похищено и наверняка находится в Англии. Но у меня нет доступа в архивы лаборатории Парсонса.
— Позвольте, господин Павич! Не намекаете ли вы, что смерть инженера Кузьминского была неслучайна?
— Скажем так: я подозреваю, но пока у меня нет доказательств. Отсюда вывод: коли вы взялись за эту работу, постарайтесь не афишировать её. Соблюдать секретность вас научат, а пока запомните простую истину: счастье любит тишину.
Прошло всего три года и десяток неудачных вариантов, когда, наконец, был создан первый турбовинтовой двигатель мощностью в пятьсот лошадиных сил. «Агата» с новыми двигателями, казалось, обрела второе дыхание, и уже во втором полёте, когда решили развить максимальную скорость, чуть не погибла. Вдруг ни с того ни с сего началась жуткая вибрация, но опытный пилот, Михаил Никифорович Ефимов, мгновенно выключил подачу топлива, и совершил вынужденную посадку с неработающими двигателями. Всё прошло благополучно, благо в степях Нижней Волги места сколько угодно. Беглый осмотр после посадки показал, что частично деформирована и даже смята обшивка на крыльях, а на киле вырван солидный клок обшивки по переднему краю.
Александр, примчавшийся на головной машине колонны спасателей, сразу оценил картину:
— Михаил Никифорович, позвольте поздравить вас со вторым рождением. Какова, на ваш взгляд, причина аварии?
— Самая очевидная: при превышении рубежа скорости в пятьсот километров в час начался флаттер, а мгновение спустя и вовсе нечто вовсе невообразимое. Думаю, следует провести серию испытаний. Хотя, наверное, для начала лучше продуть «Агату» в аэродинамической трубе. Только уже не эту «Агату», сами видите, эта малышка подлежит внимательному изучению и списанию.
Так и поступили. Разумеется, никто не собирался доводить уже устаревающею «Агату» до уровня, позволяющего установить новейшие газотурбинные двигатели. Разумнее оказалось заново спроектировать совершенно новый планер с новыми возможностями. Так у нового самолёта появилось носовое колесо, ламинарное крыло и масса незаметных снаружи улучшений. Да, «Агата-внучка», как прозвали самолёт в конструкторском бюро, оказалась примерно вдвое дороже «бабушки», зато и гарантию на неё давали во много раз большую: на планер вообще двадцать лет.
Вскоре появилось линейка из нескольких двигателей, самым востребованным из которых оказался мотор мощностью в две с половиной тысячи лошадиных сил. Под них немедленно создали несколько пассажирских и транспортных самолётов, причём заводы для их строительства начали возводить в России и Североамериканских Штатах ещё до выкатки самолётов на первые испытания — такова оказалась вера владельцев авиакомпаний в творческий гений инженера Крашенинникова. Заказов они накидали столько, что удовлетворить их имеющимися силами оказалось невозможно, оттого и взялись за новое строительство.
Турбовинтовыми стали истребители и бомбардировщики. Вернее ещё не стали, потому что в десятке конструкторских бюро России, Германии и Североамериканских Штатов только приступили к проектированию новейших самолётов под готовые двигатели, а в Великобритании и Франции только самолётов. Параллельно французы и англичане извлекли собственные и краденные старые наработки, нашли лучших специалистов и щедро отсыпали золота. Золото является лучшим стимулятором научного поиска — это знающие люди поняли очень давно. А значит в некотором будущем газотурбинные моторы появятся и там.
В сущности именно так во все времена проходит технологическая и военная гонка: кто-то на краткий миг вырывается вперёд, а остальные, оценив преимущество новейшего изобретения, бросаются вслед, и чаще всего даже перегоняют нынешнего лидера. На этот раз вперёд вырвались Россия и Германия, но это только и значит, что Франция, Великобритания и Италия, обладающие и собственными инженерными школами, и великолепными производственными возможностями вскоре догонят их.
Для новейшей «Агаты Четвёртой», предназначенной для установления очередного рекорда дальности полёта выбрали не самые могучие из существующей линейки двигателей. Конструктора решили, что четырёх моторов мощностью три с половиной тысячи лошадиных сил в стартовом режиме и в две тысячи лошадей в номинале, для этого самолёта хватит с запасом. И действительно, даже в экономическом режиме «Агата Четвёртая» делала почти пятьсот километров в час, вдвое больше чем её предшественница на крейсерской скорости. Максимальную скорость определили в девятьсот десять километров в час, правда, всем было ясно, что такую скорость стоит развивать только на особых показах при большом стечении народа и в высочайшем присутствии. В общем, когда следует пустить пыль в глаза.
Самолётов-заправщиков на базе «Агаты Четвёртой» решили не строить, поскольку существующие, на базе «Альбатроса», удовлетворяли самым взыскательным требованиям и по скорости, и по высотности, и по грузоподъёмности. Так зачем плодить сущности?
Кабина управления была оборудована самой совершенной, на сей момент, аппаратурой. Имелся даже автопилот, правда, пока ещё крайне несовершенный и излишне громоздкий. Но это обстоятельство оказалось даже выгодным. Дело в том, что в последний момент выяснилось, что конструктора в стремлении облегчить самолёт немного перестарались и «Агата» оказалась неустойчивой. Возникла даже мысль разместить на самолёте водяной балласт, но, слава богу, вспомнили об аппаратуре, которую не ставили как раз из-за излишней тяжести, а именно автопилот и радиостанцию. Теперь появилась возможность поддерживать устойчивую радиосвязь с землёй, тем более что с высоты двенадцать километров, на которой запланирован полёт, радиосигнал «добивает» значительно дальше.
Штурманский стол пополнился массой приборов и превратился в полноценный отсек. В кругосветный полёт отдельного штурмана решили не брать, но на самолетах, проектируемых в развитие «Агаты Четвёртой» обязательно и непременно будет такой член экипажа. А ещё будет бортинженер, потому что механика самолёта усложнилась неимоверно, теперь только высокообразованный человек может управиться с нею в сложных условиях полёта. Будет в экип