Итак, прямая схватка со звездной командой была плохой идеей. Она вероятно не сработает.
Трусливый вариант «схватить-и-убежать» в центре силы Красной Коллегии был тоже плохой идеей. Это вероятно не сработает, также.
И оставался пункт номер три, который был невероятен. Точнее, так было несколько дней назад. Прежде чем я узнал, что я являюсь отцом.
Моя карьера чародея была… очень активной. Я попробовал на вкус множество ужасно могущественных вещей. И, главным образом избежал неприятностей, хотя от тех времен у меня осталось большое количество шрамов — физических и духовных. Многие игроки высшей лиги видели во мне потенциал для одного вида разрушений или для другого.
Некоторые их них предлагали мне власть.
Большую власть.
Я подразумеваю, если бы я вышел, прямо сейчас, и собрал все, что я мог — независимо от ценника, который мне выставят — это могло изменить игру. Это сделало бы меня больше, чем скороспелым молодым чародеем. Это дало бы моей силе интенсивность, мощь, глубину, размах, которых я себе с трудом могу представить. Это дало бы мне шанс призвать новых союзников. Я получил бы почти неограниченное количество оружия в свое распоряжение; это открыло бы варианты, которые иначе никогда бы не возникли.
Но что будет после этого?
Мне не придётся подаваться в бега с Мэгги, чтобы защитить её от монстров.
Я буду одним из них.
Может быть, не в тот же день. Может быть, не в ту же неделю. Но в один не очень далекий день, то, что я приму, изменит меня. И я, наверное, не буду против этого возражать, даже если и замечу, как это происходит. Такова природа подобной силы. Вы не чувствуете, как она меняет вас.
Не существует чувства, которое предупредит вас, когда ваша душа становится черной.
Вариант три имел одно общее с вариантами один и два: я не переживу их. Не тем человеком, которым я был. Тем, который пытался сделать мир чуточку светлее или более спокойным. Тем, кто пытался помочь и тем, кто все портил. Тем, кто верил в такие вещи как семья, ответственность, любовь.
Но Мэгги могла пережить это. Если я все сделаю правильно… — только снова будет сиротой, так или иначе.
Я почувствовал себя слишком усталым.
— Возможно, нет других вариантов, — прошептал голос у меня в голове.
Я выключил воду и потянулся к полотенцу.
— Отставить такие мысли, Дрезден, — приказал я себе. — Должен быть какой-то вариант. Должен быть. Ты просто должен найти его.
Я тщательно вытерся и пристально всмотрелся в свое избитое, покрытое шрамами, небритое лицо в зеркале. Оно не выглядело как лицо, которое полюбит ребенок. Ребенок вероятнее всего начнет плакать, когда хорошо рассмотрит меня.
Но это лицо могло принадлежать тому мужчине, который заберет её целой и невредимой из лап кровожадных монстров.
У меня не было ни малейшей идеи о том, что я должен делать.
Я знал только, что я не должен сдаваться.
Глава 23
Я позвонил Мёрфи на мобильный.
— Мёрфи слушает.
— Хай, Мёрф. Чем занимаешься?
— Эта линия не…
— Я знаю, — перебил ее я. — Я знаю. Моя тоже. Привет, ребята из ФБР. Вам не надоело заниматься этой фигнёй?
Мёрфи фыркнула в телефонную трубку.
— Что случилось?
— Я думаю о том, как заставить поработать половую тряпку и заставить починиться разбитую дверь и сломанную стену вокруг нее, — заявил я. — Спасибо вам, ребятки из ФБР.
— Не делай из Бюро демонов ада, они ничуть не глупее других. Просто делают то, что могут с такими плохими наводками.
— Как насчет твоего дома? — спросил я.
— Они пришли, они поискали, они ушли. Роулинз, Столлингс, и дюжина ребят из отдела внутренних расследований им помогали. Бюро вынуло и вытрясло весь мой хлам, и после отшило их.
Я зло рассмеялся.
— Мальчики из отдела это пережили?
Голос Мёрфи звучал определённо самодовольно.
— Они там были по просьбе нового агента, ведущего расследование.
— Тилли?
— Ты уже встречался с ним, верно?
— Да, и рад этому. Он хорошо отзывался о тебе.
— Он — айкидока,[1] -пояснила Мёрфи. — Мастер джо[2] и преподает борьбу с некоторыми видами оружия. Я была в его додзё[3] несколько раз, чтобы провести пару практических мастер — классов.
— Да, верно. Он тот парень, который обучал тебя бою на посохах?
— Это он. Мы когда-то начинали заниматься вместе. Много лун назад.
Я проворчал:
— Плохой повод для встречи через длительное время.
— Бюро в целом это вовсе не кучка придурков. Это всё из-за Рудольфа. Или того, кто отдавал ему приказы.
Тут меня посетила одна мысль, и я безмолвно замер на мгновенье.
— Гарри? Ты все еще там?
— Да, извини. Как насчет, высунуть голову из здания и перекусить мясным сандвичем? Интересует?
— Конечно. Двадцать?
— Двадцать.
Мёрфи повесила трубку, а я радостно проорал во всё ещё открытую линию:
— Эй, там! Если у вас есть наблюдатели у моей квартиры, то разрешаю им вызвать копов, если кто-либо попытается украсть мой постер «Звёздных Войн». Это — оригинал!
Потом я мстительно похихикал над ФБР. Это наполнило меня, практически, детской радостью.
Двадцать минут спустя я вошел к МакЭнелли.
Еще было слишком рано для обычного столпотворения, и мы с Мёрфи уселись за угловой столик — самый дальний от окна — заодно и подальше от лазерных микрофонов, на тот случай если у наших преследователей из ФБР случится двойной приступ паранойи.
Я начал без вступления.
— Кто сказал, что Рудольф получает приказы от своего непосредственного руководства? Или от любого в Чикаго?
Она нахмурилась и обдумывала это какое-то время. Я терпеливо ждал.
— Ты ведь не думаешь так на самом деле? — спросила Мерфи. — Так ведь?
— Я исхожу из худшего. Он выглядел запуганным, когда я видел его.
— Ага, — задумчиво протянула она. — У меня дома тоже.
Я посвятил её в детали, которые она пропустила — о моей квартире, и моем приключении в ФБР, и к тому времени как я закончил, она согласно кивала головой.
— Продолжай.
— Мы оба знаем, что такие карьеристы как Рудольф обычно не нервничают, не трясутся и не суетятся, когда они действуют с официальной санкции. Они получают слишком много удовольствия, поплёвывая с высоты своего положения на людей.
— Не знаю, все ли они так делают, — пробормотала она, — но я уверена на все сто, что так делает Рудольф.
— Да. Но в этот раз он был нервный, раздражительный. В отчаянии, — я в трех словах рассказал ей о его поведение, особенно, у меня дома и в комнате для допросов. — Тилли сказал, что Рудольф лгал своему руководству, чтобы подставить меня федералам.
— И ты поверил в это? — прищурилась Мёрфи.
— А ты нет?
Она пожала плечами.
— Довод. Но это не означает, что он является кем-то вроде засланца.
— Я думаю, означает, — возразил я. — Он не действует с полного одобрения своего руководства. Кто-то другой подталкивает его, кто-то, кто напугал его достаточно, чтобы он нервничал и трясся.
— Может быть и так, — согласилась Мёрфи. — Зачем он это делает?
— Кто-то хочет быть уверенным, что у меня не останется времени на поиск Мэгги. Таким образом, они натравили Рудольфа на меня. Затем, когда Тилли дал мне свободу, они повысили ставки и попытались избавиться от меня на выходе из здания ФБР.
Голубые глаза Мёрфи стали ледяными при упоминании о попытке покушения.
— Они смогли доставить стрелка на позицию так быстро?
Я попытался думать логически.
— После того, как Тилли выставил Рудольфа из комнаты, наши разборки не заняли много времени. Минут десять, максимум пятнадцать. Достаточно времени для звонка с докладом о провале дела, и достаточно времени для его кукловода, чтобы подготовить и нанести удар, как ты считаешь?
Мёрфи какое-то время это обдумывала, затем медленно покачала головой.
— Только если они были очень, очень близко и двигались как смазанная жиром молния. Но… Гарри, для экспромта этот удар был слишком гладким, слишком подготовленным. Это — не импровизация.
Я нахмурился, и мы оба замолчали, когда к нашему столику подошел Мак и поставил пару коричневых бутылок. Мак был худощавый, полностью лысый мужчина, как всегда одетый в черную одежду и безупречно-белый фартук. Мы оба пробурчали спасибо, и он снова вернулся за стойку.
— Хорошо, — протянула она, сделав глоток из бутылки. — Может быть, кукловод заранее доставил убийцу на случай непредвиденных обстоятельств, на тот случай, если ты сведешь на нет все усилия Руди?
Я покачал головой.
— Скорее всего, убийца находился там, чтобы устранить Рудольфа, после того, как он отыграл свою роль. Кто бы ни стоял у него за спиной, им нужны были дополнительные возможности, для того чтобы прервать цепочку, которая могла привести к ним. Как только Рудольф позвонил им, и сказал, что не способен удержать меня за решеткой, они приказали стрелку поменять мишень.
Что означает…, я принял три пули, предназначенные Рудольфу.
— Гарри? — спросила Мёрфи. — Почему ты смеёшься?
— Я услышал шутку вчера, — хохотнул я. — Но дошло до меня только сейчас.
Она, нахмурившись, посмотрела на меня.
— Тебе необходимо немного отдохнуть. Ты выглядишь чертовски плохо. И ты сильно вымотан, раз начал хихикать.
— Чародеи не хихикают, — выдавил я, захлебываясь. — Они — кудахчут.
Мерфи косо на меня посмотрела и отхлебнула пива. Она выждала до тех пор, пока я полностью не отсмеялся, прежде чем спросила снова:
— Ты что-нибудь узнал о Мэгги?
— Немного, — ответил я, резко успокоившись. — Я думаю, что знаю, где она будет несколько следующих дней. — Я посветил её в то, что мы узнали о намерениях герцогини, пропустив ту часть, где я совершил немного правонарушений — воровство, несанкционированное проникновение в частную собственность и вандализм. — Поэтому прямо сейчас, пока я беседую с тобой, проходит всеобщая проверка их контактов в Мексике, — закончил я