доказали (это особенно важно!), что через такое расшатывание должно пройти всё и что всё, взятое в абстрактном смысле, лишь относительно и временно. И только человеческое узкодушие (оно же «глупость») остаётся неколебимым. И сами боги против тебя не в силах устоять61 … и т. д.! Но что меня злит, как я и написал, это что я не могу постичь положительную сторону Вашей книги. Как бы я хотел поговорить с Вами об этом! Быть может, в конце октября! Когда мы, быть может, будем в Берлине. В октябре откроется моя довольно большая коллективная выставка в галерее Der Sturm. Сам я еду в Россию и лишь надеюсь в конце октября вернуться проездом через Берлин. Мюнтер, скорее всего, будет там раньше. — Всё дело в том, что в наше время музыканты острее всего нуждаются в ниспровержении «вечных законов гармонии», что для художников важно лишь во вторую очередь. Для нас самое необходимое — показать возможности композиции (соотв. конструкции) и установить общий (очень общий) принцип. Эту работу я начал в своей книге — очень «свободными» штрихами. «Внутренняя необходимость», там сказано, — это лишь термометр (масштаб), который, однако, ведёт к огромной свободе и задаёт внутренние возможности восприятия как единственный ограничитель этой свободы. В другой работе, которая сейчас (уже год как) во мне понемногу зреет, я в счастливые минуты касаюсь общего корня форм выражения. Иногда хочется в ярости кусать себе локти, из-за того что дело продвигается так медленно. — Что касается Вашей статьи в «С. вс.», я читаю её с неизменным наслаждением. Под конец хотелось сказать: или наоборот! Т. е. если удалиться от корня, то любая комбинационная возможность становится возможностью «или наоборот». Но порой выступает необходимость явственно и настойчиво осветить только одну сторону — так я понимаю Вашу статью. Но нечто похожее написано и в моём предисловии к «Жёлтому звуку». К сожалению, очень немногие могут понять это «или наоборот», поэтому и 10 заповедей были даны так односторонне и «позитивно». Поэтому и Христос сказал: «Дальнейшее вы сегодня понять не можете»62. И на пороге этого «дальнейшего» мы и стоим до сих пор. Что для нас величайшее счастье. И наконец: так я понимаю и конструкцию, которая, как Вам кажется, не гармонирует с «Жёлтым звуком». Вы меня уже поняли! Слово «конструкция» и сегодня понимается односторонне. Однако всё имеет по крайней мере две стороны. В нашем случае под к[онструкцией] по сию пору подразумевается нечто настоятельно-геометрическое (Ходлер, кубисты и др.). Я же хочу показать, что к[онструкция] достижима и по «принципу» дисгармонии, вернее, что здесь имеется гораздо больше возможностей, которые в нашу начинающуюся эпоху непременно должны найти для себя выражение. Именно так сконструирован «Жёлтый звук», т. е. так же, как мои картины. Это и есть то, что зовут «анархией», под которой понимают «беззаконие» (поскольку люди до сих пор видят лишь одну сторону 10 заповедей), а должны понимать порядок (в искусстве — конструкцию), который, однако, коренится в другой сфере, сфере внутренней необходимости. Короче говоря: существует закон, удаленный от нас на миллионы километров, к которому мы стремимся тысячелетиями, который мы смутно предчувствуем, разгадываем, видим его с иллюзорной чёткостью и потому придаём ему разные обличья. Таково развитие «Бога», религии, науки, искусства. И все эти образы — «верные», поскольку все — увиденные. И они же — обманчивые, потому что односторонние. А развитие состоит лишь в том, что всё предстает как многостороннее и сложное. Всё сложнее и сложнее. Такова, к примеру, и история музыки: одноголосие, мелодия и т. д.
Вид на Мурнау. 1920-е
А за этим последним законом ещё много дальше лежит ещё один, для которого первый — лишь одна из сторон. От всего этого можно сойти с ума и хочется петь осанну.
Привет от нас Вам и Вашей жене. Сердечно,
45. Кандинский — Шёнбергу23 октября 1912 г
Одесса ул. Скобелева 12
Дорогой господин Шёнберг,
Ваше письмо меня очень порадовало. Прекрасно, что Вы успели так много сделать, что Вас так много могли исполнить. С другой стороны, подобные успехи имеют плохие последствия. Они приходят, дробят наше время и пожирают его. Я очень рад, что Вы едете в Петербург. Я напишу об этом д-ру Кульбину63, человеку любезному, симпатичному, энергичному, он врач, профессор Военной академии, художник, организатор и проч. Он даст Вам наилучшие советы и непременно искренне Вам во всём поможет. Сам я Петербург как город знаю плохо. Два года назад я жил в гостинице Англетер. Старый петерб. стиль, никаких тысяч мальчиков-лифтеров или подобных малоаппетитных гостиничных услуг. Тон простой и благородный. Излюбленный у серьёзных англичан и неспесивых(!) американцев. Расположен очень удобно и в то же время спокойно. Я платил 4 р. в сутки за большую комнату с окнами на Исаакиевскую площадь. Пет[ербург] дорог. 4 рубля — это примерно 9 марок. Если Вы сообщите Кульбину о своем приезде, он обязательно встретит Вас на вокзале и о Вас позаботится. Его адрес: Санкт-Петербург, Главный штаб, д-р Н. И. Кульбин.
К[ульбин] знает всё, т. е., в частности, всех художников, заслуживающих внимания. С либеральным (нерадикальным) Пет[ербургом] я связан мало. К[ульбин], я думаю, близко знает и эти круги. В близком нам смысле ничего особенного в Пет[ербурге] не происходит. Москва также и в этом отношении на первом месте, чего Петербург, разумеется, признавать не хочет. Гартман обычно живёт в Москве (сейчас он в Неаполе), но возможно в нояб. — дек. будет в Пет[ербурге].
Через две недели я уеду в Москву и поживу там 3–4 недели. Потом, вероятно, несколько дней проведу в Петербурге и через Берлин (?) вернусь в Мюнхен, куда приеду в середине или во второй половине декабря. А как будет распределено Ваше время? Напишите, пожалуйста, об этом подробно, пусть и кратко!
Моя выставка в Берлине — Кёнигин-Августаштр. 51 (Der Sturm) — продлится до конца окт. Потом Голландия. Январь — Мюнхен и т. д.
Спешка!
Сердечные поздравления Вам и Вашей жене,
Жду вашего скорого ответа. Ваше письмо ко мне я переслал Мюнтер.
46. Шёнберг — Кандинскому18 декабря 1912 г
Санкт-Петербург
Дорогой господин Кандинский, я определённо надеялся увидеть Вас в Петербурге или Берлине. Писал Вам в Одессу, но Вы не ответили. Я здесь сегодня с г-ном Кульбиным и очень рад, что он именно таков, каким Вы его описали. — Сердечный привет Вам и г-же Мюнтер (я напишу г-же Мюнтер, как только окажусь в Берлине).
[по-русски]
Привет и лучшие пожелания,
Хотя мы незнакомы, но я много о Вас слышала и даже Вам писала, хотя ответа, к сожалению, не получила. Беру на себя смелость приветствовать Вас,
Шёнберг в шубе, подаренной А. Зилоти, во дворе филармонии.
Петербург. 1912
Август Макке с женой Элизабет и детьми. Рождество, 1913
1913
47. Шёнберг — Кандинскому28 сентября 1913 г
Берлин-Зюдeнде
Берлинерштр. 17а
Дорогой господин Кандинский,
я по-прежнему завален кучей надоедливых дел, после которых борюсь с усталостью. Печально, когда даже не имеешь возможности перевести дыхание. Когда я так устаю, уже ни к чему не лежит душа, ни к работе, ни к писанию писем. Не сердитесь на меня!
Благодарю за Ваше любезное письмо. Я поручу послать ноты сотрудникам Universal Edition. Надеюсь, они это сделают. В таких вещах они очень педантичны.
Я с удовольствием передам для журнала Die Kunst свою статью «Проблемы преподавания искусства»65. Должен ли я сам отослать её? Но я совершенно не помню, есть ли у меня хоть один экземпляр. — Вот, нашёл один, отошлю его, сославшись на Вас.
К сожалению, пока я не собираюсь в Петербург, надеюсь на следующий год. Зато в феврале в Мюнхене выйдут мои «Песни Гурре», которыми я вовсе не пренебрегаю, как всё время пишут журналисты. Потому что с тех пор я, хотя и претерпел известное развитие, но не стал лучше, а только лишь улучшил свой стиль и потому могу теперь дальше углубиться в то, о чём должен был сказать уже тогда, и, как бы то ни было, в состоянии теперь сказать это и лаконичнее, и подробнее. Поэтому для меня так важно, чтобы люди расслышали в этой работе то, что я удержал в дальнейшем. 18 ноября Фриц Зут66 исполняет мои старые песни. И хотя они не так стары, как «Песни Гурре» (четырьмя-шестью годами позже), всё-таки я кое в чём люблю их меньше. Как бы то ни было, сейчас не многие пишут так хорошо, однако в них есть скованность, как ни в какой другой из моих вещей. Тогда мне казалось, что я должен учиться тому, что уже умел и уже вкладывал в свои работы. Сегодня меня это уже мало удовлетворяет. Быть может, Вам захочется послушать одну-две из них!
Габриэле Мюнтер. Калльмюнц. 1903
Мой успех в России чрезвычайно меня радует. Вообще же за границей интерес ко мне больше, чем в Германии. Вот только слушатели, наверно, столь же мало поймут мои новые вещи, как и произведения Малера. У людей там такие застывшие представления о современности [Modernität], о модной современности, которая напрочь забывает личность и ценит лишь модную технику, что у меня с моими ранними работами остаётся мало шансов. Классификация(!!) примерно такова: