— Василисушка, пора, — воскликнул он.
Васена вздрогнула, кивнула, дождалась, пока Ратислав отвернется на миг, сунула книжицу под платок, решив, что надо ее внимательно прочитать, глядишь, что полезное отыщет. Богатырь этого не заметил, он уже шептал заветные слова, открывая дверь библиотеки.
Стоило им шагнуть из нее прочь, дверь мигом захлопнулась. И тотчас раздался обиженный девичий голос:
— Ах ты, курощуп паскудный! — верещала во всю глотку Милана, невесть как оказавшаяся у двери. — Я с тобой на край света, а он девок портит⁈
Глава 21. Кому покорится навье пламя
Василиса не знала, что больше ее удивило: то ли бранные слова, что с такой легкостью прокричала Милана, то ли ее обещание отправиться с Ратиславом на край света. Выходило так, будто они и правда с богатырем сговорились, а он напоследок решил с ней, Васеной, поразвлечься. Сталбыть, каждое слово правнука Кощея — ложь?
Сама того не желая, Василиса поглядела на блестящие Миланины бусы. Их на пышной груди девицы бвло столько, что не счесть. Щедрый жених попался. Или женихи.
— Не голоси, — сухо отозвался Ратислав. — Нафаню разбудишь, мигом печке в услужение отправит. А из тебя кухарка, как из меня красна девица.
— Ах ты! — обиженно фыркнула Милана. — Ты меня чего обещал? Что беречь будешь, что ни единой живой душе…
— Постой-постой! — засмеялся богатырь. — Что я тебе обещал, помню. Слово свое сдержал. Могу и тебе напомнить, коли позабыла. А обещал я тебе, что та мышка, при виде которой ты визжала громче соловьиного свиста, тебя больше не испугает. А на край света ты не со мной, а от нее собиралась. Не пугала ведь?
— Не пугала, — голос девицы звучал недовольно. — Да только и ты не захаживал, не проверял, все ли со мной хорошо.
— А чего проверять? — удивился Ратислав. — Я мышку проверял, ей от твоего крика куда сильнее досталось. Не серчай, Милана, что-то ты себе не то придумала. Ступай в свои покои лучше, да выспись хорошенько. Мне тут одна мышка нашептала, что непростой у вас завтра день будет.
— Я-то пойду, — тут Милана перевела взгляд на смущенную Васену. — А ты, синеглазая, не думай, что я тебе это так спущу. Тоже мне, чаровница! Да я батюшке скажу, он тебе мигом…
— Хватит! — сердито прервал ее богатырь. — Коли узнаю, что ты Василисе зла пожелала…
— Да разве ж я зла? — мигом смягчилась Милана. — Жениха, говорю, хорошего, мигом отыщет. Чтоб не тосковала.
— Благодарствую, женихов мне точно не надо, — вырвалось у Василисы. — Ни плохих, ни хороших. Мне их и в прежней жизни вдоволь хватило, чтоб и тут ими пугали. Доброй ночи.
Она резко развернулась, отчего каблучки обиженно скрипнули по деревянным полам, и, царственно подняв голову, отправилась в свои покои. Стоило Васене дойти до первого поворота, откуда ее больше увидеть было нельзя, она бросилась бежать, по пути смахивая с щек соленые слезы. Правильно она решила, ни к чему ей сердечные печали. Ратиславу поможет, вот только не потому, что при виде богатыря сердечко бьется, будто птичка из клетки на волю просится.
— Что? Что приключилось? — вырвал Васену из раздумий испуганный голос Луши. — Обидел? Прокляну-у!
— Милана приключилась, — зло выдохнула Василиса. Перед подругой можно было не прятаться, говорить все, как есть. — Наболтала всякого, будто я девка гулящая, а она чуть ли невеста Ратислава.
— А он?
— Да что он, — отмахнулась Васена. — Говорит, от мышки ее спас. А она надумала невесть что. Да только кто поутру в это поверит? Не стану же я на всяком углу кричать, что… Неважно, ничего я кричать не стану. А Милана — за милую душу.
— А ты его, сталбыть, любишь? — прямо спросила внимательная Лукерья.
— Ох, Лушенька, — покачала головой Василиса. — Коли прок бы был от любви этой. Одни беды да расстройства. Да что попусту говорить, я лучше вон, книгу почитаю. Из библиотеки взяла. Там и про источники, и про остальное.
— Неужто и вправду с Ратиславом собралась?
— Да куда там, — грустно ответила чаровница. — Я ведь там, в библиотеке, так и сказала: с тобой, мол, пойду, вдвоем сподручней. А он давай кричать про навье пламя. Что лишь ему оно покорится, неча, мол, за ним попусту ходить. Да только и до пламени добраться — не баранку съесть. Тяжко ведь одному.
— Все-таки любишь, — улыбнулась Луша.
— Источник сохранить хочу, — возразила Васена. Ведьма лишь усмехнулась в ответ.
Лукерья уснула, едва голова коснулась подушки. А Василиса еще долго читала вслух про дорогу дальнюю, что мимо рек и озер, через холмы и горы ведет к заветному источнику. И ждут на пути испытания волшебные. А кто дойдет до источника — должен через навье пламя пройти. Прочитав о нем, Васена и вовсе ужаснулась. Недаром тот, кто его покорит, должен быть ни жив, ни мертв. Оно ведь меж мирами живых и мертвых проводит, Ратислав-то пройдет, а тот, в ком живое сердце бьется, навсегда в пепел обратится. И тут Василиса вспомнила.
— Луша, Лушенька! — зашептала она. — Бабка-то твоя, от которой ты сюда убежала, неужто и правда меж мирами ходить может? А научиться этому как?
— Никак, — сквозь сон отозвалась Лукерья. — В крови это у нас, от матери к дочери идет. Но пройти и так можно.
— Научи! — попросила Васена.
— Да там просто все, — пробормотала ведьма. — Глоток живой воды.
И уснула так крепко, что даже Аленкин петух разбудить бы не смог.
Поутру, когда рассеянная после бессонной ночи Васена медленно заплетала косы, Лукерья протянула ей крохотную склянку.
— На вот, вода живая, — пояснила она. — Давеча Ярослава поделилась, они с Лешачихой на прошлом уроке за ней ходили. Да бери, там еще есть.
— Спасибо, Лушенька! — воскликнула обрадованная Василиса. — Теперь Ратислав точно с собой возьмет! Мы и источник отыщем, и заклятий защитных поставим, я тут вычитала…
Она собиралась еще что-то сказать, но ее прервал настойчивый стук в окно. Васена распахнула ставенки и охнула от удивления: в их комнату влетела Жар-птица. Прежде царственная и степенная, теперь она скорее напоминала испуганную курицу. В ее когтистых лапах были заповедные груши, которые она выронила на постель Василисе. А потом заговорила, да не певуче, а сердито:
— Обманул! Всех обманул! Ну наследничек Кощеев, догнала бы его, отхлестала горящими крыльями, да он вроде за правое дело. Но разве ж можно так⁈ Ему когда сказали, через два рассвета! А он⁈
— А он? — эхом отозвалась Василиса.
— Коня седлает за воротами, думал, не хватится никто. Ох, бедовый, даже за грушами не зашел! Беги скорее, не управиться ему одному. Нестор зря ничего не говорит, да только Ратислав гордый, в силе своей уверенный, никогда никого не слушает. Недаром его прадед наказал.
Василиса подхватила дорожную сумку, зачем-то лежащую на дне шкафа, наскоро бросила в нее склянку живой воды, заповедные груши и, подумав немного, туда же положила книгу с летописями. Она рассудила просто: библиотека тайная, никто не хватится, а им в пути нужнее. Вот отыщут источник, обратно воротятся — она и книгу на место положит.
Жар-птица все это время летала по комнате, роняя огненные искры. Луша поначалу тушила, а потом рукой махнула. Все равно они гасли, пока падали, так и чего силы тратить. Куда больше она за Васену волновалась. Она-то, Лукерья, к дальним дорогам да лесам привычная. А Василиса прежде с маменькой и папенькой жила, забот не ведала, кроме женихов нежеланных. Сможет ли Ратислав ее сберечь? В том, что Васена до конца биться за силу источника будет, ведьма не сомневалась. но одно дело, когда ты одна, а совсем другое — коли рядом крепкое богатырское плечо.
А Василиса собираться тем временем закончила. Последними в сумку полетели оставшиеся с вечера зачарованные пироги да бурдюк с водой. Жар-птица, прекратившая метаться, выхватила клювом огненное перо их хвоста и Васене протянула.
— Любую непроглядную тьму осветит, — пояснила она.
Василиса поблагодарила птицу, выпустила ее в окно. А потом повернулась к Лукерье.
— Не знаю, свидимся ли снова, — начала Васена, — да только знай, что ближе тебя у меня подруги не было.
— Себя береги, — прошептала Луша. — Свидимся, как же иначе! Еще на свадебке вашей с Ратиславом погуляем.
— Ну, шутница! — грустно улыбнулась Василиса. — Чего думать о том, чему сбыться не суждено? Давай лучше о силе мечтать, что источник дарует. Вдруг тогда я взаправду колдовать смогу, как Василиса Премудрая? Славно было бы!
— Славно, — кивнула Лукерья.
Девицы крепко обнялись на прощанье, дружно поплакали над тяжкой долей, а потом Василиса подхватила сумку и тихонько, стараясь не разбудить пока еще спящих учеников Академии, побежала за ворота, где собирался в дальний путь Ратислав. Изо всех сил она старалась о том, что давеча приключилось, не думать. Убеждала себя в том, что ей лишь спасти Академию надобно, а то, что в попутчики правнук Кощея достался, так что ж теперь, с наказом Нестора спорить? Суждено, сталбыть, так. С этими мыслями Василиса открыла тяжелые ворота, вздохнула с облегчением, увидав, что богатырь как раз подвязывает к седлу коня бурдюк.
— Ратислав! — позвала она. — Ты, никак, сбежать надумал?
— От тебя разве сбежишь, — отозвался богатырь. — Ох, Василисушка, я ведь сберечь тебя хотел.
— Не кликай беду, — отмахнулась Васена, хотя и было ей страсть как боязно.
— Не стану, — улыбнулся Ратислав. Он коротко свистнул, и откуда-то тотчас прискакала молодая белоснежная кобыла с умными глазами. Богатырь наскоро навесил на нее свое седло, подхватил легкую, как пушинка, девицу и осторожно усадил на кобылу. — Звездочкой ее кличут.
— А ты как же?
— А мне и без седла неплохо, — отмахнулся он, лихо запрыгивая на черного, как сама ночь, коня.
А пока Василиса и Ратислав в путь-дорогу собирались, Лукерья задумчиво крутила в руках алую ленту, подаренную Васеной. Надо бы и ей поспешить. Зелья да отвары собрать, пирогов в дорогу. И за живой водой к Ярославе забежать. Она-то сразу догадалась, кто должен ко второму источнику идти. Кому, как не правнучке самой Яги, навье пламя приручать? Благо, Василиса не поняла. Подругу волновать Луша не желала, хватит с нее и Ратислава. Она верила в то, что справится. Вот только воду у Ярославы лучше все-таки попросить…