— Я друг! — приподняв бровки домиком, миролюбиво улыбнулась девушка.
Глава 15
— А вот это уже слишком! — со злостью в голосе прокричала Хазнедар Ягмур.
Сбивчиво дыша, нервно ходила из угла в угол, как дворцовый лев в клетке. Сгоряча неудержимым потоком вырывались мысли вслух. Хотелось разбить зеркальце, но в последний момент сдержалась — нельзя, это подарок достопочтенной Валиде. Однако и смотреть в него не могла: на шее остались кровавые ссадины, точно проклятое ожерелье.
— Наглую девку на улицу, а лучше на невольничий рынок! Не желает быть цветком султана, станет холопкой в доме сварливого бея.*
В голове Хазнедар не укладывалось, насколько простая рабыня может быть самоуверенной. Пожалуй, имеет за спиной тайного покровителя или, того хуже, была сослана недругами в качестве шпионки. В таком случае, рассуждала Хазнедар Ягмур, да покарает её Аллах и настигнет острый топор палача, а османскую династию Всевышний убережёт от злодеев и их коварства. Не станет их — окажется вмиг на улице, а в лучшем исходе отошлют подальше в старый дворец.
Весьма странно, как ей показалось, вёл себя Гюль Ага. Встал на защиту, как верный слуга. Неужто записался в предатели⁈ Упаси боже, чтобы мужское плечо и авторитет Сераля в итоге оказался государственным изменником. По правде, ей даже думать об этом не хотелось. На протяжении многих лет они сообща верой и правдой служат падишаху, и коль пришлось бы искать заговорщика, тень подозрения миновала бы его стороной. Впрочем, от неё явно что-то скрывают — знать бы истинной подоплёки. Эта информация выпадет серьёзным козырем, ежели предстоит участвовать в битве дворцовых интриг. Следует обезопасить себя — не хватало пойти в сообщники к ложно обвинённой. С бунтовщиками не церемонятся: обезглавят, и делу конец. Несмываемое пятно на репутации осядет на родственниках и близких казнённых не на одно поколение. Решив, что утро вечера мудренее, женщина отправилась спать.
За стенами темницы царила ночь. Жильцы дворца отдыхали в своих покоях, день подлых интриг остался позади — можно предаться и сновидениям. Правда, так считали далеко не все, и порой ради своих интересов нарушали правила. Самое время подпортить сопернице платье или подсыпать битое стекло в обувь. Кроме этого, существует один из коварных методов устранения ненавистницы, применяемый столетиями и донельзя простой. Подкравшись, незаметно подкинуть личную вещь, а после обвинить несчастную в воровстве. Главное — не попасться на горячем и сдержать в нужный момент хитрую ухмылку. Конкурентка получит наказание и подпорченную репутацию. В особо тяжёлых случаях отправляют в заточение. В суровых условиях и без должного ухода красота наложницы померкнет, а интерес повелителя угаснет.
Злата не смогла подавить истерический смешок — ей было хорошо, как никогда. Впервые за долгий период испытала непередаваемое удовольствие, которое светилось на её лице, а по всему телу растеклась блаженная истома.
— Ну как? — лукаво поинтересовалась незнакомка.
— Ох, ты просто чудо!
— Приятно это слышать!
— Если бы не ты, умерла бы с голоду. Спасибо, что накормила, — тепло поблагодарила она, убирая в сторону остатки сухого пайка.
Добродетельница лишь улыбнулась. Злате верилось с трудом, что в этом сумасшедшем замке она повстречала разумного человека с нежным именем Катерина. По её словам, та живёт в гареме около полугода. Сначала Злата отказывалась от пищи, и помощь восприняла в штыки. После безуспешных уговоров незнакомка раскрыла мешочек, и запах еды защекотал ноздри, дразня так сильно, что сопротивляться больше не осталось сил. За последние голодные дни разыгрался просто волчий аппетит, теперь же, насытившись, снова полна сил и готова к обороне личных границ.
— Ну, расскажи, — заискивающе начала новая знакомая. — Откуда будешь?
Злата напряглась. Правду рассказать или вымысел? Собеседница произвела хорошее впечатление и внушала доверие — точно волонтёр из благотворительной организации. Боясь принять неверное решение, обдумывала, как правильнее поступить. Высокий риск своим рассказом попасть в неловкое положение, быть непонятой, осмеянной — и это пугало сильнее, заставив нервно прикусить губу. Безмолвное ожидание затянулось — необходимо дать ответ на вопрос, что напряжённо повис в воздухе. Кто она? Невезучая туристка или потерянная дочь купца?
— С далека, и я… заблудилась, — пробормотала она сумбурно и тут же испытала испанский стыд, понимая, как нелепо это звучит.
— Ох, бедняжка! — мгновенно отозвалась Катерина. — Как это произошло?
Действительно, как? Это несложно, если дружишь с неугомонной подругой и у тебя напрочь отсутствует собственное «я»!
— Точно не скажу, потеряла память, — кое-как совладав с эмоциями, ответила уклончиво.
Будто идя по минному полю, тщательно подбирала слова. Девушка уже совершила массу необдуманных поступков, отныне намеревалась действовать осторожно — ну или хотя бы попытаться. Сыграть амнезию мнилось лучшим решением. Когда угодно есть возможность подправить вымысел на свой лад, в крайнем случае — позволить окружающим додумать.
— Господь милостивый! — театрально воскликнула та. — А как величать тебя?
— Злата, — представилась она почему-то настоящим именем.
— Хоть что-то… — озадаченно пробормотала Катерина. — А чьих ты будешь? Отца, матушку помнишь?
Довольно странная манера речи приводила в замешательство — как будто пространство и время сместились на пару веков назад, и нет технического прогресса, а скрипучая телега с конём — единственное средство передвижения. Это выглядело абсурдно, даже неестественно. Гостья вжилась в роль деревенской крестьянки, или это её настоящая природа? Мимика, жесты, интонация, использованная в речи, — всё настолько естественно и без малейшего намёка на фальшь, как если бы перед ней предстала талантливая актриса. Здесь даже ныне покойный Станиславский бы воскликнул: «Верю!»
— Отец мой — купец из первой гильдии, — решила не отклоняться от ранее придуманной легенды. — А матушка… — запнулась, не зная, что и сказать, фантазия на сегодня иссякла. — При родах отдала Богу душу, — горько вздохнув, сболтнула первое, что пришло на ум.
В сердцах понимала, как неубедительно и банально. Однако та ничуть не смутившись поспешила выразить сочувствие. Быть может, просто не подала вида⁈ Оставалось только гадать, какие мысли бродили в её голове. Где-то вдалеке донёсся отдалённый собачий лай. Катерина второпях, попрощавшись, бесшумной тенью скрылась во тьме, как если бы её и не было вовсе.
Ночь выдалась долгой. Забыться сном не удалось. Почему так? Причин несколько: таинственная посетительница и мысли о ней, жуткий сквозняк, что коварно тянулся снизу, но по-настоящему сковывало тело необъяснимое предчувствие угрозы. В груди поселилась беспричинная тревога, словно что-то плохое должно произойти.
На рассвете в темницу явился сам Гюль Ага в сопровождении юного темнокожего евнуха. С абсолютно отсутствующим выражением лица он протянул ей чёрное одеяние.
— Собирайся, ты отправляешься на невольничий рынок!
*Бей — богатый человек.
Глава 16
Гюль Ага сохранял спокойствие, а Злата несколько секунд стояла неподвижно — ей нужна была минутка, чтобы переварить услышанное. В темнице повисла гнетущая тишина. Где-то вдалеке донёсся звук азана — призыва на молитву, а это значит, скоро рассвет. Судя по каменному выражению лица, он не шутил. Юноша в свою очередь бдительно надзирал, отслеживая каждое шевеление, а правая ладонь его покоилась на рукояти изогнутой сабли. Вкусил ли ранее металл крови врага? Сколько раз и как давно? Оставалось только гадать. Не сводя зачарованного взгляда с холодного оружия, чувствовала грозящую опасность. Из-за нарастающего волнения сердце в груди стало биться чаще. До боли прикусила нижнюю губу, опомнилась лишь, уловив неприятный металлический вкус крови во рту. Это подействовало отрезвляюще. С трудом переварив информацию, выдавила из себя кривоватую усмешку.
— Что ж вы раньше не сказали, я бы в косу цветы заплела! Дороже бы продали! — съехидничала она.
— Жаль, место шута занято, я бы тебя порекомендовал, — парировал мужчина, бросив к её ногам накидку и кожаную обувь, чем-то напоминающую танцевальные чешки. — Одевайся, — недовольно процедил сквозь зубы. — Живо!
Ей ничего не оставалось, как, недовольно вздёрнув подбородок, всё же поднять с пола ткань. Судорожно сглотнув и не найдя, что ответить, повернулась к ним спиной. Достучаться до их разума нет смысла — они безумные фанатики, а потому слепы и глухи. С этого дня отпускает контроль над ситуацией, разрешая себе плыть по течению. Устала стучаться в закрытую дверь — силы и терпение на исходе. В подземелье бросили в одной сорочке, а украденное платье с манекена забрали ещё у входа в хамам. Натягивая паранджу, поневоле запуталась в её слоях; юноша хотел было помочь, но остановился, встретившись с её свирепым взглядом.
— Не прикасайся ко мне! — вскричала она. — Я сама!
Парнишка озадаченно посмотрел на главного; тот в свою очередь глубокомысленно молчал, обуреваемый противоречивыми мыслями. Вслух не озвучил и лишь сдержанно кивая, дал согласие, позволив невольнице самостоятельно одеться. И вот предстала она в новом для себя образе — таинственной восточной красавицы. Паранджа скрыла её всю, подол одеяния доходил до самых пят. Гордо выпрямив спину, бесстрашно глядя через полупрозрачную сетку, с интересом ожидала дальнейших указаний.
— Так-то лучше, — удовлетворённо произнёс он, правда, заметив на её запястье следы от синяков, оставленные кандалами, задумчиво нахмурил брови. — Ступай за нами, и чтобы не единого звука!
Периодически озираясь по сторонам, впереди шёл Гюль Ага, следом, то и дело спотыкаясь о подол одеяния, волочилась Злата, а замыкал шествие молчаливый юноша. Они вели себя крайне странно — неужто опасаясь быть замеченными? Луна, будто являясь их сообщницей, не давала солнцу взойти. У каретных ворот их ожидал наглухо закрытый экипаж. Парень, шустро заняв сиденье кучера, лихо погнал лошадей. Долго ехали в тишине — каждый думал о своём. Происходящее казалось Злате сумасшествием, неправдоподобным аналогом затянувшегося сна. Стоило только догадываться о приготовленной для неё участи. Рука потянулась отодвинуть шторку, но перехватила грозный взгляд человека напротив.