— Пф-ф, больно надо смотреть на ваши развалины! — воскликнула девушка и фыркнула от возмущения.
К сожалению, местонахождение ей не удалось выяснить. В карете, да ещё в парандже, держит путь на рынок рабов. Как абсурдно и нереалистично это звучит! Судя по всему, дорога пролегает в условиях полного бездорожья — мучительная тряска экипажа чуть ли не убаюкивает. От неудобной скамьи ноги затекли, а спина, казалось, и вовсе задеревенела. Общая территория дворца с учётом его окрестностей — около семисот тысяч квадратных метров. Если предположить, что в действительности существует тайное поселение, и отнять львиную долю, предназначенную для туристов, остаётся по сути ничтожный отрезок земли. Не могут же они рисовать круги⁈
Ощущая приятную сытость, в мыслях благодарила новую знакомую, что та, рискуя собой, пробралась к ней в темницу. Её легенду о скончавшейся матери и батюшке-купце приняла за чистую монету. Если допустить, что у них принято в порядке нормы сочинять нелепые истории для антуража, выходит, она всего лишь удачно попала в яблочко.
Назойливой песней в голове вертелась брошенная вскользь фраза Хазнедар Ягмур о том, что невольничий рынок — это прямая дорога в ад. Утверждала так, якобы своими глазами видела этот хаос. Хотя, если в их обществе принято держать незнакомцев в тюрьме и кормить чёрствым хлебом, то все вопросы отпадают. На спрос есть и предложение, как бы цинично это ни звучало. С древности и по сей день люди настолько развращены, аморальны и отвратительны, раз позволяют такую блажь, как продавать себе подобных из крови и плоти.
Ранее Злате не приходилось углубляться в данную тему, а потому знания скудны и поверхностны, однако благодаря СМИ кое-что понимает. Сексуальная эксплуатация, браки по принуждению, применение детского труда и насильственная вербовка детей для их использования в качестве пушечного мяса в вооружённых конфликтах — всё это различные ветви рабства. Искалеченные судьбы, психологические травмы, бесчисленное количество трупов ради денег, что пропитаны горькими слезами и кровью жертв.
Вдруг карета резко остановилась, послышалось ржание лошадей; спустя мгновение выполняющий обязанности кучера распахнул перед ними скрипучие дверцы. Ей до смерти не хотелось выходить — тягуче засосало под ложечкой от непонятно откуда взявшегося предчувствия беды. Нарастающая тревога заставила от волнения вжаться на месте. Сейчас уже бесполезно что-либо предпринимать — её загнали в ловушку, как беспомощного зверька.
— Ну вот мы и приехали, дикарка! — бросил мужчина с усмешкой. — От меня ни на шаг! — выходя первым, тут же добавил серьёзным тоном.
Ничего не оставалось, как последовать его примеру. Только ноги коснулись проклятой земли, на неё сразу же обрушился гул толпы. Множество голосов на непонятных диалектах и языках сплеталось в неразборчивую абракадабру. Базарная площадь начинала свой бурный, суматошный день, полный шума и беготни. Неожиданный порыв ветра откуда-то сбоку донёс запах душистых специй. Ароматная корица и гвоздика — важные ингредиенты османского шербета. Прохладительный напиток — гордость местной кухни, прекрасно утоляет жажду. В бедных и зажиточных семьях подаётся в знак уважения гостю. Здесь же и терпкий шафран — он на вес золота и по карману лишь знати. Ну и куда без семян чёрного тмина, веками используемых мусульманами как лекарство от всех болезней.
Поднимая пыль, мимо пронеслась двухколёсная арба*, запряжённая белым конём. Они умчались прочь, везя в знатный дом ценный груз в кованых сундуках. Позади раздался громкий скрип кнута и душераздирающий стон боли, от которого стало не по себе. Обернувшись, Злата увидела страшную картину. В метрах десяти на земле лежал буквально живой скелет паренька в почерневших от грязи лохмотьях. Над ним устрашающе нависал отталкивающего вида поработитель. Так, проявляя изощрённую жестокость, обращали в рабство новоприбывших. Застыв как вкопанная, широко распахнула глаза и рот. Благо тёмная вуаль скрыла от окружающих её испуганное лицо. Тягучим комом в горле застыл крик.
— Что за зверство! — всплеснула руками. — Его нужно остановить!
Однако ей помешал Гюль Ага.
— Ты что творишь, безумная! — прошипел он. — Желаешь оказаться на его месте⁈
— А разве я не там? — толкнув локтем, огрызнулась в ответ.
— Нет, но можешь, — понизив голос, изрёк мрачно.
— Тогда для чего я здесь?
— Позже узнаешь, — схватив под локоть, поволок сквозь толпу.
Выставив в ряд толпу несчастных невольников, их продавали как скотину.
— Вот атлетически сложенный молодой человек — сгодится для тяжёлой работы и службы, а этот хилый — он в разы дешевле. Глянь-ка на ту молодую девицу — гибкий стан кипариса, кожа нежная, точно шёлк, а губы алые розочкой, за такую и скакуна не жалко отдать! — рекламируя свой товар, грубым голосом кричал работорговец.
Среди них в углу лохматые девочки, на вид лет восьми, испуганно прижимались друг к дружке. То ли сёстры, то ли подруги по несчастью — нашли в друг друге поддержку в этот страшный момент.
— Отличный вариант сыну в его будущий гарем, — уверял знатного бея торговец. — Можно в качестве личной служанки, дочурке в приданое! Будут вместе играть и расти.
Как «мило», саркастически подметила Злата, ненароком подслушав часть беседы, вздрогнула от отвращения, не веря услышанному. Потрясённая очередным актом варварства: «Это уже ни в какие рамки!» Пришла в чувство, только когда её хорошенько тряхнули за плечи.
— Эй, чего уставилась? Здесь нельзя так себя вести! — вновь сделал замечание Гюль Ага.
— А как можно⁈ Жестоко и кровожадно? — оттолкнула его от себя, готовая вот-вот расплакаться от переполнявших эмоций. — Отвечай! — голос оборвался сдавленным хрипом.
Главный казначей, гневно сжав губы, не нашёл, что ответить охваченной испугом девушке. Непонятно откуда взявшаяся в их дворце рабыня абсолютно права. Ему, как никому другому, понятны чувства пленников. Невыносимая и глубоко запрятанная боль предательства явила ему суровое лицо дяди — единственного опекуна, цинично продавшего его алчным наместникам. Раздражение от ощущения собственной беспомощности, когда начинаешь ненавидеть себя, каждый раз испытывая очередную волну унижения от женщин и мужчин. Да, ему повезло оказаться во дворце, и сейчас он уважаемый господин, но ему никогда не стать прежним, у него никогда не будет потомства и семьи. Ах, если бы только мог обратить реку времени вспять и вновь стать здоровым мальчишкой! Сквозь горы, пустыню и реки, как влюблённый Меджнун*, отыскал бы свою первую любовь по имени Ясмин — тайну и боль всей его жизни.
— Только посмотрите, кого я вижу! — неожиданно прозвучал позади знакомый голос, возвращая в прискорбную реальность. — Достопочтенный Кызлар Агасы собственной персоной!
Обернувшись, он увидел местного торгаша редких птиц. Тот являлся главным поставщиком пернатых в новый и старый дворец. В продаже имелись канарейки да попугаи разных видов, синекрылый павлин и даже фазан. Правда, отчасти в последнее время султан получал животных в качестве ценных даров от глав других государств. В его владениях имеется императорский зверинец с невиданными животными — от массивного слона до хрупкого лебедя.
— Ну здравствуй, Аслан эфенди, — вежливо отозвался старший, пряча за улыбкой тревогу и раздражение.
Было глупостью с его стороны рассчитывать, что визит на площадь останется незамеченным. Представитель гарема — лакомый кусочек для купцов, лавочников и местных проходимцев. Каждый из кожи вон лезет, только бы пропихнуть свой товар да подороже.
— Мне тут страусовые яйца доставили из самой Африки — великолепный подарок для маленького шехзаде!
— Скажешь тоже, — скривился Гюль Ага. — Зачем ему это дикое создание⁈
— А вы купите — там видно будет! — ничуть не смутился торгаш.
— Быть может, в другой раз, — ответил казначей уклончиво.
— Ну хорошо, — сердито поджав губы, как бы нехотя согласился тот. — Пожалуй, кое-кому понравился волнистый попугай, — нарочито громко сказал мужчина.
Обернувшись через плечо, Гюдь Ага пожалел, что не сделал этого ранее… Нерадивый помощник, забыв обо всём, играл с птицей, а рабыни и вовсе след простыл. Сдерживая поток гнева, многозначительно прочистил горло. Вздрогнув от неожиданности, парень резко выпрямился, после чего поймал его свирепый взгляд. Прочитав в глазах немой вопрос и запоздало обнаружив пропажу, испуганно попятился назад. Рабыня ускользнула прямо из-под носа. Любой ценой нужно отыскать её раньше, чем она попадёт в цепкие лапы работорговца и пропадёт в безвестности.
*Арба, араба — ранее повозка, в современном тур. языке — машина.
Глава 17
Воспользовавшись ситуацией, пока старший евнух потерял бдительность, а парень играл с экзотическими птицами, Злата чудом смогла ускользнуть. Затеряться в толпе прохожих не составило особого труда, а тёмное одеяние, словно мантия-невидимка, поспособствовало её побегу. Повезло, что нет кандалов, иначе их лязганье привлекло бы лишнее внимание, да и выбилась бы из сил раньше времени. Через сетчатую вуаль мало что можно было разглядеть — приходилось щуриться и напрягать зрение. По мощёным тесным улочкам изредка проезжали повозки, крытые кареты, но никаких велосипедов, мотоциклов или автомобилей. Посмотрев на небо, обратила внимание, что самолёты с вертолётами над головой также не летают. Жаль, сигнал SOS не подать.
Вдоль улиц располагались лавки торговцев, мастерские ремесленников, а также неказистые заведения, отдалённо напоминающие игорные дома, в которых, почему-то, развлекались исключительно мужчины. Чем дальше отдалялась, тем реже встречались женщины, а места становились злосчастнее, отчего было не по себе. Закоулки напоминали декорацию средневекового сериала — словно она перешагнула через временной порог и очутилась в прошлом. Дороги переплетались между собой паучьей сеткой. Битый час, а может и больше, она блуждала по ним, как по запутанному лабиринту Минотавра, невзирая на опасность столкнуться с врагом. От долгой ходьбы ноги буквально отваливались, нестерпимая жажда мучила, а рядом — ни скамейки, ни колодца. Задалась вопросом: «Когда же этот кошмар закончится? Если повезёт вернуться домой живой — а в это верилось с трудом, — то остаток существования проведёт, зарабатывая себе на антидепрессанты и психотерапию».