Переполох в гареме. Попаданка в султанский гарем — страница 25 из 49

«А вдруг перед ним предатель, и покушение — его рук дело?» — пронеслось в голове дурное предположение. Правая рука невольно потянулась к сабле на поясе, однако правитель всё же решил не торопиться и немного понаблюдать.

— Ты скучал по мне, да? — ласково обратился к Вулкану паренёк.

Неожиданно для него у парня оказался девичий голос. Можно сослаться на то, что он слишком юн, и дивиться тут нечему, однако султана терзали смутные сомнения.

— Ну, извини, — тем временем сказал лжеконюх, поглаживая коня. — Я, правда, старалась прийти, но не могла!

Левент продолжал стоять как громом поражённый. Выходит, перед ним переодетая женщина!

— О Аллах Всемогущий, что за шайтанские игры⁈ — вырвалось у него вслух.

От гневного голоса девушка вздрогнула.

— Ой! — сдавленно пискнула она и резко обернулась.

Не удержавшись на голове, папаха упала на пол. Длинные волнистые волосы каштанового оттенка моментально рассыпались на груди и спине. При виде султана глаза незнакомки расширились в панике; она резко вдохнула и попятилась назад. Резким движением Левент выхватил изогнутую саблю, украшенную драгоценными камнями, из ножен.

— Кто ты такая⁈ — в ярости закричал он.

— Я… я… Злата, — испуганно заикаясь, пролепетала девушка.

Вулкан заволновался, начал мотать головой, параллельно отбивая копытами приглушённое постукивание. В замкнутом пространстве напряжение возрастало ежесекундно; они не сводили друг с друга глаз.

— Зачем ты здесь? — буквально прорычал он. — Отвечай, иначе прямо здесь лишишься головы!

Понимая, что выбора особого нет, одним движением она освободила скакуна из стойла и отбежала в сторону. В эту секунду взбешённый конь заржал и выскочил вперёд. Угрожающе встав на дыбы, забил по воздуху копытами, заставив султана отступить. Воспользовавшись моментом, Злата бросилась к выходу.


Аскер — воин, солдат. Во время Османской империи элитный военный класс.

Паша — ударение на второй слог, титул, приближённый к султану, принц.

Глава 30

Тяжело дыша от быстрого бега, Злата спряталась за деревом и замерла, боясь пошевелиться. Более или менее восстановив дыхание, настороженно прислушалась. Безопасная тишина нарушалась пением птиц, жужжанием пчёл и отдалённым разговором придворных слуг, выполнявших свои повседневные обязанности. Осторожно выглянув, убедилась лишний раз в отсутствии погони: значит, бояться нечего. Постояв ещё какое-то время, восстановила силы и направилась к ближайшей колонке, коих, к счастью, здесь предостаточно. Несмотря на дикий нрав и тяжёлые условия жизни, стремление местных к чистоте согласно канонам религии вызывало у Златы чувство уважения. Насколько она помнила из истории, в Европе дела с этим обстояли гораздо хуже, отсюда и всякие коварные заболевания. Обладая крепким иммунитетом, тем не менее опасалась подцепить заразу, от которой в этом веке пока не придумали лекарств.


Тщательно умыв лицо, ощутила, как холодная вода неприятно стягивает кожу. Девушка тяжело вздохнула: как же ей не хватало любимой пенки для умывания, увлажняющих кремов и масок из попы улитки! Последнее — шутка, конечно, но смысл ясен. Из-за хозяйственной работы и неудобной обуви ладони и пятки очерствели и вскоре будут сравнимы с наждачной бумагой. Из плюсов — исчезли прыщи, сказывалось отсутствие сладкого и чипсов с колой. На всякий случай до места, где под камнем припрятано платье, пришлось добираться окольными путями. Дева в мужском одеянии в этом столетии — нонсенс.


Джансу, узнав о случившемся, заверещала от страха и в привычной ей манере стала браниться и метаться, словно лев в клетке. Взывала к небесам, прося у Всевышнего помощи и защиты от властителя судеб — в данном случае речь шла о султане и его милости.

— О горе нам, горе! — в отчаянии Джансу схватилась за голову.

— Не паникуй раньше времени, — сказала Злата мягко, в надежде успокоить приятельницу. — Опасности нет.

— Как нет, если повелитель видел твоё лицо!

— Да, но оно было измазано в грязи, — хитро улыбнулась девушка. — К тому же я была в другой одежде, — заверила следом. — Я сделаю всё возможное, дабы тебя обезопасить. Верь мне.


А тем временем султан рассвирепел не на шутку. Он хотел поймать нахалку, да только та смогла бесследно ускользнуть. Мало того что переоделась в мужскую одежду, так ещё и втёрлась в доверие к его собственности, сделав из Вулкана своего ручного защитника. Ведьма, не иначе! Одурманила своими чарами, выдав себя за немого, да и вовсе ослушалась приказа. Сейчас, думал он, она вспоминает произошедшее и злорадно посмеивается над ним, радостно потирая ручки.

Вопиющая наглость незнакомки не укладывалась ни в какие рамки.

— Да что она себе позволяет! — гневно воскликнул Левент, ворвавшись в свои покои.

Массивные стальные двери захлопнулись с громким лязгом; караул остался сторожить вход. Занимаемый статус в Османской Империи вкупе с пылким темпераментом восточного мужчины представляли собой поистине адскую смесь. В гневе мог рубить сгоряча — во всех смыслах этого слова…

Чтобы успокоиться, сделал глубокий вдох. На ум пришло учение Пророка:

«Силён не тот, кто может повергнуть других, силён тот, кто владеет собой во время гнева».

Отец учил его искать решения проблемы самостоятельно и не злоупотреблять советами визирей, ибо не всегда там кроется благо. Ему потребовался час, чтобы придумать план. Он намеренно заманит её в ловушку, создав ситуацию, в которой та сама себя выдаст. Как раз и приманка подходящая имеется. На том и порешил, а затем мысленно обратился к незнакомке:

Если ты ветер милая, то я ураган.

Глава 31

Гюль Ага, впопыхах поправляя свою папаху, норовившую то и дело сползти с головы, буквально летел на всех порах по длинному каменному коридору, миновав зал заседания и дворцовую библиотеку. Подойдя к кабинету повелителя, остановился напротив вооружённых стражников.

— Я КызларАгасы, владыка желал видеть меня, — сказал он нарочито громко.

После небольшой проверки охрана расступилась, и высокие массивные двери распахнулись перед ним, любезно приглашая войти. Здесь царила атмосфера роскоши и власти. Высокие потолки и стены украшены золотой резьбой, любоваться которой хотелось подолгу. На полу — персидские ковры из шёлка, ступать по ним — сплошное удовольствие. В ажурных кованых подсвечниках пылали свечи, а за огромным столом из красного дерева восседал султан Левент. Его изучающий взгляд блуждал по важным документам. Со стороны было заметно, как он обдумывал каждое предложение с особой внимательностью, ведь от его решений зависела судьба империи и простого народа. Замерев у порога, Гюль Ага терпеливо хранил молчание, покорно склонив голову в знак глубочайшего уважения. Наконец, отложив ценные бумаги в сторону, император тепло его поприветствовал.

— Вы хотели видеть меня, и я здесь.

— Благодарю за спешность, — отозвался султан. — Как обстоят дела в Серале?

Вопрос поставил хранителя покоев в тупик. Не поднимая головы, он смотрел на свои кисти рук, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

«С чего вдруг подобные вопросы?»

— Как всегда, повелитель, — судорожно сглотнул он. — Пару месяцев назад прибыли новые наложницы. После всех осмотров самых лучших определили в гарем, в школу джарие, остальных взяли внаём для хозяйственных нужд.

— Были ли среди рабынь особо выделяющиеся девушки? — продолжал допытываться Левент.

— Не понимаю вас, повелитель, — извиняющимся тоном ответил Казначей.

Владыка резко встал из-за стола и принялся ходить по кабинету. Подданный, переминаясь с ноги на ногу, занервничал ещё сильнее. От испуга табуном пронеслись мысли одна за другой; грешным делом, подумал о непокорной девчонке, что, нарушив дисциплину, подралась с Хазнедар Ягмур и пыталась от него сбежать. Однако, насколько он помнил, её распределили в рабочую группу, где без отдыха трудится от зари до заката. Отныне у неё нет времени на глупости. Гюль Ага подумал с минуту, однако с ответом колебался и понял: это явно не к добру. Между тем султан тщательно что-то обдумывал, а затем велел собрать всех молодых дев гарема этим вечером в саду. Включая джарие и простых рабынь.

— Это приказ, а не просьба, — на всякий случай уточнил султан. — Пригласите музыкантов и танцовщиц на свой вкус.

— Слушаюсь, повелитель, — кивнул главный евнух. — Будут ещё какие-нибудь пожелания?

— Я сообщу позже, а пока ступай.

Казначей покинул кабинет, а султан, медленно убрав руки за спину, встал напротив окна. Он понимал, что придумал слишком рискованный план, и воплотить его будет не так просто, однако готов пойти даже на безрассудство, чтобы найти ту самую незнакомку. От неё за версту чувствовался дух бунтарства, и это действовало как мощное заклинание. Он и не припомнит, когда в последний раз был кем-то так увлечён. Поначалу его охватила ярость, желал наказать негодницу за ослушание, но когда эмоции стихли, осознал: девушка поступила правильно, не дав себя в обиду. Он разделял её страсть к лошадям и не видел в поступке ничего дурного. Причина гнева таилась в ущемлённом самолюбии, а поддаваться собственной гордыне — шаг в пропасть.

В служебном зале Гюль Ага собрал всех калф и евнухов. Объявив о желании повелителя, раздал указания и определил, кто за что будет отвечать. Поручил донести приказ до Хазнедар, чтобы та, в свою очередь, передала весть самой Валиде. Поскольку слухи расползались быстро, вскоре вся женская часть дворца готовилась к торжеству. Наложницы, смекнув, что шанс обратить на себя внимание повелителя выпадает не так часто, наводили марафет. Вплетали в длинные косы цветы, густо подводили брови и глаза чёрной сурьмой. Пока одни занимались собой, у простых невольниц прибавилась работа на кухне и в саду. Злата и Джансу оказались в числе последних. Оживлённо переговариваясь, они вместе с другими женщинами торопливо натянули шатёр размером с дом, после чего расстелили длинные матрасы по периметру; без помо