Девушки, шугаринг отменяется! — мысленно обрадовалась она.
После всех уходовых процедур безупречно чистую её попросили окунуться в бассейн, по форме и глубине больше походивший на джакузи. Вода оказалась прохладной, но не отталкивающе холодной, а скорее имела тонизирующий эффект. Она взбодрила тело и разум. В обильном количестве щекотали кожу плавающие на поверхности лепестки роз. Она была словно в раю. Длинные волосы высушивали натуральным шёлком, отчего они сияли как после кератинового ухода. В своей минувшей жизни Злата обожала ухаживать за собой, покупала дорогие крема, маски. Посещение косметологов с их релакс-массажем и чистками являлось обыденным делом. Рутинные задачи в прошлом ныне обрели особую прелесть. Но что-то по-прежнему мешало ей расслабиться; быть может, нарастающее ощущение тревоги. Ей предстоит возлежать с султаном помимо собственной воли. Да, он привлекательный мужчина, но чужой. Человек иной культуры, веры и, в конце концов, эпохи. Злата не испытывала к нему ничего, и это совершенно взаимно. Султан не мог влюбиться в неё с первого взгляда. Девушка не разглядела в его глазах любви и обожания. Зачем же возжелал её⁈
Кто знает этих османцев! — в отчаянии подумала она.
В настоящий момент хотелось попросту забыться сном на пуховых перинах, а проснуться в своей квартире и осознать, что произошедшее — всего лишь кошмарное сновидение.
Глава 39
В белом шёлковом платье без всяких узоров и вычурных украшений Злата в сопровождении главного евнуха Гюль Аги и его помощника Ясина шла по уже знакомому ей холодному каменному коридору. Служанки уговаривали выбрать нечто более яркое, дабы зацепить взгляд султана и попытаться вызвать в нём восхищение, но она осталась верна своему сдержанному вкусу. Как и в прошлый раз, не знала наверняка, чем закончится их встреча. Что ожидает её за массивной стальной дверью? Разгневанный повелитель, что грубо возьмёт силой и вышвырнет вон, как ненужную вещь, или чуткий, внимательный любовник, способный подарить женщине незабываемую ночь? От этих мыслей по спине пробежали мурашки, скорее от страха, чем от возбуждения. Со стороны она походила на призрак: безвыходность ситуации можно было прочесть на неестественно бледном лице и глубоко печальном взгляде. Нервное напряжение и неспособность распоряжаться собственной жизнью и телом ломали её изнутри. Здесь ей отведена роль безвольной рабыни, слуги, иноземки, неверной. Она слишком слаба, чтобы бороться с вековыми устоями целой империи.
Новая подруга Джансу настоятельно рекомендовала не дерзить Его Величеству, быть кроткой и послушной. Злате хотелось язвительно добавить «овечкой», но хватило ума прикусить язык. Разговор могли услышать недруги. Посчитав личное мнение девушки оскорблением его светлости, не разбираясь, одним махом снесли бы головы обеим. В этом нет сомнений: здесь правят жестокие шариатские законы. Украл? Отрубим руку! Обвинили в прелюбодеянии? Забьём камнями! О времена, о нравы…
Вооружённая холодным оружием охрана встретила их суровым взглядом, от которого хотелось спрятаться.
— Султан желал видеть на Хальвет наложницу, — торжественно, словно рассказывая о важном событии, объявил во всеуслышание Гюль Ага.
Стража тотчас расступилась. Стальные двери в покои со скрипом распахнулись, громко ударив о стены.
— Используй свой шанс, девочка, — успел прошептать ей в спину Казначей, прежде чем слуги сопроводили её внутрь.
Покои султана с наступлением ночи имели свой особый шарм. Потолок украшала огромная роскошная люстра, а через высокие мозаичные окна проникал лунный свет, играя оттенками красного и белого стекла. Перед подоконником стоял круглый столик с ароматными фруктами и разнообразными угощениями. Персидские ковры украшали пол. В углу стояла кровать по-настоящему королевских размеров с полупрозрачным балдахином и шелковым покрывалом благородного изумрудного оттенка. Рядом располагался прикроватный комод на резных ножках из красного дерева, на котором стояла лампа, в точности как у Алладина из восточной сказки. За всей этой роскошью она не сразу заметила султана, сидевшего за изящным письменным столом в окружении кучи бумаг. Он медленно поднял уставший взгляд.
— На колени перед императором! — неожиданно рявкнул один из стражей.
От волнения Злата совсем забыла наставления Джансу: ведь та предупредила её о том, как наложница должна вести себя с императором. Она не смогла заставить себя опуститься на колени; за неё это сделал неприятный охранник, что грубо схватил её за плечи и, как безвольную куклу, вжал в пол.
— Оставьте нас двоих! — приказал Султан Левент, резко встав из-за стола. — Живо!
Судя по всему, жест стражника ему пришёлся не по душе. Злата в испуге смотрела на свои руки, которые еле заметно начали дрожать. Она слышала бесшумные шаги по ковру и кожей ощущала его приближение. Замерла в ожидании и почти не дышала. Сначала увидела его ноги перед собой: он стоял напротив. Затем крепкая мужская ладонь, осторожно взяв за подбородок, подняла её голову вверх. Несколько секунд он смотрел прямо в глаза. Черты лица мужчины чуть заметно смягчились, и султан даже позволил себе улыбнуться. Тотчас у неё будто камень с души упал: повелитель в этот раз не настроен враждебно. Левент молча протянул ей руку, как бы предлагая помочь встать.
— Благодарю, Ваше Высочество, — судорожно сглотнув, пролепетала девушка.
— Как тебя зовут? — поинтересовался Левент, продолжая держать её за руку.
— Злата.
— И что же оно означает?
— Кажется, это от старославянского имени Златослава. Злато в моём народе — это золото.
— Хм, интересно… Я буду называть тебя Алтыным. В моём народе, — он специально сделал акцент на этом слове, — это означает: моё золото, — сказал владыка с теплотой в голосе.
Алтыным… из его уст имя звучало нежно и просто завораживающе, потому Злата спокойно приняла желание султана. Потихоньку волнение начало спадать. Повелитель не ведёт себя по-варварски, как тот тип из шатра на невольничьем рынке; судя по всему, не собирается брать ее силой, галантен и обходителен. Стало ясно, почему так влюблённо на него смотрела та беременная Икбал. Он молод, привлекателен, умеет обращаться с женщинами, к тому же император. Попробуй тут устоять.
— Как вам угодно, повелитель, — согласно местному этикету ответила она.
Местное общество несправедливо сделало из неё беглянку и необразованную прислугу. Своими речами и манерами она это опровергнет. В крови заиграл азарт, страстное желание доказать всем и каждому, какой она человек на самом деле.
Между тем угостив виноградом, Левент попросил её рассказать о себе. Призвав на помощь всё своё воображение, Злата поведала ему о далёкой Родине и городе, в котором выросла. Правда, не стала вдаваться в подробности и рассказывать о космических кораблях и летающих самолётах. Упомянула и о несуществующем престарелом отце-купце, и о шторме, который якобы их жестоко разлучил. В красках описала чудесное спасение и как была удивлена местным «гостеприимством» на невольничьем рынке. Про то, что она была там, когда сбежала от Гюль Аги, естественно, тактично умолчала. В своей речи пыталась убедить повелителя, что ей несказанно повезло оказаться в стенах Топкапы и она благодарна судьбе за этот подарок. Однако так сильно горюет по отцу и родных краях, что остались за горизонтом как несбыточная мечта о воссоединении с семьёй. На вопрос султана, откуда у неё такие познания в жеребцах, без скромности ответила, что занималась дрессировкой лошадей.
— Женщина и на скаку⁈ — удивлённо воскликнул Левент. — О Аллах, разве такое бывает⁈
После на секунду он задумался и вспомнил старые предания о тюркских женщинах, которые наравне с мужчинами ездили верхом и участвовали в сражениях. Защищали собственные дома и плодородные земли. Благодаря им продолжался род, а народ не знал голода. Да, то было другое время и другие люди.
Язык султана не поворачивался назвать девушку рабыней. Держалась достойно, правильная, грамотная речь. Он пополнил свой словарный запас огромным количеством незнакомых слов; на то есть логическое объяснение: она иноземка, и там главенствует своя культура. Поймал себя на мысли, что столь интересной собеседницы ранее не встречал. Алтыным смотрела прямо в глаза и не пыталась заискивать перед ним, как её предшественницы, не соблазняла, увлекая за собой в омут страсти. Без прикосновений и ласк они проговорили до середины ночи; впоследствии девушка умаялась отвечать на его бесконечные вопросы. Красавица заснула прямо на мягких королевских подушках. Согласно строгому правилу, в целях безопасности султан не оставлял наложницу до утра, дабы не уснуть в её присутствии; исключение мог сделать только для султанши, и то не всегда. А здесь и сейчас что-то глубоко внутри противилось тому, чтобы сиюминутно её спровадить. Рядом ложиться не стал, решив дать девушке хорошенько выспаться. Понимал, что, будучи простой рабыней, она встаёт изо дня в день буквально на рассвете. Осторожно взял настольную лампу, тихо сел за письменный стол и предался государственным делам.
Глава 40
Спросонья Злата не сразу сообразила, где находится. Лежала в некоем облаке из большой пуховой перины, точно принцесса. О Господи, она в ложе султана! Девушка резко села и растерянно огляделась по сторонам. Повелителя нигде нет, должно быть, отлучился по важным делам. «Действительно», — хмыкнула она в мыслях, — не будет же он сторожить её сон. Одеваться не пришлось, платье на ней осталось нетронутым, только выглядело слегка помятым. Первой мыслью было как можно скорее покинуть помещение, но вовремя остановила себя. А имеет ли право уходить без разрешения? Не будет ли это считаться нарушением? Османский уклад ей чужд, теперь ломай голову, как правильно поступить.
В животе жалобно заурчало, а на столе свежие фрукты так и манили попробовать их на вкус. Навряд ли падишах будет злиться, если она позавтракает ими, ведь накануне сам угощал виноградом. Рискнув, девушка взяла с подноса румяный персик, однако, на долю секунду замешкавшись, прихватила ещё один для Джансу. Свой с удовольствием тотчас съела. М-м-м, блаженство!