В очередной раз она закрыла глаза и мысленно обратилась к Всевышнему. Помочь её сыну, где бы он ни был! Издревле поговаривают, что молитва матери за дитя — одна из самых сильных; женщине отчаянно хотелось в это верить.
— Я его найду! — шептала сама себе. — Он живой. Чувствую это своим материнским сердцем, и никто меня не переубедит в обратном.
Природная мудрость подсказывала: вот-вот случится бунт. Рано или поздно народ не выдержит неизвестности и потребует ответа. Без правителя империю ждёт крах, начнётся беспредел, разбойники решат, что им дозволено всё. И где искать людям защиты? Она горестно вздохнула. Шэхзаде ещё совсем мал и не сможет взять на себя полномочия. До его взросления руководить будет совет, а затем незаметно и её отодвинут в сторону, если не отравят раньше. И править гаремом и всеми землями станет Азра. Молодая султанша.
К слову о ней. Минувшим вечером она была в её покоях. Прибежала вся в слезах и спрашивала, правда ли это, что говорит молва?
— Людям дай повод языком потрещать! — ответила раздражённо женщина. — Пока своими глазами не увидишь его в погребальном саване*, считай живым.
Девушка заморгала от неожиданности.
— Но пожар сжёг всё… — начала было она, но, встретившись с гневным взглядом, виновато потупилась.
— Да, госпожа, — тихо и смиренно прошептала, глядя в пол.
— Где Шэхзаде? — решила сменить тему Валиде. — Ты давно мне его не приводила.
— Он с Вейсал эфенди. Тот учит его фехтованию.
— Не рановато ли? — подобное известие ей не понравилось. — Он не так давно ложку научился держать правильно, а вы ему уже оружие в руки дали.
— Наш сын сам этого захотел, а желание будущего султана — закон.
Валиде только хмыкнула про себя. Да-а-а, без Левента держава долго не продержится. Воспитают очередного кровожадного тирана без навыков дипломатии. На этом беседа закончилась.
— С вашего позволения… — Азра низко поклонилась и, только после её согласия, ушла.
Ну уж нет… Так просто она ей своё место не уступит. Рано или поздно истинный султан вернётся, а пока его нет, сделает всё возможное, чтобы отбиться от целой стаи голодных до власти шакалов.
* Саван — это одежда для усопшего или погребальное покрывало из ткани, в которое заворачивают тело усопшего перед захоронением.
Глава 61
— Где он⁈ — в гневе кричала и плакала Валиде. — Где мой сын⁈
Голос эхом разносился по покоям и отражался от каменных стен дворца. Слуги вытянулись в струнку, боясь пошевелиться. Ситуация в городе начала выходить из-под контроля. Пошла волна митингов и протестов. Люди бастуют и требуют встречи с султаном. Совет визирей экстренно собрался в Диван-Мейданы. Совещались долго, каждому хотелось высказаться, кто-то даже надорвал голос, но к общему решению так и не пришли. На заседание Валиде почему-то никто не позвал, и она заявилась со своей свитой без приглашения. Войдя на трибуну, заставила всех замолчать.
— Я здесь власть! — грозно заявила во всеуслышание. — Всем меня слушать!
И решение её было таково: она сейчас же выступит перед людьми и срочно успокоит народ верой в султана. Подданные ей доверяют. Ни один визирь не сможет так повлиять на них, как её личное присутствие. Спорить с султаншей, на свой страх и риск, никто не осмелился. На том и порешили.
А в Белградском лесу помирившиеся Злата и султан устроились на лежанке в маленькой хижине. От печи в углу веяло теплом. В маленьком чугунном казанчике варился куриный суп. Добрые старики не оставили молодёжь без продуктов, положив им с собой самого необходимого. И теперь аромат бульона пропитал всю комнату.
Левент лежал на спине, здоровую руку держа под головой, Злата пристроилась рядом полубоком. Незадолго до этого у них состоялся спор, кто будет спать на импровизированной кровати. Султан благородно уступил место девушке, она же, в свою очередь, не хотела, чтобы раненый мужчина лежал на полу, где гулял лихой сквозняк. В итоге пришли к компромиссу.
— Алтыным, — произнёс он вдруг тихо. — Откуда ты?
Вопрос застал её врасплох. На секунду-другую она задумалась. Ранее уже рассказывала ему свою легенду; возможно, он забыл, и надо бы повторить. Без запинки и с выражением начала, как в первый раз:
— Я дочь купца. Мы плыли морем и попали в шторм. Помню, что выпала за борт, а очнулась на берегу. Всё как в тумане… Возможно, папенька ищет меня до сих пор…
— Алтыным… — его голос по-прежнему оставался мягким. — Мне нужна правда! — и, выдержав выразительную паузу, добавил: — Какая бы невероятная она ни была.
С озадаченным выражением лица Злата прикусила нижнюю губу.
— Эм… правду? — растерянно пробормотала она. — Какую?
— Ты знаешь, о чём я.
Сердце девушки застучало в бешеном ритме чечётки. Первая мысль: откуда он узнал? Неужели во время её признания не спал⁈ О ужас! Как быть теперь?
— Не бойся, — султан оставался спокоен. — Ты ведь как-то уже мне призналась.
«Он всё знает. Врать бессмысленно», — пронеслось у неё в мыслях.
— Да, я не из твоего мира, Левент, — голос предательски дрогнул, и чувство облегчения накрыло её с головой. Сказала и удивилась, насколько легко стало на душе.
— Продолжай, — с любопытством ждал ответа он.
— Я из будущего. Из мира, где нет султанов. Нет янычар и дворцов с гаремами. Приехала в Стамбул как турист. А потом…
Остановилась, понимая, что ещё немного — и эмоции нахлынут на неё, и она разрыдается прямо здесь.
— Из будущего… так? — повторил он почти беззвучно. — Говоришь, моей империи там больше нет?
Злата некоторое время молчала. Посмотреть в его сторону не решалась.
— Ничего в этом мире не вечно, Левент, — набравшись храбрости, в итоге прошептала она. — Ни короны. Ни власти. Даже горы — и то со временем меняют свой ландшафт.
Воцарилась неловкая тишина, которую нарушал уютный треск поленьев в самодельной печи.
— Значит, я исчезну из истории, — сказал он наконец. Не с обидой, а с каким-то пониманием.
— Это не так! Я видела твой портрет в музее.
— Правда? — искренне удивился он. Затем бережно прикоснулся к её лицу. — Спасибо, Алтыным, мне немного полегчало. — Я сделаю всё, чтобы мир помнил меня добрым словом.
— У тебя всё получится!
Их взгляды встретились, а и без того малое расстояние уменьшилось. Тёплые мужские губы коснулись нежных девичьих. Их медово-сладкий вкус разгорячил мужчину, и его крепкая рука легла на тонкую талию, притянув к себе ближе. Злата не сопротивлялась и позволила себе окунуться в пучину страсти и любви. Тревога, терзавшая их души, отступила, на смену пришло невероятное и тягучее чувство блаженства.
Пару часов спустя они по-прежнему лежали на лежанке, но уже прижавшись друг к другу поближе. Тяжело дыша, с раскрасневшимися щеками и глуповато-счастливой улыбкой на лицах. В печи догорали последние поленья, и мясо в супе начало развариваться, только им не до него. За окном ночь окутала собою деревню и разукрасила небо холодными созвездиями. Ветер монотонно покачивал деревья, и с каждым порывом доносился их мелодичный шёпот. Молодые люди к ним не прислушивались, так как всецело были увлечены друг другом. Злата лежала на животе, прикрывшись краем шерстяного одеяла. Левент предпочитал лежать на спине и водить тёплой ладонью по оголённой спине девушки.
— Рано или поздно наше уединение закончится, и мы вернёмся во дворец.
— Ты не хочешь этого? — искренне удивился султан.
— Здесь хоть и не уютно, но безопасно. А там… — она выдержала паузу, тяжело вздохнула и продолжила. — Там враги, и они опасны.
Он приподнялся на локте. Злата в очередной раз отметила про себя, что его обнажённый торс выглядит впечатляюще.
— Тебе страшно? — осторожно поинтересовался он.
Она кивнула и неопределённо повела плечом.
— Да. Мне страшно, — честно призналась дрогнувшим голосом. — Я же не из вашего времени, Левент. Не умею подслушивать чужие разговоры, во мне ноль коварства и не понимаю правил жестокой дворцовой игры.
Мужчина понимающе кивнул, осознавая, к чему она клонит. Затем, потянувшись ближе, прошептал:
— Алтыным, взгляни на меня.
Злата послушно выполнила просьбу и в ту же секунду пожалела об этом. В его взгляде читалось нечто большее, чем просто симпатия. Он смотрел на неё как на равную. В их первую встречу всё было совсем не так.
— В тебе нет коварства, но есть свет. Того, чего нет у твоих противников. Помни об этом всегда, а особенно в трудные времена, ибо свет всегда выведет из самых тёмных и потаённых глубин.
Злата грустно улыбнулась. Конечно, это она слышала многократно, мол, добро всегда побеждает зло. Все сказки мира построены на этом сюжете, только, повзрослев, поняла, что это не всегда так.
— Знаешь, почему для меня ты особенная женщина?
Девушка в ответ растерянно захлопала ресницами. Она и не догадывалась, что султан испытывает к ней хоть что-то помимо праздного любопытства и чувства собственничества.
— Ты хрупкая снаружи, как цветочек, но у тебя сильный стержень и ты не станешь гнуться на ветру. Поверь, бояться нормально. Если думаешь, что я ничего не боюсь, то ошибаешься. Недавно меня пытались отравить, и за всю жизнь это далеко не единичный случай. Каждый кусок моей еды тщательно проверяется. Ты единственная, из чьих рук я ем без опаски.
Злата горько усмехнулась краешком губ.
— Сочту за комплимент. У тебя талант утешать, оказывается, ты не только можешь властвовать.
— С недавних пор я ещё умею и подметать.
— Не переживай, это только начало!
— Что⁈ — переспросил он, весело усмехнувшись.
— Что⁈ — эхом повторила она и заливисто рассмеялась.
Левент обнял её покрепче, нежно поцеловал в висок и макушку.
— Давай спать, Алтыным. Кажется, уже светает.
Глава 62
Тусклый свет утреннего солнца едва проникал в маленькую хижину, заливая её бледным сиянием. Злата сладко потянулась, затем села и осмотрелась. Султан уже был на ногах, точнее, он сидел у печи, скрестив ноги по-турецки. В руках держал эдики*, точнее, подручными средствами пытался залатать дыры в изрядно поношенной обуви. С виду они напоминали мужские сапоги, делались из мягкой кожи и могли доходить до колена. Чаще всего их носили кочевые тюрки и военные, так как подобная обувь идеально подходила для верховой езды, неплохо защищала ноги в походах и почти не пропускала влагу.