епужалась, чёрта что ль увидала? — хохотнула раскрасневшаяся подруга.
— Ага, его самого! — глотнув из деревянной кружки воды, проворчала Сима. — И что с этим чёртом случилось, не пойму…
— Ты про хозяина, чё ли? — спросила Настя, аккуратно нарезая овощи для салата. — Так это он пока вас не было, персики, сливы да мандарины ел. А все фрукты в его саду чудесном — волшебные. Вот, видимо, и подействовали…
— Ах, фрукты, значит, изволил кушать? — хитро улыбнувшись, проговорила Серафима.
— Сим, так что случилось-то? — спросила Люба, не отходя от печки.
— Потом, Любаш, всё потом… — выпалила она и вновь задумалась.
— Фрукты, точно! — вскрикнула кухарка и пулей кинулась на выход. — Тесто ж подходит, а фруктов нет. Пирог-то фруктовый задумала…
Выскочив во двор, женщина бегом рванула в сторону заветной калитки, вход в которую был, вроде как, запрещён. Но, не обращая внимания, ни на какие преграды, Любаша смело ступила в сад.
«Красота неописуемая! Никогда не нагляжусь на это чудо!» — подумала Любаша с восхищением оглядываясь вокруг. Где же тут груши растут?
Будучи твёрдо уверенной в том, что за следующим яблочным кустом наверняка найдёт, что ищет, она стала углубляться всё дальше и дальше. Вдруг, женщина резко остановилась и прислушалась. Из-за соседнего куста доносились странные звуки — не то стон, не то бульканье или урчанье. Медленно-медленно, на цыпочках прокралась Люба к веткам, раздвинув которые, замерла словно статуя. Именно под тем кустом, который так искала женщина, сидел совершенно незнакомый молодой мужчина.
«Вор!» — успело промелькнуть в голове кухарки, когда ноги уже мчали её взбешённое тело в сторону захватчика.
— Ах, ты ж вражина! — закричала Люба и треснула мужика по белёсой длинноволосой голове, неизвестно откуда взявшейся в руке сковородкой. Три раза…
— Ты чего сдурела, окаянная? — взревел незнакомец, хватаясь за ушибленное место обеими руками, отчего, в разные стороны от него раскатились крупные спелые груши.
— Что, яблочек чудодейственных захотел? Вот тебе! — потрясая перед носом мужика искусно скрученной из пальцев фигой, Люба радовалась своей удаче. Надо же, голыми руками цельного вора поймала!
— Ты яблоки от груш отличить можешь? — постанывая, спросил мужчина и поднялся на ноги, держась обеими ручищами за голову. — Я ж тут просто здоровье поправляю!
«Господи Милостивый, какой амбал!» — подумала кухарка, судорожно придумывая план побега, стоя перед незнакомцем и едва ли доставая ему до плеча.
— М…м…могу, н…наверное. — сконфуженно выдала женщина и стала пятиться туда, откуда пришла, ясно осознав, что, видимо, под этой самой грушей и захоронят её косточки. Однако сдаваться было не в её правилах и, встрепенувшись, Любаша решила перед смертью, как следует, накостылять преступнику, и ринулась в атаку, яростно размахивая своим самым страшным оружием — сковородой!
Бамммм! Бзыньььь! Бумммм!
Раздавались оглушительные удары, разносящие звук по всему саду.
— Стой, женщина! Ты совсем с ума сошла? — вопил этот громила, закрываясь руками.
— Я те покажу, как груши из сада воровать! — кричала Любаша, размахивая чугунной сковородой, снова метясь в голову незнакомцу.
— Я не ворую! — Бздынь! — Ай! Больно же!
— Мало тебе! А ну колись, какого рожна залез в сад к Кощею? — потребовала ответа, воинственно настроенная Люба.
— Здоровье свое поправляю, сказал же уже! — пятясь задом, ответил этот кучерявый блондин, настороженно косясь в сторону грозного "оружия", разместившегося в руке незнакомой ему женщины.
— Ты его тут не поправишь сейчас, а подпортишь! А ну, проваливай, пока я Кощею не рассказала про тебя! — начала угрожать кухарка, потрясая перед симпатичным лицом вора сковородой.
— Да этот скупердяй мне половину сада должен за то, что я у него кухарку утащил! Эта ведьма готовить совершенно не умеет — вот, после ее стряпни с животом мучаюсь! Так что пусть спасибо скажет, что избавил Бессмертного от ужасной участи! — оправдывался мужчина, уперевшись спиной в одно из деревьев.
— Кухарку утащил? — удивилась Любаша, вскидывая вверх бровь. — А разве ее не Змей Горыныч утащил в свою пещеру?
— А я, по-твоему кто? — гордо выпятив грудь вперед, ухмыльнулься незнакомец.
— Ты-то? — нервно хохотнула Люба, оглядывая его с головы до ног. — Мужик. Обычный мужик, который ворует в саду яблоки. И да, ты явно не змей.
— А с чего это ты так решила? — сощурив глаза, поинтересовался он.
— Да потому…
Но Любаня не смогла закончить, ведь незнакомец на глазах начал видоизменяться: красивые изумрудные глаза начали блестеть, а зрачок из обычного круглого, вдруг, вытянулся, черты лица заострились. из-под верхней губы выглядывали небольшие острые клыки, на шее и запястьях проступила темно-красная змеиная кожа с крупными чешуйками, на пальцах резко отросли длинные и острые когти.
— Ну что, теперь поняла, с кем дело имеешь, смертная? — усмехнулся он, довольно наблюдая, как румянец на щечках женщины резко сменяется мертвенной бледностью. — Падай ниц и проси прощения, что огрела сковородой самого Змея Горыныча.
— Горыныч… — пролепетала Любаша и…
Бздынь! Снова разнесся по саду оглушительный звон.
— Ты пугать меня вздумал?! — завопила Любка, идя в наступление. — Ах ты, ящер недоделанный! Да как только ума хватило пугать бедную женщину? Вот я тебе сейчас задам! Будешь знать у меня, динозавр недодохлый!
Буммм!
— Угомонись, ненормальная! — заорал мужчина, ошарашено выпучив змеевидные глаза. — Ты в своем уме? Я — Змей Горыныч!
— Ты — Труп Горыныч, если щас же не свалишь из этого сада и забудешь дорогу сюда! Проваливай, я те сказала! — вопила Любаша, размахивая сковородой перед носом опешившего Змея.
— Да ты что, совсем не боишься, что ли?
— Вот сейчас отдубашу тебя, как следует, а потом ка-а-ак начну бояться! Вали отсюда, ирод чешуйчатый! А то я тебя еще раз познакомлю со своей сковородой!
— Не женщина, а живое воплощение огня! — восхитился Змей, все же пойдя на попятную.
Обогнув мешающее дерево, Горыныч окинул пристальным взглядом незнакомку и, как-то странно улыбнувшись, резко развернулся и бросился на утек, крикнув напоследок:
— Мы еще свидимся, красавица!
Через пару минут в воздух взмыл огромный красный трехголовый змей с внушительного размера крыльями.
Любаня же, проводив его взглядом, опустилась на землю, чувствуя, как дрожат ноги и руки.
— Ох ты ж, мать частная, — выдохнула она, — чуть сердце в пятки не ускакало. Это ж надо, и впрямь, кажись, Горыныч, а я его сковородой по голове… Ой, что будет! Ой, что будет!
Причитала Любаня, держась за сердце, которое готово было выпрыгнуть из груди.
— Ты чего тут сидишь? — поинтересовался кот, неслышно подкрадясь к кухарке. — Плодами волшебными решила угоститься?
— Да какой там. — отмахнулась Люба, посмотрев на Василия, усевшегося рядышком. — Вора, вот, застала в саду.
— Вора? — тут же ощерился Леопольдыч, из-за чего шерсть на загривке встала дыбом. — Где?!
— Да успокойся ты, прогнала я его уже. Пару раз по голове сковородой заехала, так он и сбежал.
— Да? — тут же успокоился кот, внимательно теперь глядя на женщину. — А ты, уважаемая, оказывается, еще и боевая? Удивила ты меня, очень удивила.
— Да ну, я сама от себя не ожидала, но стрессовая ситуация на меня подействовала вот таким вот образом — вместо того, чтобы бежать и звать на помощь, ринулась в атаку. — Люба вздохнула. — Слушай, а как Горыныч выглядит?
— Горыныч? — удивился резкой смене разговора кот. — А чего это ты о нем интересуешься?
— Да так, просто интересно. — пожала плечами кухарка, словно невзначай. — Ну так как?
— Ну как-как… — задумался Вася. — Змей он. Большой, красный, трехголовый, злой и жадный.
— А… А он в человека может превратиться?
— Ты чагось это, совсем, что ли ку-ку? — вытаращил глаза Ученый, крутя лапкой у виска. — Говорю же тебе, Змей он! Все! Не мужчина он, а ящер-переросток! У-у, вредитель! — сжатой лапкой в кулак затряс котик. — Что б ему пусто было. А ты, уважаемая, Любовь, поешь-ка груши, а то, думается мне, что с твоим здоровьем произошел какой-то казус.
Василий, покачав мохнатой головой, окинул Любашу печальным взглядом и оставил ту сидеть на покрытой мягкой травкой земле.
— Н-да-а-а, — задумчиво протянула женщина. — Дела.
Глава 21
Кощей. Тремя днями ранее.
Когда Серафима и Любаша отправились к Яге, Кощей всерьёз решил заняться собой — а то что это такое, какая-то служанка его попрекнула тем, что у грозного правителя мышцы, видите ли, дряхлые… дрЫщом обозвала! Вот ведь поганка-то какая! И как только осмелилась?
И надо же что удумала — дрова рубить хотела заставить, мол, чтобы мышцы немного наросли…
— Вот вернётся от ведьмы, я ей устрою ТАКИЕ дрова!.. Царь я или нет, в конце концов?! А цари, что делают? Правильно — шокируют подданных, а слуг так и вовсе в страхе держат! — распалялся Кощей, расхаживая по своим покоям, бросая короткие взгляды в сторону зеркала.
И родился в голове злодейской план мести — чтоб неповадно было сквернословить в сторону местного монарха! Хорошенько обдумав, решился Кощей на то, чего побаивался всю свою долгую жизнь — испробовать все фрукты чудесные из сада матушкиного, да определить, какие действия оказывают они на его бессмертный организм.
С самого раннего утра, лишь только две женские фигуры шмыгнули из главных ворот, позвал он чернавку да повелел принести всех фруктов, что росли на зачарованной земле, по три штуки.
Ждать пришлось не долго — примерно через час, запыхавшаяся и до смерти уставшая служанка ввалилась в покои, волоча перед собой огроменную корзину с разными фруктами. Некоторых Кощей и не видывал вовсе.
— Ну что ж, приступай, да не удивляйся ничему. — проговорило отражение в зеркале, ехидно хихикнув, и, приготовившись к занимательному зрелищу. Это где же видано, чтоб Бессмертный ради обычной служанки решил измениться?