— Да ну, как скажешь тоже, да она уже сто лет, как забыла об этом. — хмыкнул Кощей, снова зевнув. — Все, хватит уже говорить про эту старуху страшную, надоело. Лучше давай узнаем, что Горыныч в письме своем настрочил. Он ведь никогда ранее мне их не присылал.
— Я бы на твоем месте это дело так просто на самотек не спускал. Это я про Ядвигу и зелье, что она приготовила, но ты же у нас самый умный и великий, — сыронизировало отражение, скорчив недовольную гримасу. — Ладно, давай уже, открывай письмо. Самому любопытно, что там Змей тебе прислал.
Мужчина взял со стола небольшой сверток и, сломав на нем печать с оттиском в виде трехголовой ящерицы с крыльями, прочел:
«Приветствую тебя, Кощей.
Пишу не праздности ради, а дела для. Возникло у меня к тебе дело неотложное, да столь важное, что надобно лично с тобой встретиться. К тебе
не полечу — людей напугаю, так что жду тебя в своем замке. Будем разговоры говорить, да думы думать, как нам быть, и как в накладе обоим не остаться.
С почтением, Змей Горыныч.»
— Вот ведь умеет он сказать так, что, вроде, ничего и не сказал, но заинтриговал так, что и правда теперь узнать захотелось, что же ему понадобилось. — почесав подбородок, произнес Кощей.
— Будет договариваться о том, как бы твою новую кухарку умыкнуть! — хохотнуло отражение.
— Не-е-е, это вряд ли, захотел бы, уже умыкнул — ему не впервой. Тут что-то другое, никак не связанное с моей нынешней кухаркой.
— Вот честно. Я буду долго смеяться, если он тебя к себе пригласил именно из-за этого. — не унималось зеркало, хохоча.
— Да ну тебя, не будет он по таким глупостям меня к себе звать! — начал уже злиться Кощей. — Он никогда мне писем прежде не писал, а значит, нужно и правда что-то серьезное обсудить.
— Ну-ну, — скептически хмыкнуло отражение, улыбаясь лишь одним уголком губ. — Потом только не забудь рассказать, для чего он на самом деле тебя к себе звал.
Мужчина лишь отмахнулся от него и, встав со своего стула-трона, пошел собираться в дорогу — путь до замка Горыныча не близкий, поэтому выдвигаться нужно, как можно быстрее.
Буквально через полчаса Кощей уже гордо восседал на помолодевшей лошади, выезжая за ворота своего замка, и даже не подозревая, что за его отъездом наблюдает ну о-о-очень довольная Серафима. Кажется, зелье Ядвиги уже начало действовать!
Едва солнце закатилось за горизонт и не виден уж стал далёкий силуэт самого ужасного из ужасных злодеев, как две шкодливые фигурки решили крадучись пробраться в его покои.
— Разве можно пробираться в комнату хозяина, когда его нет в замке? — прозвучал один голос.
— Брось, разве тебе никогда не приходилось бывать в чужой комнате? — ответил ему другой. — К тому же, на долго мы не задержимся, только одним глазочком посмотрим и всё. Я тебя уверяю — не пожалеешь!
— Слушай, Леопольдыч, ты это… уверен? Если Кощей прознает, что в его отсутствие мы приходили в его опочивальню, боюсь, нам могут всыпать по первое число.
— Так кто ж ему скажет-то? — спросил кот, вальяжно вышагивая по тёмной комнате. — Не понимаю, зачем всё время держать окна зашторенными? Темень такая, что хоть глаз коли…
— Хы… нахватался ты от меня словечек… — хохотнула Люба, протискиваясь между котом и дверью.
— Сима, ты тут? — тихо позвала она, прислушиваясь к густой тишине. — Сима…
В ответ на зов, в глубине комнаты, ворвавшимся в чужие покои, раздался приглушённый и немного смазанный смешок.
— Странно, — пробормотал котейка, — я думал она точно здесь, из замка ведь не выходила. В комнате нет, в саду тоже нет. Если и здесь не окажется, тогда вывод один — Кощей в дорожную сумку запихал да с собой увёз.
— Вот же гад… — прошептала поражённая Любаша, впадая в настоящую истерику. — Меня хотел в курицу обернуть, а покалечил Симочку…
— Да погоди ты, закудахтала! — оборвал её Васька и, вырвавшись вперёд, отправился исследовать территорию. — А, вдруг, она тут заснула?
— Да за кого ты её принимаешь? — тут же встала на защиту чести подруги блондинка. — Да чтобы сама Серафима да уснул в мужских покоях — не бывало такого!
— Да успокойтесь вы, тут я. — раздался из глубины комнаты смеющийся голос потеряшки. — идите сюда.
— Следуйте за мной, уважаемая Любаша! — пафосно выдал кот и первым двинулся на звук голоса.
— Хорошо тебе, ты ведь кот, в темноте видишь так же, как и днём, а я-то обычная кощеевская кухарка… — постанывала Люба, периодически втыкаясь во что-то. — Василий, ой… Леопольдыч…
— Любаш, ты где там застряла? — послышался голос подруги. — Иди скорее, скоро самое интересное начнётся.
— Что интересное? — прошептала Люба и шагнув ещё пару раз оказалась на слабо освещённом пятачке. Серафима в ворохе подушек, словно турецкий султан — скрестив ноги, восседала на полу напротив большого зеркала, от которого исходило слабое голубое свечение.
— Присаживайся, — икая произнесла Сима, — ты даже не представляешь, какое замечательное зеркало. А уж какое занимательное кино оно мне показало!
— Кино? — оживилась Любаша, занимая свободную подушку. — Как я соскучилась по сериалам… — протянула она.
— Тихо, Люб, смотри Кощей красоту наводит. — хихикая и хватаясь за животик, хрюкнула Сима.
— Ой, подруга, так он же толстый! — охнула кухарка. — Это ж сколько он всего сожрал, пока мы у Ядвиги зависали?
— Совсем немного — пару фруктов.
— Так это фрукты с его волшебного сада? Господи-Боже… ой, ой, Симочка, оброс-то он как?! Так ему, вражине! — сменила милость на гнев блондинка. — Будет знать, как бедных женщин обижать…
— Ага. — поддакнула подруга, давясь смехом. — Смотри, смотри, опять что-то в рот тянет. Эх, родимый, не говорила тебе мамка, видно, что нельзя в рот каку всякую тянуть.
Так, насмехаясь над тщетными стараниями Бессмертного, женщины и провели добрых несколько часов. Они пересматривали отражённое в зеркале «видео» несколько раз, пока, вдоволь насмеявшись, не рухнули на подушки. Где-то между ними пристроился и довольный котяра, и каждый из задремавших видел свой сон: кот — миску сметаны и соседскую кошечку, Люба — как дубасит по голове Змея окаянного и вырывает из его когтей маленьких беззащитных ребятишек, а Сима — такого разного и такого красивого Кощея, то маленького и толстого, то высокого и накачанного, то нежного и ласкового…
— Ишь, хитрые какие, явились не пойми откуда, решили все секреты узнать и без ответа? Нет, Сима, не получишь ты его. Никогда! — пробормотала неизвестно откуда появившаяся незнакомая фигура, зло ухмыляясь и, рассеивая по спящим женщинам почти незаметную серую пыльцу. — Спите, красавицы, спите…
Глава 28
Замок Змея Горыныча.
Широкий каменный, подъемный мост над глубоким обрывом, высокие мраморные стены неприступного замка, массивные кованные ворота, опущенный специально для званного гостя — Кощея, широкий ухоженный двор, множество слуг, снующих туда-обратно по разным делам.
— Эй, служка! — обратился Бессмертный к одному из слуг Горыныча. — Ну-ка, сообщи своему хозяину, что прибыл…
— Милости просим, гость дорогой! — в пояс поклонился слуга в яркой цветастой рубахе, подпоясанной широким красным кушаком, начищенными до блеска высокими сапогами и штанах без дыр и заплаток. — Наш милостивый хозяин давно ожидает Вас. Прошу следовать за мной. За своего коня можете не беспокоиться — его отведут в стойло, напоят, покормят и вычистят после столь долгой и тяжелой дороги.
Кощей лишь кивнул, спрыгнув с лошади и, отдав повод одному из подоспевших слуг, направился за провожатым.
Высокие входные двери, украшенные резными головами драконов, массивные ручки-кольца из прочной стали, холл замка просторный и светлый.
Слуга вел мужчину за собой, все время оглядываясь, и почему-то улыбаясь.
«Странный какой-то. Может, у него с головой не все в порядке?» — подумал Кощей, вышагивая по отполированному полу, из-за чего стук его невысоких каблуков на высоких сапогах поднимался кверху и отражался от стен, разнося гул по всему замку.
Сам же слуга быстро семенил спереди до тех пор, пока они не добрались до огромных размеров мраморной лестницы. Ее размеры поражали воображение! Шириной, наверное, метров двадцать, не меньше, покрытая красной ковровой дорожкой с золотистыми узорами по краям, вырезанные из мрамора перила сверкали от солнечного света, проникающего через высокие окна с легкими, почти невесомыми занавесками.
— Красивая, — задумчиво протянул Кощей, осматривая лестницу.
— Да, — кивнул слуга, останавливаясь и поворачиваясь к гостю. — Сам господин ее делал. Не один месяц затратил на эту красоту! А уж как долго он выстраивал свой замок, и говорить нечего! Золотые руки у нашего хозяина!
И слуга так смешно выставил грудь вперед, словно он сам все тут строил.
— Дальше мне нельзя подниматься — иначе хозяин живьем спалит, а вас он ожидает, так что можете смело идти вперед. Угощения уже наверху. — улыбнулся он и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, тут же удалился.
— Странный народ. — пожал плечами Кощей, и направился наверх.
Вопреки своим ожиданиям он очутился не на этаже с жилыми спальнями, а в еще одном огромном и просторном помещении с высоким потолком, невероятного размера окном, открытым нараспашку и выходящим на
просторный балкон. На стенах были вывешены картины с разными изображениями. На некоторых — красивые, мило улыбающиеся девушки, а на других — крылатые змеи. Кто старше, кто моложе, но все они были очень похожи на хозяина замка, за одним исключением — все крылатые ящеры были с одной головой, а вот Горыныч… Н-да, интересно, однако.
В дальнем конце помещения сидел он — его непримиримый враг и вредитель — столько девиц из кощеевского замка выкрал!
— Ну привет, Горыныч. — высокомерно задрав подбородок, поздоровался Бессмертный.
— И тебе не хворать, Кощей. — в тон ему ответила одна из трех голов. — Проходи, присаживайся.
— Некогда мне тут рассиживаться — в моих владениях дел много, так что мне не до праздных разговоров. Говори, зачем приглашал!