— Как вас вообще в эту сторону занесло? — спросил мужчина, приподнимая тёмную бровь. — Все знают, что в зачарованный лес соваться запрещено!
— Так кто же знал, что он частный. Ты бы хоть табличку повесил.
— А как вы здесь оказались-то?
— На автобусе прикатили. — поправляя изодранную юбку протянула Сима.
— На чём? — удивился Кощей. — Это что за невиданный зверь?
— Милок, ты в какой глухомани живёшь, что про автобусы не слышал? На дворе двадцать первый век, а ты на коне скачешь…
— Какой-какой век? — удивлённо переспросил мужчина. — Бабки, вы головой-то часом не ушиблись? Русь-матушка…
— Какая Русь-матушка?! Россия — век передовых технологий, свободных нравов и коротких юбок! — возмутилась Люба.
— Девушки, — резко изменив интонацию в голосе, вопросил Кощей. — Где вы, говорите, живёте?
— В Сибири, Кузбасс — наш дом родной! — гордо выпятив впалую грудь, отчеканила Любаша.
— Ага. Так… — задумчиво почёсывая бледный подбородок сухими костяшками пальцев, пробормотал мужик. — Таких селений в моих землях отродясь не было.
— Как так? — удивилась Сима. — В каких землях?
— Да в царстве моём, Кощеевом. — с довольной ухмылкой, разводя руки в стороны, изрёк он.
— Брешешь! — нервно каркнула Любка, оседая на землю.
— Как пить дать, врёт! — поддакнула Симка, присоединяясь к подруге.
Кощей, злорадно ухмыльнувшись, сделал пару пасов руками, в которых тут же заклубилась тьма.
— Ишь ты, фокусник доморощенный. — восхитилась беззубая бабулька.
— Слухай, подруга, а ентот-то, — Сима кивнула в сторону Кощея, — Походу не врёт. Ты вспомни ка, как мы с тобой тут оказались. Упали в яму, а свались на стог сена посередь поля.
— А и точно! — всплеснула руками Люба.
— Ну что, поздравляю нас обеих, кажется, мы попаданки! — заключила Серафима.
— Да уж, попали, так попали. — обречённо выдохнула её подруга.
— И куды ж мы теперь? — всхлипнула Фима, пуская скупую слезу.
Кощей, стряхнул с рук тёмные клубы дыма, придирчиво оглядел женщин:
— Барышни, а вы готовить-то умеете? А то мою прошлую повариху Горыныч утащил. Видать сильно голодным был. Пойдёте ко мне во служение?
Бабульки обречённо повздыхав, одновременно кивнули головами, соглашаясь.
Глава 3
Замок Кощея.
Тёмное строение с высокими острыми шпилями башен возвышалось над глубокой пропастью, поражая своим мрачным величием. Обсидиановые стены замка, отражаясь в солнечных лучах, мерцали чёрно-фиолетовым цветом, заставляя сердце трепетно замирать от восхищения. Приближающиеся путницы с восторгом взирали на сие величественное строение, с одной стороны которого расположилась бездонная пропасть, а с другой непроходимая тёмная чаща леса. Дорога, извиваясь, точно змея, уходила высоко вверх, где и расположился замок Кощея. Не было слышно ни пения птиц, ни жужжания насекомых — лишь стая чёрных, пронзительно каркающих, воронов, кружила над высокими шпилями башен, а багровый закат, дополнял эту мрачно-прекрасную картину.
Огромные кованые ворота замка, неспешно раскрылись перед его хозяином, пропуская уставших путников внутрь.
Во дворе замка царило запустение. Полуразвалившиеся строения с прохудившимися крышами и оторванными дверьми, болтающимися на одной петле, создавали диссонанс между внешним и внутренним видом замка. Грязь и лужи покрывали весь внутренний двор. А запах сгнивших разбросанных овощей, заставлял пожилых женщин морщиться и передёргивать плечами от омерзения.
— Не замок, а помойка! — брезгливо сморщив носик, выдала Фима. — Тут, похоже, уже лет сто никто чистоты не наводил.
— Двести. — отчеканил Кощей, продолжая твёрдым шагом двигаться в сторону двери, ведущей в замок.
Бабки, недовольно поджав губки, посеменили за ним. Стоило лишь переступить порог кощеевой обители, бабульки схватились за голову.
— Это всё нам?
Картина, открывшаяся их взору, совершенно не радовала. Внутри царило полное запустение и разруха. Всё, до чего дотягивался взор женщин, было покрыто толстым слоем пыли, а по всем углам свисали точно ёлочные гирлянды, огромные клочки паутины. С потолка, потревоженная испуганными возгласами баб, сорвалась небольшая стайка летучих мышей.
— Господи! — гостьи кинулись креститься. — Ты что за мерзкую живность тут развёл?
— Не, я в этом свинарнике жить не буду! — возмутилась Любаша.
— Меня всё устраивает. — недовольно пробурчал Кощей, останавливаясь посреди огромного холла. — Кузьма-а-а! — во всю мощь своих лёгких заорал Кощей.
Раскатистое эхо, отразилось от стен замка, и повисла гробовая тишина.
— Ну и где? — тихо поинтересовалась Фима, ни к кому конкретно не обращаясь.
Через пару минут, лениво почесывая филейную часть, в дверях возник невысокого роста заспанный мужик с всклокоченными волосами в помятой одежде и прохудившихся лаптях.
— Чегось? — промямлило лохматое существо, демонстрируя челюсти с поломанными зубами.
— Кузька, ленивая ты рожа, а ну живо проводи этих бабок в комнату кухарки. Они — наши новые поварихи.
— Жрать! — довольно заулыбался Кузьма, поглаживая впалый живот.
Бабушки, переглянувшись, передёрнули плечами.
— В общем, так, Кузьма, покажи им, что и где лежит, а я пока отдохну с дороги. Меня без повода не беспокоить.
Кощей, поправив полы плаща, направился в сторону лестницы, ведущий на второй этаж.
— Погодь, милок! — остановила его предприимчивая Любаша. — А у меня уже есть причина тебя побеспокоить.
Мужчина остановился, так и не опустив ногу на первую ступеньку.
— И какая? — поинтересовался он, не оборачиваясь.
— Да ты на нас-то погляди и поймёшь. Мы ж уже не молодки. Нам бы с дороги-то отдохнуть, а то, глядишь развалимси ешо. — протараторила Сима, уперев руки в бока и недовольно сощурив глаза.
— Ага! — поддакнула Люба, согласно кивая. — А то ишь, отдыхать он собралси. Ты сперва о нас позаботься, а потом уже и сам вали. Мы, между прочим, пока ещё гости, а не кухарки, так что требуем должного обращения. Во-первых, размести нас, как полагается, во-вторых, нам бы помыться не помешало. — Фима согласно кивнула, — баньку бы истопить, чтобы косточки наши прогреть — два дня блуждания по лесу, не самым благим образом сказались на измождённом организме. Про стресс, уже помалкиваю. После баньки пожевать бы чаво. — Сима предвкушающе улыбнулась, мысленно потирая ручки. — И отоспаться бы нам, миленька-а-ай.
Кощей даже обернулся, не ожидая от прытких старушек такой наглости.
— Ну, чаво гляделки свои вылупил? Делай, шо тебе бабы велят, окаянный! — рявкнула Серафима, сжимая руки в кулаки и делая шаг по направлению к опешившему хозяину.
Кощей, недовольно поджав губы, нахмурился, а после чего выдал:
— Устали, значит?
Женщины синхронно кивнули.
— Ла-адно. — протянул он, а затем глянул на Кузьму: — А ну, принеси-ка мне из сада по… — он снова перевёл взгляд на бабулек, оглядывая тех с головы до ног, словно, что-то прикидывая в уме, — по три яблочка. Пусть наши гостьи их отведают. Да поживее, Кузьма! А то, не ровен час, эти болезные тут рухнут замертво от усталости и голода. Ну, или от старости.
— Слушаюсь, хозяин! — гаркнул тот, и стремглав выбежал из холла.
— Тю, яблочки, — фыркнула Любаша. — Нашёл, чем нас кормить! Тоже мне, гостеприимный какой сыскался. Борщ давай! Да чтоб мясца побольше в нём было. Пусть не сгрызу, так хоть немного пожмакаю.
— И картошечку с грибочками, да на маслице сливочном, лучком зелёненьким приправленную. — мечтательно выдавила Сима, сглатывая слюну.
— Да, — тут же подхватила Люба, — И маринованных грибочков под студёную водочку.
— Молча-а-а-ать! — не выдержал Кощей, заорав на весь замок.
Не ожидавши столь громогласного крика, бабки непроизвольно присели.
— Ну, яблочко, так яблочко! Чего так завёлся-то? — пожимая сухенькими плечами, пробормотала Симка.
Не успели старушки опомниться, как в холл вбежал запыхавшийся Кузьма, держа в своих огромных ручищах небольшие спелые яблочки.
— Нате! — Сунул в руки притихшим бабкам по три красных плода.
— Ешьте! — приказал Кощей.
Женщинам ничего более не оставалось, кроме как начать жевать.
— Кузьма, проследи, как доедят, отправь их на кухню. Ужин должен быть готов через три часа. Ну а я, — зевнув пробормотал мужчина, — пошёл спать. Что-то умаялся с дороги.
И Кощей, довольно бодрым шагом засеменил вверх по лестнице, оставляя позади себя опешивших старушек, грызущих яблоки.
— Ишь, нервный какой. И чего было так орать? — пожимая плечами, изумилась Любаша, догрызая последнее яблочко, и оглядывая полочки с грязными мутными банками.
— Жену ему надо! Да помоложе, да посочнее, чтоб его в ежовых рукавицах держала. — ответила ей Сима, выкалупывая семечки из яблока и забрасывая их себе в рот.
Затем, оглядевшись по сторонам, презрительно произнесла:
— Фу, срамота!
— Ой, и не говори, как в свинарнике. Устроили из кухни помойку.
— Кузька, а ну, зови сюда служанок! — гаркнула Любаша, притопнув ногой.
Слуга, сорвавшись с места, стремглав вылетел из кухни, громко хлопнув дубовой дверью.
— Ну, что Любка, ты у нас повар, тебе и рулить на кухне. Ну а я на подхвате буду. Давай чтоли обживаться.
— Ох, Симка, тут же сперва убраться надо, прежде чем за котелки хвататься. Тут только грязь год отскабливать надо.
— А вот сейчас служанки придут, мы их и заставим. — стоило только закончить фразу, как в кухню вошёл Кузя, ведя за собой низенькую щуплую девушку в оборванном платье.
— Ой, убогая! — хватаясь за голову, сокрушалась Сима.
— И в чём только дух держится! — вторила ей Любаша. — И как же звать тебя, милая?
— Настенька. — потупив взор тихо проблеяла эта тщедушная.
— Настька, значит. — кивнула Сима, оглядывая девушку с головы до ног. — А ну-ка, милая, ответь, ты когда в последний раз ела?
Девушка, опустила глаза и тихо-тихо ответила: