— Бог ты мой! — только и смогла выговорить Люба, во все глаза взирая на десятки тонн драгоценных камней, золотые и серебряные самородки. — Такое впечатление, что здесь годами трудятся гномы.
— Почему? — искренне удивилась Хозяйка, запуская руки в эту драгоценную свалки и, как бы, сливаясь с ней.
— Они же горные жители и любители драгоценных камней.
— Враньё, не так уж они и любят с ними заниматься. Всё время приходится применять к ним силу. То ли дело, дети. Один раз испугаешь и горя не знаешь!
«Так значит, всё же, пропавшие дети тоже где-то здесь…» — подумала Любаша и в её руке вновь неожиданно появилась сковорода, а в голове зазвучала известная фраза из фильма. — «Штирлиц ещё никогда не был так близок к провалу».
Быстро избавившись от Тефальки, кухарка стала пристально наблюдать за поведением этой высокомерной павы, для которой блестящие побрякушки дороже человеческой жизни.
— Как же я люблю свои камушки! — блаженно простонала Малахитница, крутя в руке кроваво-красный рубин размером с мелкое яблочко. — Они источник магии и власти, красоты и процветания…
После этих слов она, неожиданно для Любы взяла камень в рот и, громко хрустя, сгрызла его, словно грецкий орех. От увиденного блондинка остолбенела, но, быстро вспомнила, где находится и решила принимать всех жителей Тридевятого, какими они есть. Даже эту зубастую ящерицу… Хотя… Нет, даже её сказочное происхождение никоим образом не оправдывает её странные гастрономические пристрастия.
Судорожно вздохнув, Любаша попыталась сделать вид, что ничего не случилось, но при любом взгляде на Малахитницу, на зубах появлялась оскомина, а челюсти начинали нестерпимо ныть.
— Ну вот, теперь пора отправляться в царство моих прекрасных цветов. — гордо заявила та и щёлкнув пальцами мгновенно перенесла обоих в каменную оранжерею.
Глава 36
Замок Кощея.
— Кузька, ну, где тебя нощит, жмей подколодный? — закричал Бессмертный, но, увидев грозные взгляды сразу трёх пар глаз, икнул. — Это не вам…
— Ты смотри, костлявый, палку-то не перегибай не то… — начал было один из белокурых богатырей, но тут же был остановлен не менее гневным взглядом хозяина.
— Не бещи меня, левый, ты мне ещё три жуба должен… Отрастил кувалды и машешь ими без разбору… — стал отчитывать его хозяин. — Да где ж он запропастился-то? Кузька, тащи груши!
— Бегу, бегу, хозяин! — раздался заикающийся голос слуги! — А где Змей Горыныч?
Кузьма выглянул из-за угла и, не увидев трёхглавого дракона, стал осматривать небо.
— Да тут мы! — хором гаркнули братья, а слуги, что уже спешили в сторону Кощея, встали, как вкопанные. — Не бойтесь, мы не кусаемся!
— Коли хозяин подтвердит… — отозвался издалека Ефим, придерживая Кольку да Кузьму, что набрали полные подолы рубах разных чудесных фруктов. — Тогда и подойдём.
— Школько ваш ждать можно? — негодовал Кощей, меряя шагами двор. — Тащите щюда груши!
Сорвавшись с места, холопы тут же очутились, перед спустившимися с небес, злодеями и встали, аки вкопанные, испуганно взирая на близнецов.
Выбрав несколько крупных, спелых груш, беззубый Бессмертный смело куснул одну из них и дико взвыл. Есть без передних зубов столь необходимый целебный плод было очень проблематично. Но, вспомнив о Серафиме, которой очень нужна его помощь, он, крепко сжав кулак, всё же стал жевать. Через некоторое время, когда братья уже нетерпеливо переступали с ноги на ногу и косо поглядывали на вкушавшего фрукты хозяина, его злейшество соизволило-таки оторваться от трапезы.
— По коням! — скомандовал он и многозначительно взглянул на близнецов. — Там, куда я направляюсь, будет очень опасно и я спрашиваю здесь и сейчас, Артур, ты серьёзно настроен к Любаше? Если да, нам с тобой предстоит вырвать их из лап Хозяйки медной горы.
— Конечно! И пойду с тобой туда, куда нужно.
— Отлично, а крайние? — хозяин обвёл взглядом Дерека и Драко, но те, стиснув кулаки встали плечом к плечу с братом. — Понятно! Значит пора в путь. Дорога не близкая, Кузьма, пусть кухарка соберёт нам снеди, да побольше.
Слуга стремглав бросился в замок, а остальные принялись за прежнюю работу.
— Кощей, ты бы фруктики-то с собой взял, мало ли какой приём нам устроит та сумасшедшая дамочка. Слышал, ты когда-то собирался жениться на ней… — криво усмехаясь, произнёс Артур.
— Упаси меня, черти от такой жены! — едва не начал креститься Кощей. — Нам пора!
А магический вихрь уже закрутился вокруг трёх братьев, отогнав в сторону хозяина замка.
Перед самым финальным превращением пернатого змея, к Кощею подбежал Кузьма с огромной дорожной сумкой провизии, фруктов и протянул ему, выброшенную в сердцах корону.
Быстро одев на плечо сумку и на голову корону, Кощей уж было вознамерился залезать на огромного трёхголового Змея, но его остановил громкий кошачий крик.
— Без меня вы никуда не полетите! Это я сказал, где искать Любашу с Симой, значит, мне и спасать их!
— Ишь, ты — герой! — пыхнул паром Артур в сторону спешащего к ним кота. — Ты как здесь оказался?
— Так мы с волком сбежали от Ядвиги. Красавицы ваши — наши друзья, так что мы тоже идём. — торжественно выпалил Василий Леопольдыч, нервно махая хвостом. — А не возьмёте, всё одно, за вами последуем…
— Артур, троих выдержишь? — поражаясь героическому поведению кота, спросил хозяин. — Авось, пригодятся четвероногие.
— Да, если хоть один из них вцепится зубами в мою шею — испепелю! — грозно крикнул Горыныч, подкрепляя слова громким рыком и целым столбом пламени. Застывший возле ворот волк, оторопело взирал на огромного ящера.
— Так, а чем же нам ещё держаться-то? — заскулил он, виновато взирая на краснокожего ящера.
— За шипы держитесь, зубастые! Коли уж Любаша моя и вам не чужая, потерплю, так и быть!
Кощей быстро взобрался на среднюю шею, а зверюшки удобно устроились чуть поодаль, зацепившись когтями за костяные шипы.
— Слышь, Василий, а может всё-таки бегом? — неуверенно спросил волк, обхватив лапами самый большой шип на загривке Горыныча.
— Не бойся, Серый, главное не расцепляй лапы. Удержимся!
— Да я и бегом могу… честное слово. — подвывая, предпринял тот последнюю попытку, но кот лишь строго взглянул.
— Пока ты прибежишь, устанешь, как собака… — сказал он и перевёл всё внимание на Кощея. — Ваше Злейшество, план уже есть?
— Кроме того, чтобы содрать с тебя шкуру за помощь двум злобным ведьмам? — скосил взгляд тот, величественно восседая на уже взлетающем Змее. — Сначала нужно найти Малахитницу, а дальше уже решим, что делать. Но, учти, лохматый, свою вину тебе придётся искупать долго. Молись, учёный, чтобы эта зубастая тварь не успела навредить им.
Кот судорожно сглотнул и ещё крепче обвил телом один из наростов, а для верности ещё вонзил в него когти.
Спустя миг, кожаные крылья, разрезая воздух мощными взмахами, легко подняли компанию спасателей над землёй.
— Куда летим? — повернулась к Кощею средняя голова.
— К ледяным пескам и высоким скалам. Там средь льдов и валунов в глубоком ущелье есть вход во владения Хозяйки.
— Держитесь крепко, лететь придётся долго! — рыкнул Горыныч и, развернувшись в левую сторону, устремился туда, где горные вершины беспощадно вонзаются в облака, разрывая их на части.
Лишь свист ветра и слабое подвывание волка нарушали тишину тайного спасательного похода. Позади обсидиановый замок и Ведьмин лес, а впереди — высокие горы и опасные приключения.
Где-то в Тридевятом…
День и ночь смешались словно во сне. Серафима уже давно не понимала утро ли, вечер… Слабый свет, исходивший из расположенных в стенах самоцветов, настолько примелькался, что девушке казалось, будто разноцветные светлячки уже больше недели пляшут перед её глазами, грозясь ослепить или лишить рассудка. Ярко-синий сменялся кроваво-красным, тот в свою очередь переливался в зелёный, жёлтый, сиреневый.
Непривычные глазу мерцания не давали толком сосредоточиться, поэтому женщине приходилось большую часть времени просто делать вид, что спит.
Вот и сейчас, проснувшись от, уже ставшего привычным, шума — глухих ударов и чьих-то далёких криков, она больше часа просто лежала, вспоминая прошлые жизни.
— Господи, Боже, как же пересохло во рту. Как же надоела эта приставучая темнота и могильная тишина. Хочу домой, хочу хотя бы ещё один раз увидеть Кощея и съесть чашку, нет, две чашки Любашиного рассольника. Неужели мне больше никогда не погреться на солнышке, не…
— Почему ты сдаёшься? — сонный голос мастера зеркальных дел немного отрезвил мысли девушки. — Прости, что на «ты»… Я уверен, что всё будет хорошо. Ты чистая душа, не смотря на тёмную магию…
— Откуда вы знаете о моей магии? — удивлённо воскликнула она.
— Я чувствую её, как и свою собственную, пленённую в этих чудесных побрякушках. — он демонстративно тряхнул запястьями, на которых слабо сверкнули антимагические кандалы.
— Постойте, мастер Ханн, кажется, в прошлый раз вы хотели мне сказать что-то важное о Кощее и его магическом зеркале.
— М-да, видимо, собирался поведать тебе тайну, созданную моими умелыми руками и желанием матушки самого Бессмертного. Ты уверена, что желаешь знать то, чего не ведает более никто? — необычно громко спросил старик. — Что связывает вас на самом деле?
— Я… я давно люблю этого несносного злодея. — пробормотала Сима, смущённо потупив взор.
Прикованный к другой стене старик уже всё решил и, набрав в лёгкие побольше воздуха, изрёк:
— То отражение, что живёт в магическом зеркале — лучшая часть Кощея: та доброта, что когда-то мешала ему стать настоящим злодеем, его жалость, милосердие и сердечность. — словно исповедуясь, на одном дыхании сказал зеркальщик.
— То есть, он не может меня любить?
Слезы выступили на глазах девушки, и она украдкой смахнула их тыльной стороной ладони. Надо же, оказывается, она зря надеялась на взаимность, испытывая сильное влечение к этому помолодевшему и до искр в глазах, похорошевшему злодею… Настроение грозило пробить каменный пол тёмной, сырой пещеры, но через несколько секунд, прокашлявшийся старичок усмехнулся и продолжил свой рассказ.