— В вашу теорию не вписываются розовые и сиреневые камни. — Как всегда с удивительным спокойствием сказал Ланс.
— Правильно. — Задумалась Алия, пытаясь уловить какое-то воспоминание, знание из того времени, которое она не помнила. — Отрезков три, а цвета четыре! Жёлтый, зеленый, синий, красный и снова жёлтый! К этому цвету можно прийти, взяв за основу, зелёный или красный! Он начинает, и он же заканчивает градиент на оси!
— Солнце и пламя стоят на пороге,
Тепло берегут наших домов!
Жизни, любви и голодной свободе
Я предпочту зелёную синь Холмов! — вдруг пропел Ланс.
— Ого! Откуда это? — удивилась Джейд.
— Отец пел… Иногда. — Ответил Ланс.
— Ланс! Ты разгадал последовательность камней по цвету! — засмеялась Алия. — Вот смотрите. Солнце и пламя, это жёлтый и красный. Мы знаем, что от пола вверх идёт жёлтый, превращающийся в зелёный, значит сверху идёт жёлтый, который через оранжевый станет красным! Красный, через розовый и сиреневый станет синим. Ну а синий и зелёный родственные цвета!
— И как из старой песенки вы умудрились сделать такие выводы? — раздался хриплый голос из тени.
Все работы мгновенно прекратились, перед девчонками сразу выросла стена из спин парней. И только Ланс, с виду расслабленно, наблюдал, как из темной тени, подволакивая ногу, появляется высокий и худой мужчина в широкополой шляпе, скрывающей лицо и в плаще. Впрочем, черты лица этого человека Ланс мог представить и по памяти.
— Кени? — уточнил он, сомневаясь в том, что видит.
— Хм… Когда ты назвал меня отцом, мне понравилось больше. — Хмыкнул мужчина. Привет всем от квестора Лозера. Масочники и копатели под его присмотром и под мотивирующие уговоры сиров Ора и Паак, уже который день пытаются выкопать то, что сроду не закапывали. А старший Басар им обещает, потом сменить вид деятельности и до конца их дней заставить рубить то, что не сажали.
— От квестора? И передаёт нам этот привет Кени Голос? Палач и ужас криминального дна столицы? — усомнился в словах посланца, узнавший его по плакатам в управлении Торн.
— Так работа у меня такая, послания передавать. — Сверкнул клыками в улыбке Голос, протягивая вперёд свёрнутое в трубку письмо. — Хоть в почтовую службу нанимайся!
— На каторгу наняться не хотите? — не сдержался Торн.
— Нет. Я там был, мне не понравилось. — Отмахнулся Кени.
— Враньё! Я точно знаю, что тебя ни разу не смогли поймать и заставить предстать перед судом! — ответил ему волк.
— Ну, так я там и не вашими заботами был. — Достал сигареты Кени. — Мдаа… И не предложишь же никому…
— Позвольте… Болотная дурманица? — принюхался Эдвард Лиркас.
— Она самая. Особый сорт. Подкопченная. Будете? — довольный тем, что нашёл того, кто видимо разделяет его вкусы, Кени протянул старому артефактору портсигар.
— Эдвард! Тихоня ты наш кабинетный! А этому ты, где научился? — удивленно возмутился Берк.
— Я тоже был молод… — усмехнулся Берк. — Денег на все необходимые инструменты не хватало. Приходилось ходить в трущобы, на подпольные арены.
— Тыыыы? На аренах? — Чуть не подпрыгнул на месте Берк.
— Ну… Вряд ли кто сейчас помнит бойца по прозвищу Кицунэ. А ты думал у меня нос такой интересной формы из-за очков? — мечтательно улыбнулся Эдвард. — И вот там был лекарь. Старый панда с востока. Он вот такими сигаретками обезболивал.
— Сянь Хей? Я его ещё застал. — Умилился общим знакомым и воспоминаниям Кени. — Так вот, на каторге я родился. Мой старик, из родовитых вампиров красного крыла, заработал себе жизнь на гособеспечении. Но однажды шахта, где он добывал руду для переплавки, обвалилась. Он говорил, что внизу, в горе, его нашла и выхаживала женщина. Мои ранние воспоминания о детстве это пещеры, старик и две полоски металла, которыми он учил меня сражаться. Ну и ещё бесконечные нудные рассказы о крыльях. Потом однажды принёс вот эти ножи. А когда мне было семь, нас нашли во время бурения нового прохода шахты. Старик не дался, положил он тогда много народа, а меня отправили в приют. По дороге я сбежал и прижился в Лоусоне. Спиногрызом вон обзавёлся. Так что нет, не враньё.
— А здесь вы как оказались? Есть проход? — спросил Ирвин.
— Нет. Прохода нет. Квестор, Коган, Ора и Дорс докопались до старых карт этих мест. Ну и всяких разных слухов. Приехавший навестить дочурку мистер Амбер, рассказал очень похожую на мою историю. И мы предположили, как оказалось, абсолютно верно, что пройти сквозь эти стены сможет только вот такой странный полукровка как мисс Амбер, Ланс, ну или я. — Объяснил Кени. — Правда, никто не предупредил, что сразу за порогом начинается пропасть. Не будь я наполовину вампиром из красных, да ещё и выросшим в трущобах, оставил бы ребёнка сиротой.
— Вы второй раз говорите о том, что ваш отец из сиров красных, но я не помню ни одного, кто бы погиб на каторге. — Прищурился Салман Ора.
— Был. Близнец нашего деда. — Ответил ему Эндрю. — Риар Паак. Устроитель кровавой бани в Сторхеме.
— А вы… — уточнил Салман.
— Янкениар Паак. Привет племяннички, хоть и внучатые. — Помахал рукой вампирам Кени, вытягивая поврежденную при падении ногу. — Но это слишком вычурно. Просто Кени.
— А Ланс получается…
— Зверушка неведомых кровей. Кем была по происхождению его мать, хоть убейте, не скажу. Но мозги-то ему от кого-то достались и дар этот? — закончил Кени.
— То есть, вы прошли сюда, не будучи уверенным, что сможете вернуться обратно? — удивился Торн.
— Зато принёс весть, что вас с той стороны ждут свои, есть вероятность, что можно выбраться, раз среди вас полукровки народа холмов, в дне пути отсюда мешок с продуктами и два с одеялами. От трёх мешков писем, простите, отказался. — Съязвил Кени. — Поцелуи от толпы прибывших мамочек передам словесно! Вас всех целуют! Ах да… Кто тут Ирвин Квик? Тебе поцелуи шлёт дедушка!
Новость, хоть и переданная таким странным образом, о том, что за толщей камня их ждут свои, словно предала всем сил. Никто уже не обращал внимания на доносящийся рокот. Устраивать перерывы и отправлять спать практикантов приходилось силком.
— Дети, не уляжетесь спать сегодня, завтра вместо практики, будет лекция по вкладу в артефакторику и историческому наследию народа Холмов. — Применил крайние меры Вилл Лиркас.
И вот, этот день настал. Переполошцы собрали свой походный лагерь, навели за собой порядок. Все вещи были погружены в Вездепроходец. От того места, где предполагалась погрузка на платформу к дому на колёсах вели укреплённые мостки. Как только от Вездепроходца пройдёт искра к осям подъёмника, и платформы тронутся, их транспорт должен был заехать на платформу, сразу после того, как первая платформа благополучно достигнет верха. За это время, все практиканты и сопровождающие должны будут занять свои места внутри.
Всё полотно между осями удалось восстановить полностью. А вот камней не хватало. Особенно двух больших по центру осей, от которых и шли линии камней разных цветов.
Отремонтированный Вездепроходец радостно зарычал, послушно направляясь ближе к осям. Специально выведенные вперёд держатели с двумя металлическими стержнями уже уверенно искрили между собой. Держатели опустились на полотно между осями, разряды побежали по шестерёнкам, засверкали камни…
И вдруг с громким треском от полотна отлетела молния, направленная в грудь Лерку. Но отскочила от механической руки Алии, отразилась от груди смело вставшего на пути разряда Ярика, и попала чётко по центру резных дверей.
Разряд мгновенно размножился, пробежал по неподвижным ранее ручкам, петлям. Раздался очень громкий и противный скрип многократно усиленный эхом.
Вивьен, помня о страхе Лорвина, развернулась и закрыла руками уши мужа.
А когда всё стихло, оказалось, что двери стоят распахнутыми, открывая широкий и очень светлый коридор. Стены, пол и потолок были отделаны искрящимся мрамором, а светильники-артефакты его ярко освещали. Над аркой в дальнем конце коридора мигали зелёные самоцветы, а неизвестно откуда лилась тихая мелодия.
— Так радушно меня, наверное, встречали бы только на той самой каторге, куда меня хочет отправить страж Торн. — С подозрением покосился на двери Кени.
— Можно? — прошла к двери осторожная Арлин Свон, и со всей силы запустила в боковую стену игрушку, мячик-мордочку с ушами. — Я всегда так проверяю комнату на опасность. Вдруг кто нападёт.
Девушка смутилась, как и всегда, когда признавалась в своём страхе.
— Ага, а потом пугаешься! Помню, помню. — Притянул её к себе Влад.
Мячик весело скакал от стенки к стенке, ударялся о потолок и пол, и ничего не случалось.
Вдруг музыка смолкла, вспыхнули красные камни, а в подпрыгнувший в очередной раз мячик со всех сторон полетели небольшие и узкие дротики. Их было так много, что от мячика остались только клочки. Пока стояла тишина, что только не летело в коридор. Все мгновенно уничтожалось дротиками.
— Значит, идти можно только когда играет мелодия. — Озвучила очевидный вывод Сабрина. — Ну что? Идём?
— Берём воду, перекусить и с началом мелодии бежим на ту сторону. Если кто-то не успевает, ему нужно замереть и даже не дышать! — скомандовал Ирвин.
— Весь груз мне! — добавил Итон.
— А старших спросить? — возмутился Берк.
— Неужели старшие не пойдут с нами? — тут же спросил Януш Карски.
— Вот ещё! Не дождётесь. — Прозвучало в ответ.
Глава 40.
Помимо воды и питья, переполошцы ещё успели набрать с собой мелких камней, верёвок и даже одеял. Впрочем, опасный коридор миновали очень быстро. А всё ещё прихрамывающего Кени просто подхватили с двух сторон Тренк и Ольф. Кени настолько удивился, что даже не отпустил по этому поводу ни одного ехидного замечания.
Переполошцы столпились в небольшом круглом помещении с фонтанчиком посередине, между арками двух коридоров. Второй, такой же светлый и яркий, как и первый, доверия уже не внушал.
— Под камнем металл. Везде. — Спокойн