– Слушай, а в Школу можно как-нибудь позвонить? – неожиданно встрепенулся я, глядя на Ванду.
– Конечно. У меня где-то записан телефон приёмной директора, – соскочила на пол Ванда и начала рыться в ящиках стола. – Вот.
Она раскрыла блокнот и показала мне номер, который я тут же набрал. К своему стыду, мне номер личного телефона Троицкого был неизвестен, хотя я неоднократно видел, как он по нему разговаривал. Надо тоже обзавестись подобным, если в очередной раз не забуду.
Сегодня с нами явно не спешили разговаривать. Набрав номер в третий раз, я слушал длинные гудки с упорством носорога.
– Да, – рявкнул Троицкий на том конце. От неожиданности я подпрыгнул и чуть не выпустил трубку из рук.
– Это Дима, – тут же ответил я.
– Дима? – устало протянул Слава. – Что-то случилось? Почему ты звонишь сюда?
– Так получилось. Слушай, у тебя есть какие-нибудь контакты Гараниных? Наверняка же есть.
– А тебе зачем? – спросил он, как мне показалось, слегка настороженно.
– Мне про Рому узнать надо кое-что, – уклончиво ответил я.
– Ты его не найдёшь, – ответил крёстный, почти через полминуты. – Если только у тебя номера его личного телефона. Он буквально час назад покинул расположение школы и ушёл в неизвестном направлении.
Я выдохнул с видимым облегчением. Он жив, скорее всего, здоров, и теперь меня не будет терзать совесть, что из-за меня и моего странного оборотня его убили. И тут только до меня дошло, что сказал крёстный.
– В каком смысле Рома покинул расположение школы? – спросил я. – Заезд же завтра.
– Я не знаю, что вас связывает с Романом, но перестань его искать, – неожиданно резко произнёс Троицкий. – Этим ты ему ещё больше проблем создашь.
– Да что случилось?! – я уже почти кричал.
– Буквально час назад я снял по его просьбе браслет противодействия, – после секундной заминки ответил Слава.
– А что, с отцом Романа что-то случилось, и он стал главой Рода? – спросила Ванда, которая, придвинувшись ко мне, старалась не упустить ни слова из того, что говорит крёстный на том конце провода.
– Нет, насколько я знаю. Роман ушёл из дома. Его отец сейчас находится в бешенстве и пытается его найти несмотря на официальное сообщение, что Роман больше не является частью Рода Гараниных. Это сообщение поступило в мэрию уже больше месяца назад. Поэтому мальчик пришёл ко мне, чтобы снять браслет. Я думал, что именно Роман станет старостой Первого факультета в этом году, но он не пожелал оканчивать обучение. – Вздохнул крёстный. Услышав Ванду, он быстро сменил тон на более сдержанный. Таким он обычно разговаривает со своими студентами.
– Почему? – спросил я.
– У него нет денег, чтобы продолжать учиться на Первом, а на Втором он не хочет, чёртова гордость. – В сердцах бросил Троицкий. – Сейчас Роман является главой своей собственной вновь созданной семьи, состоящей, правда, из него одного. Но по закону он может не заканчивать обучение.
– Теперь понятно, откуда взялась столичная машина, – пробормотала Ванда, отстраняя ухо от трубки.
– Что? – удивлённо спросил Слава.
– Ты заедешь за мной завтра? – спросил я, уводя разговор в сторону.
– Да, нам нужно поговорить, – ответил Троицкий. – Мне сейчас некогда, так что, до завтра, Дим. И постарайся не вляпаться в неприятности за эти сутки.
– Угу, – я положил трубку, устало потерев лоб рукой. – Надо было сразу крёстному звонить, – подытожил я.
– Ты думаешь, это он их всех, того, – спросила Ванда, посмотрев в чудом уцелевшее окно этого подобия кабинета.
– Не знаю, ты же сама слышала, что браслет противодействия с него сняли только сегодня, – я пожал плечами. – Нам остаётся только гадать, что там произошло, но зато мы теперь знаем, что он жив. Теперь понятно, что у него за проблемы и почему он хотел встретиться. Надеюсь, он найдёт способ связаться со мной.
– Да, я тоже надеюсь, – выдохнула девушка.
– Слушай, раз всё разрешилось, ты можешь мне немного помочь? Мне просто не к кому больше обратится. – Проговорил я, отвлекая Ванду от грустных мыслей. Она посмотрела на меня, удивлённо изогнув бровь. – Понимаешь, мне нужно в магазин, мне носить нечего, а я ничего в этом не понимаю, – я показал на себя руками, мол, полюбуйся, кто стоит перед тобой, но должного эффекта это не возымело, одежда-то была не моя.
– Дим, ты… Ну конечно, я тебе помогу. – Ванда всплеснула руками. – Подожди, я сейчас переоденусь.
И она снова убежала, скрывшись на этот раз за совсем другой дверью, откуда сразу же послышался шум. Я же вернулся в гостиную и присел на диван, стоявший практически в центре комнаты, уткнувшись головой в раскрытые ладони. На меня напала апатия. В этот момент мне не хотелось ничего, даже шевелиться. Сказывалось общее переутомление и нервное перенапряжение. Да ещё и дождь этот. Никогда не любил дождь. Меня слегка отпустило в тот самый момент, когда Ванда вышла из комнаты.
Пока она собиралась, дождь кончился. Моя одежда всё ещё не просохла, поэтому я вынужден был пойти за покупками в том, во что меня одели Вишневецкие.
По улице мы некоторое время шли молча, затем Ванда не выдержала.
– Дим, как так вышло, что ты сейчас здесь один, без сопровождения, без охраны, да ещё и утверждаешь, что тебе одеться не во что?
– Так получилось, – я поёжился. – В поместье охраны нет, там хватает защиты. Мама уехала, я настоял на этом. А потом оказалось, что связи с внешним миром у меня особо нет. Отец оберегал меня от этого… Наверное, он не планировал уйти так рано.
– Как ты справляешься? – тихо спросила Ванда.
– С трудом, но начинать с чего-то надо. Жизнь ведь продолжается, правда?
– Дим, ты можешь переночевать у нас, – внезапно предложила Ванда. – Ты нас не стеснишь, к тому же завтра всё равно в школу.
– Не думаю, что это будет разумно, – я покачал головой. – К тому же дома остался Гвэйн.
– Ты подумай. Гвэйн нас тоже не стеснит, если что, – Ванда внезапно остановилась. – Вот, можно попробовать сюда заглянуть.
– Что значит «попробовать»? – я оглядел витрину магазина. В ней ничего не было выставлено. Серое здание с неприметной дверью, практически не отличалось от других точно таких же домов, безликих, серых и без опознавательных знаков. Таких неприметных зданий было большинство. Вообще непонятно, чем они торгуют, если вообще чем-то торгуют.
– Отсюда нас, по крайней мере, сразу не вышвырнут. Всё-таки на тебе не написано, что ты Наумов. Твоих фотографий никогда не было ни в одном таблоиде, а одет ты… Дима, только не обижайся.
– Да я и не обижаюсь, я прекрасно знаю, какое впечатление произвожу. Тем более это ты меня сегодня одевала, – я колебался недолго и, решительно толкнув дверь, зашёл внутрь.
За мной менее решительно зашла Ванда, остановившись сразу возле входа.
Мы очутились в просторном помещении, заставленном манекенами, на которые была надета мужская одежда.
Одежды было мало, она не вся была выставлена напоказ. В центре зала располагалась зона ожидания: диванчик и пара кресел. Напротив находилась примерочная.
К нам никто не спешил подойти, а я совершенно не представлял, что делать дальше.
– Вы что-то хотели, молодые люди, – наконец, к нам соизволила подойти продавщица, по дороге окинув меня оценивающим взглядом и навскидку оценив мою платёжеспособность. Меня эта ситуация начала выводить из себя.
– А вы что не видите, что мне необходима одежда? – я раздражённо повёл плечами.
– Эм, видите ли, юноша, я не знаю, кто вам порекомендовал обратиться в наш магазин, но боюсь, вы пришли немного не по адресу. – Предельно мягко сказала продавщица. – Вероятно, вам нужно попасть в супермаркет, а он немного дальше по улице, – а она молодец, настоящий профессионал. Другая бы на её месте прямо сказала: «Мы бомжей не обслуживаем, валите отсюда, пока я охрану не вызвала».
– А мне кажется, что мы как раз пришли по адресу, – Ванда решительно вышла вперёд. – Этого молодого человека зовут Дмитрий Наумов, и у него сейчас очень непростой период в жизни. Он устал, попал под проливной дождь, потому что отпустил машину, и у него нет сил ходить по Твери, в поисках нормальных брюк и рубашек. Но если вы настаиваете, то мы, пожалуй, найдём магазин, соответствующий его статусу, и не будем больше тратить ваше драгоценное время…
– Эм, – продавщица прервала Ванду. – Я совершенно не имела в виду… – она замолчала, потом быстро продолжила. – Дмитрий Александрович, присаживайтесь, – она быстро указала на диванчик. – Примите мои искренние соболезнования в связи с невосполнимой утратой. У нас вы, разумеется, сможете подобрать себе всё, что вам необходимо. Вы не могли бы… – она замолчала, а Ванда слегка подтолкнула меня к дивану и прошептала:
– Кредитку ей дай, или чем ты расплачиваться собираешься.
Я быстро достал портмоне и вытащил одну из пластиковых карт. Продавщица осторожно взяла её, стараясь не касаться центра, и аккуратно положила на специальное устройство, стоящее на столе. На небольшом экранчике появилась надпись, что да, вот это и правда Наумов, и что на его счету достаточно денег, чтобы расплатиться с этим магазином. Сам счёт, разумеется, никто не показывал, но продавщица стала ещё приветливее. Она нажала на какую-то кнопку под столом, и в зал ворвались ещё несколько девушек.
Одна тащила поднос с чашками и тарелочками, две другие скрылись в примерочной, видимо, чтобы что-то там приготовить.
– Что это с ними? – тихо спросил я Ванду.
– Дим, люди уровня твоего отца не покупают одежду в подобных магазинах. Ты, наверное, не знаешь, но твои драные джинсы, в которых ты проходил всю практику – это дорогущее творение какого-нибудь модного модельера, состаренное специально. Эксклюзивный образ бомжа за сотню золотых рублей, – практически на ухо мне шептала Ванда. – Если бы твоя одежда была сухой, то проблем бы было гораздо меньше. Поверь, эти девушки прекрасно могут отличить дорогущую вещь от подделки.
– А почему мои джинсы Демидову не понравились? – я нахмурился, пытаясь понять, о чём она вообще говорит.