– Кто тебе сказал, что они ему не понравились? Просто в школе, особенно на Первом факультете дресс код, а ты словно выпендриться решил. Ну как-то так.
– Я открою тебе страшную тайну: когда джинсы были куплены, дырок на них не было, – я покачал головой, всё ещё не веря в то, что Ванда пытается мне внушить.
– Это не отменяет того факта, что они стоили целое состояние. Мода – дама со своими странностями, никто бы никогда не подумал, что-то рваньё – это не гениальная задумка фанатичного модельера, – пожала она плечами.
– Ясно, – я в который раз за день прикрыл глаза. – И всё же почему такая суета?
– Как бы тебе объяснить, – Ванда на мгновение задумалась. – Эти магазины, они, хм, для самых бедных богатых, наверное, так будет правильно. Ты по идее не должен здесь одеваться. У тебя должен быть твой личный модельер. Ну не личный, конечно, но кто-то с известным именем, который, если шьёт что-то для тебя, то это будет именно для тебя, без дублей. У этих девочек таких клиентов вообще никогда не было, так что не волнуйся, всё будет по высшему разряду. Они будут стараться, как никогда в своей жизни. Ну и, Дим, всё-таки поинтересуйся, у кого одевался твой отец, и кто тебе шил одежду, подозреваю всего лишь по меркам.
– Что-то не вяжется, – я покачал головой. – Лео ясно сказал, что я выгляжу хуже, чем весь Второй за все годы.
– Выглядишь хуже и одет дёшево – это не одно и то же. У богатых могут быть свои причуды, – терпеливо пояснила Ванда.
В её словах было зерно истины, но здоровый скепсис во мне всё же остался.
Однако развить тему мне не дали те две девушки, что скрылись в примерочной. Они вышли и улыбаясь приблизились ко мне.
– Господин Наумов, вы не могли бы уточнить, что именно желаете приобрести? – я смотрел на них и не мог не хмуриться.
Мне четырнадцать лет. Старше, чем на свои четырнадцать я не выгляжу, почему они вокруг меня носятся? Только потому, что я Наумов? Думать было лень, да и незачем. Какая разница, на самом деле, почему они мне улыбаются, если сейчас мне помогут нормальную одежду приобрести.
– Всё, мне нужно, всё, – тихо проговорил я. – Хочу полностью обновить гардероб. Это можно устроить?
– Конечно, – уровень улыбок зашкалил. А самое главное, все улыбки были абсолютно искренние. Ну ещё бы, ведь от меня зависит их премия.
Меня подняли, утащили в примерочную, где я оглянуться не успел, как остался в одних трусах и носках. Дальше была череда примерок: меня вертели, что-то поправляли, что-то застёгивали, сразу браковали или выгоняли из примерочной, чтобы оценила пившая чай Ванда.
Через несколько часов, а прошло действительно несколько часов, я стал обладателем вполне приличного гардероба. Много я не брал, подозревая, что в конце следующего года мне всё равно снова придётся устраивать шопинг. Всё-таки я ещё расту.
Когда меня выпустили эти пираньи торговли, на улице уже начало смеркаться. В магазине любезно вызвали для меня такси, куда загрузили свёртки с покупками, Ванду и меня. Для начала я завёз Ванду домой, потом заскочил ещё в пару магазинов, попросив таксиста подождать, а уже потом отправился в поместье.
Глава 7
Когда мы доехали до поместья, уже совсем стемнело. Расплатившись с водителем, я затащил в гостиную все свои покупки. С Гомельским мы опять разминулись, хотя я не видел в этом ничего страшного. У него есть контакты моей матери, а она сейчас, как ни крути, отвечает за всё наше состояние. Сумка с камнями всё так же лежала в кресле, где я её бросил.
Поужинав, разобрал покупки и уложил чемодан. На этот раз я еду в школу не в одних носках, хоть это радует.
Пока собирал вещи, взошла луна. Я уже хотел было укладываться спать, как в дверь моей комнаты постучали, и вошёл укутанный в халат Эдуард.
– Я решил, раз уж ты знаешь, кто я есть на самом деле, то нам просто необходимо поговорить, – он сел в кресло и внимательно на меня посмотрел.
– Сегодня же не полнолуние? – я невольно нахмурился.
– Ночь перед полнолунием и три ночи непосредственно после позволяют оборотням менять ипостась, – ответил он. – Правда, от желания оборотня в обычном случае это мало зависит. Но не в моём, как ты понимаешь.
– Почему из тебя пытались сделать оборотня? – я не хотел вот так начинать этот разговор, но этот вопрос был действительно самым важным для меня.
Усталость брала своё, глаза сами собой закрывались, и я вообще не хотел начинать никакой разговор. Каково же было моё удивление, когда, услышав мой, казалось бы, невинный вопрос Эдуарда сильнее закутался в халат и покраснел.
– Меня пытались вылечить, – наконец, выдавил он из себя, запнувшись на последнем слове.
– От чего тебя пытались вылечить столь странным способом? – сказать, что я удивился, это скромно промолчать. Да у меня даже глаза перестали закрываться. – Ты где-то умудрился древнюю чуму подхватить?
– Не говори глупостей, какая чума? Но, я заболел этой такой же древней, как чума, болезнью, посетив в своей бурной молодости храм Венеры, – как можно небрежнее ответил он, не забыв при этом смерить меня высокомерным взглядом.
– Ты что в борделе сифилис подхватил и тебя вылечить не смогли? – Я уставился на него и пару раз моргнул.
– У каждого бывают плохие дни! – Эдуард поджал губы.
– Но не до такой же степени. – Я старался прийти в себя от такой новости.
– Это был не сифилис, а гонорея, – Эдуард на меня не смотрел, разглядывая пояс своего халата. Интересно, откуда он его взял? Вроде я у Саши ничего подобного не видел.
– Ладно, допустим. Допустим, ты заболел, но это никак не оправдывает наших родственников в их решении сделать из тебя оборотня. – Буркнул я возмущённо.
– Это всего лишь побочный эффект от лечения, – вздохнул Эд. – Я должен был стать истинным оборотнем с возможностью обращаться в зверя в любой момент.
– А что других методов, попроще, не было, что ли? – я снова моргнул. Надеюсь, это не нервный тик. Потому что для меня всё это уже слишком.
И мне не хотелось верить, что мои предки были настолько отмороженными на всю голову, чтобы вместо введения обычных антибиотиков сотворить с одним из Лазаревых такое.
– Они хотели меня спасти, потому что обычная терапия, проверенная и эффективная для многих людей, никак не помогала, – пояснил Эдуард, тем самым развеял мои опасения. Практически. Потому что до конца я ему всё равно не поверил.
– Тогда почему ты стал каким-то, ну, неправильным оборотнем? – Спросил я его осторожно.
– Понимаешь, в тот день абсолютно всё пошло не так. И напряжение скакало в лаборатории, и четыре специальных зелья все как одно испорченными оказались, потому что холодильник сломался. Мы его не проверили утром, и вот такой плачевный результат. Вдобавок ко всему, отец голос потерял и не мог нормально заклинание прочитать, – он махнул рукой. – В общем, много чего произошло. В итоге я стал тем, кем стал: обычным волком. И только в полнолуние имею возможность превращаться в человека. Точнее, нет, не так: в ипостаси волка я вполне себя осознаю, лишь изредка позволяя животным инстинктам брать надо мною верх. Как произошло вчера вечером, – поморщился Эдуард. – Я не смог сдержать зверя внутри себя, когда в том человеке почувствовал оборотня. В некоторых случаях это выше моих сил. К тому же моё восприятие всё равно не полноценно.
– А почему это, хм, «лечение» нельзя было перенести на другой день? – теперь хоть ясно стало, какая муха его укусила, когда он набросился на того грабителя.
– Я умирал, – Эдуард задумался и продолжил несколько отстранённо. – Ритуал обретения нужно было проводить исключительно в полнолуние, а вера в то, что я проживу ещё хотя бы сутки, была практически нулевой. Наш семейный эриль и доктор дали девяносто девять процентов, что рассвет я уже не встречу. И это, несмотря на то что Тёмных, как ты знаешь, ни один эриль просчитать не может.
– Странно всё это, – меня начали терзать смутные сомнения, что с Эдуардом Лазаревым что-то не так. Принимать за аксиому, что этот человек – просто неудачник, мне не хотелось. Фантастично это как-то. – А от древней болезни, подцепленной в борделе, ты хоть излечился?
– Увы, нет.
– Ага. Нет, значит. Я стесняюсь спросить, но от чего ты умер? – я приготовился уже ничему не удивляться.
– От этой самой болезни и умер. Но, одновременно с этой неприятностью, случившейся со мной лично, начался пожар в лаборатории, и моё тело не смогли забрать. Спешивший ко мне отец очень неудачно упал и сломал правую ногу. После этого, плюнув на моё тело, в переносном смысле, конечно, покинул лабораторию и не смог меня достойно похоронить, как подобает Великому Князю. Надо сказать, сейчас я рад этому обстоятельству, как был рад тому, что пожар всё-таки ликвидировали до того момента, как огонь распространился до вивария.
– Ты хоть сейчас-то вылечился? – это было единственное, что я смог у него спросить после того бреда, который я только что услышал.
– Ну, да-а-а, – протянул он. – Оказывается, смерть – это панацея от всех болезней.
– О-о-о, – только и смог ответить я, закатив глаза.
Смерть – это действительно панацея от абсолютно всех болезней. Интересно, Прекраснейшая его забрала. Про то, как она это сделала – отдельный разговор. Чтобы такой смертью умер один из Лазаревых? Но тут стоит, как минимум задуматься. Обычно через столько лет наша богиня никого не отпускает обратно, здесь же буквально выкинула из своего царства, воспользовавшись первым удобным случаем. Что он там всё-таки натворил?
– Как ты смог вернуться? – я задал очередной, вертевшийся на языке вопрос. – Точнее, как Прекраснейшая смогла тебя отпустить? Насколько я помню, мой далёкий прадед рассказывал про нарушение баланса в мирах, а два сильных неучтённых Тёмных – это мягко скажем, уже перебор.
– Как тебе сказать, – во второй раз за этот вечер смутился Эдуард. – Я не попал за Грань.
– Это как? – я сел, подтянув колени к груди.
– Оборотни, эльфы и вампиры не могут переступить черту и остаются в астрале, или в мире Теней, как тебе будет удобно.