ки, юриспруденции и политологии, которых я вам подберу. Начнём с азов, так сказать, чтобы вы могли ориентироваться в базовых понятиях. Также к вам будут приходить мои помощники, чтобы вводить вас в курс всех дел вашей семьи, которые ведёт наш Банк.
Я только кивнул и встал на ноги, пытаясь унять головную боль. Столько информации на меня давно не вываливали.
– Дмитрий Александрович, – окликнул меня Гомельский и положил на стол коробку с изображением телефона. – Прошу вас, будьте всегда на связи. Сейчас нестабильная экономическая обстановка в стране, вы можете понадобиться мне в любое время суток.
– Угу, – только и смог ответить я, забирая коробку со стола и, не говоря больше ни слова, вышел из кабинета. Надеюсь, я не пожалею, что решил продолжить обучение.
Глава 10
Утром я почти проспал. Вскочив с постели, заметался по комнате, пытаясь одновременно одеться, причесаться и почистить зубы. Головная боль, появившаяся при встрече с Гомельским, никак не хотела уходить, и, казалось, только усиливалась с каждой минутой.
В висках стучало, тошнило, и появилось весьма неприятное ощущение, что правая половина лица онемела. Но проведя по щеке пальцем, я удостоверился в том, что нет, прикосновение вроде бы чувствую. Никогда не испытывал подобного. Да я вообще не помню, чтобы хотя бы раз за всю мою недолгую жизнь чем-то тяжело болел. И слова «мигрень» не было до этого утра в моём лексиконе. И вот сейчас я в полной мере ощущал на себе все его прелести.
В этот момент я позавидовал Гвэйну, развалившемуся на моей кровати и мирно посапывающему, скорее всего, досматривая утренний сон. Вот бы мне присоединиться к нему и послать лесом первый учебный день. Мысль становилась навязчивой, но я себя одёрнул: Эдуард, скорее всего, с радостью носился бы по комнате, собираясь на занятия в облике человека, а не спал в виде волка.
Собрался я в рекордно короткие сроки и выбежал из комнаты, схватив сумку со школьными принадлежностями. Сумку я купить не забыл, чтобы не таскать тетради и ручки в руках, как весь прошлый год.
В гостиной никого не было, что означало только одно: завтрак я точно проспал. Значит, надо успеть хотя бы на занятия прибежать вовремя. Расписание, которое я забрал у Штейна ещё вчера, специально вернувшись за ним в гостиную, было зажато у меня в руке.
– Так, посмотрим, что тут у меня? Общая магия, – пробормотал я, аккуратно складывая бумагу и засовывая её во внешний карман сумки.
Быстрым шагом дошёл до лестницы, до своей любимой винтовой лестницы, делающей подъём раза в два длиннее, чем он мог бы быть. До класса я дошёл почти не задохнувшись, наверное, сказывались гонки наперегонки с Беором, застрявшем в теле Гаврюши. Ну, или мои походы до Твери. На самом деле, что послужило причиной моей повысившейся выносливости, было неважно, ещё бы голова не болела, тогда совсем всё было хорошо.
Звонка ещё не было, но в коридоре было пусто, значит, у меня осталась всего пара минут. Кое-как выровняв дыхание, я вошёл в класс. Как только я переступил порог, воцарилась тишина, практически сразу сменившаяся сплошным ровным гулом.
Пройдя к той же парте, что занимал в прошлом году, стараясь не обращать внимания на косые взгляды и перешёптывания, я протянул руку Егору, которую тот, молча, пожал. В этот момент прозвенел звонок, оповещающий о начале урока.
– Не думала, что вы вернётесь в этом году в школу, Дмитрий Александрович, – вместо приветствия произнесла Бурмистрова, останавливаясь возле меня.
– Я решил продолжить обучение, – эта заученная фраза уже даже меня начинала подбешивать, но как отвечать по-другому я просто не знал.
– Примите мои соболезнования, – я только кивнул, и Анастасия Вячеславовна, наконец, прошла к кафедре и обратила внимание на класс. – Я поздравляю вас с началом нового учебного года. Рада видеть вас в полном составе. В прошлом году вы успешно освоили базовые теоретические понятия общей магии. В этом году мы начнём осваивать непосредственно магические преобразования, применяемые в разделе общей магии. Прошу всех быть предельно внимательными, и мы, возможно, избежим множества нежелательных последствий.
– Мне особенно её «возможно» понравилось, – хмыкнул Егор, наклоняясь ко мне.
Я повернулся к другу и пристально смотрел на него с минуту, затем прошептал:
– Спасибо.
– За что? – Дубов говорил, не отводя взгляда от Бурмистровой, что-то, одновременно, записывая в тетрадь.
– За то, что не соболезнуешь.
– В восьмидесяти девяти процентах случаев тебе это было бы неприятно, – теперь Егор повернулся в мою сторону. – Я твой друг, и не намерен ковыряться в свежей ране.
– Как ты это делаешь? – спросил я, в очередной раз удивляясь цифрам, которые выдавал эриль после проведённого анализа. Именно сейчас захотелось выяснить, как это происходит. Раньше меня это почему-то не волновало.
– Наумов, Дубов, поболтаете после урока, – Анастасия Вячеславовна вернула наше внимание к себе.
– Простите, – Егор перевёл взгляд на неё, и урок возобновился.
Я принялся внимательно слушать, что говорит Бурмистрова, чтобы понять, можно ли классическую науку применить ко мне.
– Надеюсь, что все вы научились видеть проявление своей магической составляющей, а также определили место, откуда эта сила проистекает. Я имею в виду источник или резерв, в разных учениях этот место называют по-разному, и каналы, по которым течёт непосредственно энергия. Начиная с этого урока и на протяжении всего первого семестра мы с вами будем учиться тщательно дозировать количество энергии, необходимой для воспроизведения магического действия. Любого магического действия, не только относящегося к общей магии. Кроме этого, мы разучим несколько базовых заклинаний, на примере которых можно легко доказать эффективность заклинания от количества использованной энергии. Кто-нибудь может привести пример? Да, Дмитрий Александрович, – она удивлённо вскинула брови, когда я поднял руку. – Вы что-то хотите спросить?
– Почему спросить? Я хочу на вопрос ответить, – она молча кивнула, но удивление в её глазах стало ещё заметнее. Я же ответил словами крёстного, однажды объясняющего принцип зависимости силы заклинания от количества влитой в него энергии. – Классическим и наиболее показательным примером может являться попытка зажечь спичку при помощи магии. Если количества энергии настолько мало, что пламя не разгорится, то мы получим лёгкую вспышку огонька и дымок с запахом серы. А вот если в заклинание вложить необдуманно большее количество силы, то можно запросто спалить замок образовавшимся огненным смерчем. При этом изначальная установка будет выполнена в обоих этих случаях – спичка зажжётся, а на последствия магии наплевать – она неразумна.
Бурмистрова пристально смотрела на меня в течение двух минут и двадцати трёх секунд. Я специально засёк, покосившись на часы Егора. Всё это время в классе стояла оглушительная тишина. Наконец, Анастасия Вячеславовна заговорила.
– Скажите мне, Наумов, весь прошлый год, успешно прикидываясь идиотом, не поддающимся обучению, вы преследовали какие-нибудь иные цели, кроме доведения ваших преподавателей до белого каления?
– У меня не было никаких целей, ни основных, ни дополнительных. Вы просто не давали мне шанса себя проявить, – я ответил спокойно, вспоминая тот случай с домашней работой. Судя по виду Бурмистровой, она в этот момент тоже вспоминала это происшествие. Слегка смутившись, она отвернулась от меня, обводя взглядом класс.
– Итак, Дмитрий Александрович только что озвучил, не то чтобы классический, но весьма наглядный пример того, как именно от количества использованной силы мага может зависеть качество выполненного заклинания. А сейчас я вам покажу несколько техник выделения и отмеривания необходимого количества энергии. Оставшуюся часть урока и три последующих мы будем практиковаться. Итак, приступим.
И мы приступили. На каком-то этапе я «завис». Головная боль стала настолько сильной, что я незаметно для самого себя упал в медитацию, чтобы хоть как-то от неё абстрагироваться.
Боль неожиданно отпустила, но меня вместо этого внезапно резко закружилась голова, а тошнота усилилась. Я закрыл глаза, пытаясь проглотить подступивший к горлу комок. Сглотнув, осторожно приоткрыл глаза, и сразу же распахнул их, качнувшись так, что едва не свалился со стула.
Все мои однокурсники и Бурмистрова переливались разными цветами. Кто больше, кто меньше, но абсолютно все. Я обвёл изумлённым взглядом класс. Цвета были разные, интенсивность и яркость варьировались, но чаще всего в одном человеке присутствовал какой-нибудь один цвет. Реже два. Трёх не было ни у кого. Не говоря уже о таком разнообразии, которое я видел однажды у Романа. Но даже в случаях, когда цвета было два, один из них являлся доминирующим. Второй же был едва различимыми на фоне основной нити.
Я перевёл взгляд на Егора. Его тело оплетали серебристые нити, исходящие из центра его головы. Именно там они все сливались в одну и входили в источник. За одноцветной нитью наблюдать было гораздо удобнее, чем отвлекаться на несколько разных. Да и шли они ровно, причём у всех в классе, не стараясь переплестись между собой, как это было у Гаранина.
А ведь он старше и явно мог контролировать свою магию лучше, чем все собравшиеся в этом классе студенты – второкурсники. За исключением Бурмистровой, естественно. Теперь мне стало очень интересно, каким именно даром владает Гаранин. И очень любопытной была его реакция, когда я ему рассказал о том, что увидел. Именно сейчас я понял совершенно отчётливо – Ромка тогда чего-то сильно испугался.
Глядя на Егора, я начал осознавать, насколько эти нити были важной жизненной частью в организме мага. Они как нервы и сосуды поддерживали жизнь в маге, по сути подобием сосуда и являясь. В это время Егор слегка нагнулся над партой, и я увидел, словно небольшое озерцо расплавленного серебра в районе макушки.
Оторвавшись от разглядывания Егора, я нашёл взглядом Ванду. Светло-голубые, почти белые нити переплетались с золотистыми и уходили куда-то в верхние отделы живота. А ведь она говорила, что обладает только даром ветра. Что же значит золотой цвет? Почему-то я был уверен, что именно бело-голубые нити дара, отвечали за стихию ветра. Ни у кого больше, при беглом осмотре подобного золотистого свечения не было.