– Я – Наумов, – медленно ответил я, не отводя с него взгляда. Полковник слегка наклонил голову набок и прищурился.
– Правда? И почему я тебе не верю?
– Откуда я знаю, почему? – я с облегчением почувствовал, что тошнота быстро исчезает, а разрывающая голову на куски боль медленно, но верно уходит. – Я не специалист по чужим фантазиям. Можете сделать официальный запрос в отделение мэрии Твери, и вам ответят то же самое. – Физическое самочувствие улучшалось, и одновременно с этим я чувствовал себя всё уверенней.
– Явно неконтролируемый всплеск ментальной составляющей, – задумчиво проговорил полковник, не обращая на мои слова никакого внимания, – усиливающийся при тактильном воздействии.
– Ну и что? Вон, те же Демидовы или Клещёвы прекрасно владеют ментальной магией…
– Нет-нет, мальчик, – Рокотов улыбнулся краешками губ. – Эти родовитые снобы могут применять ментальную магию, после долгого и тщательного изучения, настраивания путём длительных медитаций волн своего мозга, чтобы они входили в резонанс с волнами мозга того, в чью голову они пытаются пролезть. Это сложно и требует огромных усилий. А мне что-то не показалось, что ты особо напрягался, когда совершенно случайно попал в резонанс со мной. Но ты не знаешь, что от ментальной атаки можно защититься, и это может сделать даже не маг, а просто тренированный человек, вроде меня. – Он изучающе на меня смотрел, и ощущения от его взгляда были не самыми приятными. Будто он моё тело послойно нарезает, стараясь таким образом изучить мой богатый внутренний мир.
– Вы сейчас, зачем мне всё это говорите? – я сглотнул. Почему, ну почему этот полковник получил ранение именно сейчас и почему он должен лечиться именно в столичной школе магии? Почему я попался ему на глаза? Что у меня за карма такая стрёмная.
– Я рассуждаю вслух, иногда на меня находит, – Рокотов оставался в том же положении. – Что исходит из того, о чём я только что тебе сказал? А исходит из этого, что ты, дружочек, Тёмный. Только их мозг был способен на подобные трюки. А, Наумов, извини, но магом-то был посредственным. И, естественно, даже мечтать не мог о ментальных способностях такого уровня. Ими, как я уже говорил, только Тёмные владели. Но далеко не все Тёмные могли применять ментальную магию. Всего четыре Рода и одна Семья полноценно владели даром менталистики. Из Родов: Спирины и Уваровы что-то не поделили с Лазаревыми, и прекратили быть ещё в те времена, когда Империя пребывала на пике своего могущества. Новиковы схлестнулись с одним из вампирских кланов. В итоге и те и другие перестали существовать. Богдановы были вырезаны подчистую во время падения Империи. Остаётся Семья. И нет, я не верю, что Лазаревы были уничтожены полностью, – он продолжал меня пристально разглядывать.
– И что вы хотите от меня услышать? – я не выдержал и облизал пересохшие губы.
– Правду. Я хочу услышать правду.
– Я и до этого говорил только правду. Я – Наумов.
– Парень, то, что ты не Наумов, а приёмный сын Александра, знают практически во всех уголках этого загаженного людьми и магами шарика под названием Земля. Те, кому это нужно знать, естественно. Так что, в третий раз я прошу рассказать мне правду. Хотя я редко прошу что-то сделать даже во второй.
– Зачем? Что от этого изменится? – я продолжал упрямиться, хотя почему-то казалось, что правду из меня выбьют при любом раскладе. И я прекрасно понимаю, что передо мной стоит человек, который всегда добивается того, чего хочет любыми возможными средствами.
– На самом деле очень многое. Ну так как, начнём сначала: кто ты такой? – спокойно в который уже раз повторил Рокотов.
– Лазарев, ясно! Я Лазарев! – я выплюнул своё имя ему в лицо и приготовился… Сам не знаю к чему. К тому, что меня сейчас начнут убивать?
– Расслабься. Руку протяни, – я удивлённо моргнул и посмотрел на протянутую мне жёсткую сильную ладонь. – Ты должен научиться закрываться, иначе дальше будет только хуже. Ты будешь бессознательно пытаться настроиться на каждого, кто будет находиться в радиусе длины волны твоего мозга. На каждого, понимаешь? И в один далеко не прекрасный день ты просто свихнёшься. Или не доживёшь до этого дня. Не все любят, когда кто-то копается у них в мозгах, даже неосознанно, – расслаблено, и вполне дружелюбно проговорил Рокотов.
– Почему? – я тупо смотрел на протянутую ладонь. А ведь Гришка сказал, что самое страшное уже позади. Как-то не вяжется с тем, что говорил этот полковник. Хотя именно его словам я по какой-то причине верил больше.
– Это риторический вопрос? – Иван позволил себе слегка удивиться.
– Я не об отношении людей к вторжению в их голову, а о перспективе скорого сумасшествия. – Сдержанно пояснил я.
– Этот момент я понял, – Рокотов продолжал на меня смотреть, не отрывая изучающего взгляда.
– И что, ничего нельзя с этим сделать?
– Можно, но это сложно, часто больно, а иногда очень больно. – Он скупо улыбнулся.
– Почему? – я, кажется, изучил все чёрточки на твёрдой ладони, всё ещё протянутой мне, каждую набитую мозоль.
– У Тёмных необычайно сильная зависимость дара, способности его контролировать и применять от физических параметров и умений тела. Наверное, поэтому они были непревзойдёнными бойцами. Практически все – Мастера абсолютного боя, – у меня приоткрылся рот. Да он, похоже, восхищается Тёмными. И знает о них если не всё, то некоторые вещи даже лучше, чем тот же Лазарев.
Он развернулся и пошёл открывать дверь, так и не дождавшись, чтобы я принял протянутую руку.
– А что такое «Мастера абсолютного боя»? – задал я вопрос его спине.
На мой очень простой вопрос, Рокотов ответить не пожелал. Когда дверь распахнулась, я вскочил с пола и ринулся к свободе, чуть не врезавшись в косяк.
Выбежав в коридор, я понёсся прямиком к крёстному, чтобы выяснить, кто такой этот чересчур самоуверенный полковник.
Ворвавшись в кабинет директора без стука, я остановился на пороге. Крёстный был не один. Он сидел за столом, читая какую-то бумагу, а напротив него расположился тот самый мужчина, который присутствовал на жеребьёвке перед практикой. Глава Государственной Службы Безопасности Громов. Именно так представил его мне Слава.
– Наумов, – Троицкий поднял на меня глаза. – Вас не учили стучать, прежде чем врываться, куда бы то ни было?
– Простите, Вячеслав Викторович, – я замялся. – Мне нужно с вами поговорить.
– Я, пожалуй, покину вас, – мужчина встал и одёрнул пиджак. – Я подумаю, что можно предпринять в связи со сложившейся ситуацией и развалом тройки Гаранина. Может быть, мы сделаем исключение, и эти ребята останутся двойкой. Разумеется, распределение на практику будет учитывать этот момент. Всего хорошего, – он слегка наклонил голову и повернулся в мою сторону. – Дмитрий, мои соболезнования в связи с вашей утратой, – и он прошёл мимо меня к выходу.
Я рефлекторно кивнул, проводив Громова взглядом. Когда дверь за ним закрылась, прошёл к столу Троицкого и сел напротив него.
Крёстный бросил на стол бумагу, которую всё ещё продолжал держать в руке.
– Что с тобой произошло? Ты, почему такой взъерошенный? – спросил он, окидывая меня изучающим взглядом.
– Кто такой полковник Рокотов? – без всяких переходов задал я интересующий меня вопрос.
– Постой, откуда ты знаешь Ивана Рокотова? – Слава слегка нахмурился.
– Я пошёл к Устюгову, но он был не один. У него в гостях находился этот полковник, – зачастил я, опустив ту часть, в которой Устюгов и Рокотов культурно напиваются. – Они сказали, что, возможно, позанимаются со мной, но при одном условии, если полковнику что-то понравится. И он потащил меня в спортзал.
– Кто?
– Полковник. Но у меня опять случился выброс, на этот раз ментальный. Этот Рокотов, он как-то умеет глушить любые направленные ментальные атаки, ты знал об этом?
– Нет, – крёстный покачал головой. – Не знал.
– Ну, сейчас знаешь. – Я криво улыбнулся. – Когда случился этот неконтролируемый выброс, полковник начал меня пытать. Конечно, не в физическом плане, а, скорее, в моральном. Как у него это получается: стоять, ничего не делать, а ощущения такие, будто с тебя шкуру спускают прямо у него под носом, да ещё и по его приказу? Но это не суть. Суть в том, что он догадался, что я Тёмный, и мне пришлось выложить всё о том, кто я есть на самом деле. Кто, Прекраснейшая его раздери, этот полковник? – наконец, закончил я свою сумбурную речь и уставился на Славу.
Троицкий некоторое время на меня задумчиво смотрел, затем откинулся на спинку стула и медленно ответил.
– Всё, что касается полковника Рокотова – тайна за семью печатями. Всем известно только одно, у него своя собственная методика тренировки бойцов. Он использует свою базу и своё подразделение – как своеобразный полигон. Словно что-то ищет, чего-то пытается достичь.
– О, а я, кажется, знаю, чего он хочет достичь, – тихо пробормотал я. Но Слава меня не услышал, потому что продолжал говорить.
– Подразделение Рокотова носит название «Волки». И его мечтают заполучить для долгосрочной работы и в полном составе все известные главы государств и главы их служб безопасности. Но они подписываются только на выполнение разовых контрактов. Павел Анатольевич Устюгов некоторое время служил у Рокотова. То, что я сумел его к себе заманить в качестве преподавателя, сразу же подняло рейтинг Столичной Школы Магии среди остальных школ на два пункта. – Постучал ручкой по столу Троицкий.
– Наёмники? – я не удержался и хмыкнул.
– Наёмники, – кивнул Слава, – но какие… – Он на секунду замолчал, а затем продолжил. – Это вполне официальное юридически независимое военное подразделение, зарегистрированное на территории нашей Республики. Последний контракт был закрыт именно здесь в России, и полковник вынужден был сам принимать участие в выполнении условий. Слишком уж деликатное было дело. Его ранили, не тяжело, но неприятно. И так как лечение в случае ранения входит в условия контракта, то его отправили сюда. Ахметова лучшая в своём деле. Так что ты говорил? – неожиданно встрепенулся он.