– Дорогой мой! – воскликнула Яара, намереваясь следовать своему решению опровергать нелепости, – о каком приборе ты говоришь?
– Я говорю о слуховой трубке!
– Но разве можно с ее помощью слышать, о чем говорят за стенами дома?
– Еще как!
– Откуда тебе известно, что этот субъект находился за углом дома и привел в действие свое мнимое чудо-орудие? Разве оно выдает себя звуком или светом?
– Я вижу, ты подшучиваешь надо мной! Инструмент испускает в пространство невидимые эфирные лучи, и мой мозг воспринимает их! Молодчик думает, что незаметен. Но только не для меня!
– Разве лучи способны огибать угол?
– Этого не требуется! Они пронизывают стены любой толщины!
– Надав, умоляю тебя, оставь свои фантазии! Тебя одолевают галлюцианции!
– Ах вот как! Ты не веришь мне! Или ты в сговоре с моими врагами?
– Что ты мелешь? Твои страхи – несусветная чушь! Опомнись!
– Убирайся вон, предательница! – вспылил Надав, – о, как болит голова…
– Милый, пожалуйста, успокойся, проглоти эту таблетку и усни.
Надав сник. Даже в минуты безумия он слишком любил Яару, чтобы враждовать с ней. Он послушно отправил в рот снотворное и вскоре задремал. Не теряя времени, Яара помчалась к Хагаю. Хватит скрывать. Она выуждена была рассказать брату обо всем. Хагай отрядил двух санитаров, и вместе с ними и с Яарой они отправились на квартиру к Надаву. Тот еще спал. Увидев его, Хагай только руками всплеснул. “Повезло тебе, сестренка, подружиться с нашим старым пациентом! Ремиссия окончилась, и он снова попадает к нам!”
Хагай скомандовал санитарам разбудить Надава, препроводить его в медицинскую карету и везти в больницу.
– Ты будешь лечить Надава по своей новой системе? – спросила Яара.
– Увы, его душевное расстройство не поддается моему методу. Он будет госпитализирован в другом отделении. Ты сможешь навещать его хоть каждый день.
– Его болезнь излечима? – всхлипнула Яара.
– И да и нет. Недуг иногда возвращается, как это случилось сейчас. Ему могут помочь сила воли и любовь. Эти две волшебные пилюли уменьшат риск рецидива, но не исключат его полностью. Что поделаешь, болезнь наступает верхом, а отступает пешком! Пойми, Яара, он не знал любви ни в детстве, ни в юности. Он так нуждается в ней!
– Когда он начинает говорить о своих бредовых подозрениях, я тереюсь, не знаю, как разубедить его!
– Не пытайся ничего опровергать, иначе он причислит тебя к своим врагам – такова особенность его болезни!
4
Простоватый Хагай проговорился матери о тайне Яары, и, как всегда, клял свой длинный язык. Не так Яара, как Малка сердилась на него за оплошность. Хоть и чувствовала молодая жена скрытую неприязнь свекрови, но понимала ее и желела. А уж досада на мужа была ей не внове, вошла в привычку и не нуждалась в поводах.
Удивительно, но мать не порицала дочку, только себя осуждала за недогляд. Еще удивительнее, что Адель с сочувствием отнеслась к Надаву, и даже несколько раз навещала его в больнице вместе с Яарой. Адель пила из горькой чаши материнского бездолья: первый удар нанесла Цвия, потом сомнительное счастье Хагая, и вот теперь – бедняжка Яара! “Все напасти – из-за пытливых умов, – думала про себя Адель, – один переделывает головы землянам, другой воображает, будто исцеляет безумцев, третий вершит переворот в рисовании! Зачем? Для кого? Ради чего?”
“Почему Итро павадился ездить из Зюдмарса в Марс? – продолжала свои размышления Адель, – и всё норовит поехать без меня. Говорит, мол, дел в столице невпроворот. Засиживается с Малкой. Старый бес! Боже мой, неужели я снова подозреваю своего молодца? Глупо. Прошла его пора. Да разве любящий отец сделает худое сыну?”
ГЛАВА 11
Я не раз в упоеньи великой борьбы
Побеждаем был вражеской силой
И не раз под напором жестокой судьбы
Находился у края могилы.
Николай Гумилев.
1
Гонимый любовью к Цвие, марсианке из хорошей семьи с неординарной биографией, простой земной работяга Гиора воспользовался корыстными дарами ее хозяина Омера и купил себе за полцены приличный костюм, а также абонемент. Тяжело сносить благодеяния гордому и мятежному сердцу, но любовная страсть кричит громче амбиции, а та коварно таится, уповая на сладкую месть.
Гиора и Цвия встречались под сенью храма ненавистного Омера. Души любовников млели радостью, найдя вожделенный клад – один на двоих ковчег заветных чувств. Простившись, ждали следующей встречи. Она думала только о ней, он – не только.
Гиора не знал точно, велика ли всякого рода кривда на Марсе. Но зуд неудовлетворенного честолюбия толкал к борьбе за справедливость. Благо, неравенство существует всегда. “Вступиться за слабых, за бедных, за гонимых – возглавить, прославиться, утвердиться!” – говорил он себе.
В пролетарском трактире “Кружка да плошка” Гиора не только харчевался, но и совершенствовал пропагандистское мастерство. Он собирал вокруг себя слушателей, всё больше таких же, как он, выходцев с Земли и в прошлом обитателей рая, и разглагольствовал о равенстве.
– Друзья, вокруг нас творится слишком много несправедливых вещей! – заявлял Гиора.
– А кто знает меру сего? – звучал осторожный вопрос.
– На Земле и в раю нас учили Святые книги. Есть мера, и нельзя ее превосходить, – отвечал Гиора.
– Ты прав, – раздавался голос единомышленника, – травят бедняка, потому что он не страшен!
– Верно! Говорят, дескать, нас, пролетариев, жалеют! Ничего подобного! Их слезы – вода, их сердца – камень! – добавлял еще кто-то.
– Устои расшатывать опасно, – прозвучал шепот умеренности, – это чревато бедами. Закон один для всех!
– Закон заставляет ползти улиткой того, кто мог бы взлететь орлом! – воскликнул Гиора и поймал на себе уважительные взгляды.
– Он верно говорит, ребята! – раздался голос обожателя, – точно бельмо спало с глаз моих!
– Дух мой жаждет подвигов, дыхание – свободы! – обрел окончательную уверенность Гиора.
– Прочь сострадание и милосердие к лживым друзьям! – раздался воинственный клич.
– Скажу в добавку тому, кто говорил о законе, – произнес Гиора, – что порождает героев и высокие порывы? Свобода, а не тога продажного судьи!
– Нам нужен вдохновитель на делах, не на словах!
– Клянусь своею жизнью: я – ваш атаман! – воскликнул Гиора.
– Браво, браво! – прорвались сквозь вязкую пелену табачного дыма восторженные крики.
– Собираемся здесь завтра в полдень для обсуждения планов! – распорядился Гиора.
– Да придут ли, поверят ли тебе?
– Кто смеет сомневаться, коли я приказываю? – грозным окриком закрепил Гиора авторитет верховода.
2
Наступил назначенный час, и верные Гиоре люди окружили его и приготовились внимать предводителю. Благосклонность слушателей разжигает ум оратора. Не истине, но убеждению служат уста краснослова.
– Друзья, – начал свою речь Гиора, – те из вас, кто выразил благородное согласие вступить под мое знамя, прославят свои имена и преподнесут справедливость в дар нашей планете. Мы не совершим зла, отняв у толстосумов неправедно нажитое, и сотворим благо, вручив добычу неимущим.
– Ура командиру! – раздались голоса.
– Земляне, попавшие на Марс из рая, несомненно помнят напутствия ангелов Михаэля и Габриэля. На планете этой не встретишь насилия, и горячая любовь – редкость. Мы, праведники в прошлом, вступаем на разбойничью тропу и самостийно возлагаем на себя священную миссию. Деяния наши вырвут людей из полусна и подарят им полную жизнь, – заключил трибун.
– Мы с тобой, Гиора!
– Не словеса, но жестокие схватки приведут нас к успеху. Насилие священно в борьбе за добро. Без сентиментов принуждая и убивая, мы удружим одним и разбудим истинную природу в других. Нас ждут ненависть, любовь и слава! – продолжал пророчествовать Гиора.
– Где взять нам то, чего не сыскать на всей планете – как добыть оружие?
– Для начала обзаведемся топорами и ножами. Заимообразно. Продадим первые трофеи и купим лошадей. Долги вернем. Друзья, запомните этот день! Сегодня мы открываем новую страницу марсианской истории. Мы с вами пионеры-первопроходцы! За мной, нас ждут великие свершения!
3
Приступая к исполнению задуманной авантюры, Гиора для начала нанес визит старшему товарищу. Молодой бунтарь надеялся получить благословение из уст Гершеля, знатока Писания. Как известно, в Святых книгах справедливость и равенство – одни из маяков. Не смотря на занятость, Гершель со щедростью уделил время Гиоре. Тепло расспросил, как складывается жизнь молодая на новом месте. Рассказал об общих знакомых – о Малке и ее замужестве, об Айзике и о его процветании.
Намерения мятежника раввин не одобрил. Отнимать неправедно нажитое? Да ведь это разбой! Помогать неимущим – благое дело, но не награбленным же добром! Гершель объяснил юному повстанцу, что и он радеет о бедняках – но молитвой и Божественным словом! И уж совсем не годится разжигать низкие страсти в людях! Или забыл Гиора, как в Божине убили его? Гершель напомнил гостю, что пока, слава Богу, на планете нет гонений на иудеев. Однако, в банде у Гиоры таковых много, и не мешает помнить бунтовшику, кого любят избирать козлом отпущения. “Не хлещи кобылу – и не лягнет!” – нравоучительно закончил меламед. Чрезмерное благоразумие Гершеля ничуть не убавило от одержимости Гиоры: “Я молод и многое могу, а у старика-знатока достанет мудрости одобрить меня задним числом!”
Гиора вошел в заведение Омера твердым решительным шагом, с видом гордым и лицом открытым. Смело, словно направлялся к себе домой, застучал каблуками вверх по лестнице навстречу своей пассии. Хозяин поглядел ему вслед и не нашел объяснения метаморфозе. Волнуясь, Гиора усадил возлюбленную напротив и торжествующе посвятил в свои разбойничьи замыслы. Цвия слушала с восторгом.